Альтер М. – Шепот ассистента (страница 4)

Она вышла, и Андрей остался один. Но этот момент, короткий, как вспышка молнии, дал ему надежду. Она смотрела на него. Она видела его. Возможно, в ее голове зародилось сомнение: а не осознан ли он? Может быть, стоит попробовать еще раз? Установить контакт, заставить ее понять? Но как? Если он начнет неестественно двигать глазами, она может испугаться и позвать врачей. Его примут за буйного. Это опасно.

Он должен был вести себя естественно. Притворяться. Играть роль бессознательного тела, но при этом искать любую лазейку. Он должен был стать актером, притворяющимся предметом. Одна-единственная ошибка могла стоить ему всего.

Ровно в девять утра в коридоре послышались знакомые шаги. Сердце Андрея сжалось. Виктор. Он шел, неся с собой свою обычную ауру уверенности и превосходства. Андрей заставил себя расслабиться. Мышцы его лица остались неподвижными, глаза — устремленными в потолок. Он должен был выглядеть так же, как всегда: как овощ, по случайности оказавшийся обладателем дорогой медицинской аппаратуры.

— Доброе утро, Андрей Валентинович, — произнес Виктор, входя в палату с неизменной, почти оскорбительной пунктуальностью. Его голос, как всегда, был ровным и бесстрастным.

Послышался стук кейса о стол. Шорох одежды. Виктор подошел к камере, проверил ее положение. Андрей чувствовал его присутствие рядом с кроватью. Запах дорогого одеколона, смешанный с едва уловимым запахом кофе. Запах жизни, той самой, которая была у него украдена.

— Сегодня у нас насыщенный день, — продолжал Виктор, настраивая оборудование. — Поступило несколько документов, требующих вашего решения. Начнем с договора о продлении аренды складских помещений. Я подготовил резюме.

На экране перед глазами Андрея загорелся интерфейс. Текст, таблицы, цифры. Он начал читать, но его мысли были заняты другим. Он искал лазейку. Как использовать эту ситуацию в своих интересах? Он должен был быть очень осторожен. Каждое его движение глаз теперь фиксировалось камерой. Виктор следил за всем.

Андрей читал документ, но его внимание было направлено не на содержание, а на структуру интерфейса. Где находится строка состояния? Где иконка отправки? Как работает программа? Он уже изучил ее за месяцы общения. Он знал, что каждое его действие логируется. Виктор может потом просмотреть всю историю его взгляда, как записи камеры видеонаблюдения. Любое отклонение от нормы будет замечено.

И тут он вспомнил о «сбоях». Виктор сам говорил, что система иногда зависает. Что, если он, Андрей, сможет имитировать такой сбой? Или наоборот, поймать момент, когда Виктор отвлекся, и сделать что-то неожиданное? Нет, это слишком рискованно.

Ему нужно было не просто поймать Виктора за руку. Ему нужно было, чтобы это увидел кто-то третий. Кто-то, кому Виктор не сможет просто солгать. Но такого человека не было. Все посетители, все контакты Андрея проходили через его ассистента. Он был в полной изоляции.

— Итак, — голос Виктора прервал его размышления, — условия аренды предлагают продлить еще на три года с повышением ставки на семь процентов. Ваше решение?

Андрей сфокусировался на экране. Он должен был ответить. Но что, если его ответ снова будет искажен? Что, если он скажет «нет», а Виктор передаст «да»? Или наоборот? Он должен был найти способ проверить это. Но сейчас, в данный момент, он не мог ничего сделать. Только подчиниться.

Он посмотрел на кнопку «Отклонить». Камера зафиксировала взгляд. Компьютер выдал короткий сигнал.

— Отклонить, — прочитал Виктор, не выказав никаких эмоций. — Хорошо. Я подготовлю письмо с отказом. Следующий пункт — отчет о движении денежных средств за прошлую неделю.

Он вывел на экран очередной документ. Цифры мелькали перед глазами Андрея. Он пытался сосредоточиться, но не мог. Его мозг лихорадочно искал выход. Он вспомнил, как однажды, еще до инсульта, читал статью о людях с синдромом запертого человека, которые научились общаться с помощью мигания. Но он не мог мигать осознанно. Его веки не слушались.

А что, если использовать зрачки для передачи сигналов? Например, смотреть в определенную сторону определенное количество раз? Но камера была настроена только на выбор объектов на экране. Виктор бы заметил, если бы он начал смотреть влево-вправо без видимой причины. Это было бы расценено как спутанность сознания.

Отчаяние снова начало подниматься в его груди, словно черная вода, готовая поглотить его. Но он сдержал его. Он должен был мыслить ясно. Он должен был использовать слабости Виктора. А у Виктора, как у любого человека, были слабости. Тщеславие. Уверенность в своей безнаказанности. Он считал Андрея полностью беспомощным. И в этом была его главная ошибка. Беспомощность тела не означает беспомощность разума.

Андрей решил начать с малого. Создать видимость полного доверия. Пусть Виктор поверит, что его жертва сломлена, что она готова на все ради общения. Что она благодарна ему за заботу. А затем, когда бдительность будет усыплена, — нанести удар.

После просмотра документов Виктор, как обычно, собрался уходить. Андрей проводил его взглядом. У двери Виктор обернулся.

— Кстати, Андрей Валентинович, — произнес он, слегка улыбнувшись, — я слышал, что совет директоров планирует назначить независимую медицинскую экспертизу, чтобы оценить вашу дееспособность. Не беспокойтесь, я буду рядом и обеспечу, чтобы все прошло гладко.

Андрей почувствовал, как его сердце пропустило удар. Экспертиза. Это могло быть шансом. Независимые врачи, которые не в сговоре с Виктором, могли бы увидеть, что он в сознании. Но Виктор сказал, что «будет рядом». Что это значит? Что он снова будет контролировать процесс? Или что он постарается, чтобы экспертиза прошла так, как выгодно ему — то есть, признала Андрея недееспособным?

Эта новость была и надеждой, и угрозой. Андрей должен был подготовиться. У него было мало времени.

Когда Виктор ушел, Андрей снова остался один. В палате было тихо. Он лежал и смотрел в потолок, но его мысли были далеко. Он анализировал каждое слово Виктора, каждую интонацию. Тот был слишком спокоен, слишком уверен. Значит, у него был план. Он знал, как использовать эту экспертизу в свою пользу.

Андрей должен был опередить его. Но как? Единственное, что он мог, — это попытаться наладить контакт с кем-то из медицинского персонала. С медсестрой Светланой? Или с кем-то из врачей? Ему нужно было дать им знак, но такой, чтобы его нельзя было списать на случайность.

Он снова вспомнил о своем взгляде. Что, если попробовать следить за медсестрой с особой настойчивостью? Не просто случайно смотреть на нее, а именно следить. Когда она двигается по палате, его глаза должны неотрывно следовать за ней. Это необычно для человека в его состоянии. Это может привлечь ее внимание. Возможно, она задумается: а вдруг он сознателен?

Но был риск, что она испугается. Или, что еще хуже, сообщит об этом Виктору. Ведь Виктор — его официальный ассистент, ему доверяют. Медсестра может сказать: «Ваш пациент сегодня как-то странно смотрит». И Виктор примет меры. Усилит контроль. Или, что более вероятно, добавит ему в капельницу какое-нибудь успокоительное, чтобы «снизить возбуждение». Он уже слышал от врачей о возможности седации при «психомоторном возбуждении». Андрей знал, что Виктор, как его ассистент, мог влиять на назначения. Это была опасная игра.

Но у него не было выбора. Играть осторожно значило ждать, пока Виктор окончательно не лишит его всего. Действовать резко значило рискнуть всем. Он выбрал средний путь. Он будет действовать постепенно. Сначала — едва заметные попытки удержать взгляд на лице Светланы чуть дольше обычного. Затем — если она отреагирует — усилить контакт. Он должен был вести себя как человек, который постепенно «просыпается». Это выглядело бы правдоподобно. В конце концов, врачи сами говорили о том, что у пациентов с его синдромом бывают периоды улучшения.

Он провел остаток дня, репетируя. Лежал с закрытыми глазами, представлял, как он будет это делать. Как он будет следить за ней, как она остановится, нахмурится, посмотрит на него. Как он попытается удержать ее взгляд. Как она отшатнется, но потом снова подойдет. В его воображении эта сцена повторялась снова и снова, пока не наступил вечер.

Пришла ночная смена. Другая медсестра, которую он почти не знал. Она была грубее, быстрее. Она не разговаривала с ним. Только делала свою работу и уходила. Андрей не пытался установить с ней контакт. Он ждал Светлану. Она должна была прийти утром.

Ночь прошла в полудреме. Ему снились кошмары. Будто он заперт в стеклянной камере, а снаружи стоит Виктор и смотрит на него, улыбаясь. В руках у него — пульт управления, и он нажимает на кнопки, заставляя Андрея корчиться в судорогах. Андрей просыпался в холодном поту, сердце бешено колотилось. Он ненавидел эти сны. Но они напоминали ему о том, что реальность может быть еще страшнее.

Утром, как только рассвело, он начал ждать. Минуты тянулись бесконечно. Он слышал, как в коридоре начинается обычная жизнь: шаги, приглушенные голоса, звон посуды. Наконец, дверь открылась, и вошла Светлана.

— Доброе утро, Андрей Валентинович, — произнесла она, как обычно.

Андрей собрался. Он должен был действовать. Как только она подошла к кровати, он начал следить за ней взглядом. Медленно, но настойчиво. Его глаза, как два серых маятника, следовали за каждым ее движением. Светлана, казалось, не замечала этого. Она занималась своими делами: проверяла приборы, поправляла простыни, меняла капельницу. Андрей не отрывал от нее взгляда. Это требовало огромных усилий. Его глазные мышцы, давно атрофированные от бездействия, дрожали от напряжения. Но он не сдавался.