Альтер М. – Проклятый артефакт (страница 2)

— Артем Сергеевич? С вами все в порядке? Вы как будто в обморок упали, — Игорь держал его за локоть, лицо студента было бледным от беспокойства.

— Да… да, все нормально, — Артем сглотнул ком в горле. Его трясло мелкой дрожью. — Просто… устал. Слишком много эмоций.

Он судорожно сжал амулет в кулаке и, не глядя на него, сунул в карман своих походных штанов. Камень будто ждал этого, прижавшись к бедру холодным, но уже не леденящим, а каким-то… живым холодом.

— Осмотрим помещение еще раз и запечатаем вход до утра. Работы на сегодня закончены.

Он постарался говорить ровно, но внутри у него все кричало. Что это было? Галлюцинация? Померещилось? Но видения были настолько яркими, настолько реальными, что оставляли во рту вкус меди и страха.

Вернувшись в свою палатку, Артем налил себе полный стакан виски и выпил его одним долгим глотком. Алкоголь обжег горло, но не смог прогнать внутренний холод. Он вытащил амулет и положил его на стол.

При свете керосиновой лампы камень выглядел иначе. Глубинная чернота его будто шевелилась, и в ней проступали какие-то странные отсветы — фиолетовые, багровые. От него по-прежнему исходила прохлада. Артем взял лупу и принялся изучать его.

Никаких следов обработки. Казалось, амулет не был вырезан, а родился таким, в недрах какой-то неземной геологии. На обратной стороне, там, где камень прилегал к груди, он обнаружил микроскопические насечки. Это была не клинопись и не иероглифы. Скорее, это напоминало карту звездного неба, но только созвездия были ему незнакомы. Звезды были соединены линиями, образующими те же щупальцеобразные, отталкивающие узоры.

Он отложил лупу и потянулся за блокнотом, чтобы зарисовать символы. Но едва карандаш коснулся бумаги, рука его сама собой вывела незнакомый, витиеватый знак. Он смотрел на него с недоумением. Он никогда не видел этого символа, но его пальцы помнили его, будто писали его тысячу раз.

Отложив карандаш, он снова взял амулет в руки. И снова, слабее, но все так же явственно, почувствовал тот же леденящий толчок, прошедший сквозь все тело. И ему снова почудился шепот. Теперь он был ближе. Он различал отдельные звуки, похожие на слова, но не на каком-либо из известных ему языков. Это был язык шелеста песка, скрежета камня, языка пустоты.

«Я слишком устал», — снова попытался убедить он себя. Он решил спрятать амулет, убрать его с глаз долой. Завернул его в кусок мягкой ткани и положил на дно своего стального экспедиционного сундука, под стопки бумаг и сменную одежду. Закрыв крышку, он почувствовал странное облегчение, будто снял с себя какую-то ношу.

Он потушил лампу и лег на походную кровать. За стенкой палатки была слыдна беседа рабочих, доносился запах готовящейся еды. Обычные, знакомые звуки и запахи лагеря. Они успокаивали.

Артем закрыл глаза, пытаясь заснуть, но сон не шел. Перед глазами снова и снова стояли образы из того краткого видения: пустые глазницы, тянущиеся руки, черная река… А сквозь них пробивался тот тихий, настойчивый шепот.

Он не знал, сколько прошло времени, когда вдруг понял, что шепот не в его голове. Он доносился извне. Тихий, едва различимый, прямо здесь, в палатке.

Артем замер, не дыша. Шепот становился громче. Он исходил из угла палатки, где стоял сундук.

Сердце Артема заколотилось в паническом ритме. Он медленно, стараясь не скрипеть пружинами кровати, сел. В лунном свете, пробивавшемся сквозь брезент, он увидел, что крышка сундука приоткрыта. Ткань, в которую он завернул амулет, лежала на полу. А сам амулет, черный и мерцающий, висел на краю сундука, словно кто-то только что его вынул и положил там.

И шепот исходил от него. Теперь Артем слышал его совершенно отчетливо. Это были не слова, а поток чужого, враждебного сознания, вливавшегося прямо в его мозг. Обещания, угрозы, призывы, проклятия — все в одном неразделимом вихре.

Он в ужасе отпрянул к стене палатки, сжимая виски руками, пытаясь выгнать этот голос из головы.

— Прекрати… — прошептал он. — Прекрати!

Шепот стих. Воцарилась тишина, ставшая после того кошмара еще более зловещей. Амулет лежал неподвижно, просто черный камень в полосе лунного света.

Артем сидел, не в силах пошевелиться, обливаясь холодным потом. Это не галлюцинация. Это было реально. Артефакт был жив. Или в нем было что-то живое.

Он не помнил, когда заснул. Его разбудили крики. Не шепот, а самые настоящие, полные ужаса крики, доносившиеся из лагеря.

Артем сорвался с кровати и выбежал наружу. Была предрассветная мгла, небо на востоке только начинало светлеть. В лагере царил хаос. Рабочие столпились у палатки Игоря, их лица были искажены паникой.

— Что случилось? — крикнул Артем, подбегая к ним.

— Петров… — один из рабочих, Ахмед, указывал дрожащей рукой на палатку. — Он… он исчез!

Артем отдернул полог. Палатка была пуста. Спальник на кровати был смят, на полу валялся опрокинутый стул, фонарь. Но Игоря нигде не было.

— Кто-нибудь видел его? Когда он последний раз был в палатке?

Выяснилось, что никто ничего не видел и не слышал. Игорь поужинал со всеми, пожаловался на головную боль и ушел спать. Больше его никто не видел.

Начались поиски. Обшарили весь лагерь, окрестные дюны, подножие скал. Ничего. Следов не было. Человек просто испарился.

Артем стоял на том месте, где еще вчера был вход в черное сооружение. Дверь снова была закрыта, словно ее и не открывали. И «ключ» — тот черный камень — тоже исчез. Артем судорожно обыскал все свои карманы, палатку. Его нигде не было.

Он поднял глаза и увидел на песке у своего ботинка четкий, ясный отпечаток. Это был не след обуви и не след босой ноги. Это было нечто, напоминающее отпечаток копыта, но с неестественно длинными, почти пальцеобразными отростками. От одного края отпечатка тянулась неглубокая борозда, словно кто-то волок за собой тяжелый мешок.

Борозда вела от палатки Игоря прямо к запечатанной двери и обрывалась у самого камня.

Ледяная рука сжала сердце Артема. Он вспомнил легенду, которую изучал еще в университете, считая ее просто мрачной сказкой, порожденной суеверным страхом древних. Легенду об Амулете Бездны — артефакте, который служит не просто ключом, а вратами. Вратами в мир, лежащий по ту сторону смерти. Мир, куда не попадают души, а откуда приходят Тени. Артефакте, который не просто открывает дверь, но и призывает стражей, охраняющих ее.

И он понял. Игорь не просто исчез. Его забрали. В уплату за открытие двери. В жертву.

Он медленно пошел назад, в лагерь, не в силах вымолвить ни слова. В кармане его штанов лежал амулет. Он был теплым. Почти горячим. И Артему почудилось, что он слышит тихое, удовлетворенное биение, исходящее из глубины камня. Будто черное сердце артефакта начало пульсировать.

Проклятие началось. И он, Артем Волков, доктор исторических наук, скептик и материалист, был его причиной. И его следующей жертвой.

Глава вторая: Шепот в песках

Солнце, поднявшееся над пустыней, не принесло с собой привычного утешения в виде ясности и порядка. Оно осветило мир, в котором исчез человек. Исчез бесследно, немыслимо, против всех законов логики и реальности. Лагерь, обычно оживленный с рассвета голосами и стуком инструментов, замер в гнетущем, немом оцепенении.

Артем Волков стоял посреди этого застывшего хаоса, чувствуя на себе тяжелые, полные невысказанных подозрений взгляды рабочих. Он был руководителем, тем, кто привел их в это гиблое место, тем, кто нашел Проклятую дверь. И теперь один из их числа пропал. В египетской глубинке, где суеверия были такой же частью пейзажа, как песок и скалы, это не выглядело простой трагедией. Это выглядело карой.

Ахмед, старший из рабочих, человек с лицом, испещренным морщинами, как высохшее русло реки, подошел к Артему. Его темные глаза были непроницаемы.

— Доктор, — его голос был низким и безразличным, но в этой безразличности сквозила сталь. — Мы искали. Всю ночь и все утро. Петрова нет. И следов нет. Пустыня не принимает человека без следа.

— Я знаю, Ахмед, — голос Артема звучал хрипло. Он не спал остаток ночи, сидя в палатке и уставившись в темноту, где на столе лежал амулет. Тот самый амулет, который он снова, уже без всякой надежды, завернул в ткань и спрятал в сундук. — Мы продолжим поиски. Расширим периметр.

— Это не поможет, — покачал головой Ахмед. — Его забрал Эфрит. Дух пустыни. Он живет в старых камнях, в темных местах. Мы потревожили его дом. — Он кивком головы указал в сторону черного, молчаливого сооружения, вмурованного в скалу.

По спине Артема пробежал ледяной мурашек. Он вспомнил странный отпечаток у двери. Отпечаток, которого теперь, при дневном свете, не было и в помине — ветер и песок стерли его, как стирают грех.

— Это не дух, Ахмед. Должно быть логическое объяснение. Может, он пошел ночью в пустыню, заблудился…

— Его обувь в палатке, — безжалостно прервал его Ахмед. — И фонарь. Идиот не пойдет босиком в ночную пустыню. Даже идиот. — В его голосе прозвучала не печаль, а холодная констатация факта. — Мы уходим, доктор. Сегодня. Сейчас.

Паника, дремавшая где-то глубоко в животе у Артема, резко поднялась к горлу. Без рабочих он здесь никто. Он не сможет один ни продолжать раскопки, ни даже просто выжить.

— Ахмед, послушайте… Господин Петров… его семья… Университет… Мы должны…