Альтер М. – Призрачная больница (страница 3)
Анна медленно, стараясь не производить ни малейшего шума, поднялась с кресла и сделала шаг к проему. Она боялась дышать. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно на весь холл.
Она заглянула за угол.
За столом администратора никого не было.
Стул стоял на своем месте. Телефонная трубка висела на рычаге.
Но запах… Запах изменился. К привычным ароматам пыли и сырости добавился новый, резкий и тошнотворный – запах горелой плоти и лекарств.
Анна отшатнулась назад, к своему столу. Она села, обхватив голову руками. Что это было? Галлюцинация? Игра воображения? Но шаги… Скрип стула… Звук набираемого номера… И этот запах! Все это было так реально.
Она просидела так, не двигаясь, почти час, пока свет не моргнул и не зажегся снова. Электричество вернулось. Но чувство ужаса не проходило.
Она достала из кармана тот самый блокнот и снова посмотрела на надпись.
Теперь эти слова обрели новый, жуткий смысл.
Внезапно ее взгляд упал на журнал обходов, лежавший на столе. Она открыла его. Последняя запись была сделана две недели назад предыдущим сторожем, неким В. Г. Орловым. Его почерк был неровным, торопливым. Последняя запись гласила: «
Анна перелистнула страницу назад. Запись за неделю до этого: «*Обход в 03:00. В палате 220 снова холодно. Сильнее, чем обычно. Замок на архиве сорван. Кто-то был внутри*».
Она листала дальше. Записи разных сторожей, за разные месяцы и годы. Все они были лаконичны: «Все спокойно», «Ничего необычного», «Слышал шаги, проверил – никого». Но по мере углубления в прошлое, записи становились все более тревожными.
Пять лет назад: «
Десять лет назад: «
И самая старая запись, которую она нашла, датированная годом после официального закрытия больницы: «
Анна закрыла журнал. Руки у нее дрожали. Так значит, все это было не с ней одной. Все сторожа и дежурные сталкивались с чем-то необъяснимым. И кто-то явно пытался это скрыть, заставляя их писать стандартные отписки, а тех, кто видел слишком много, просто убирали.
Она подняла голову и посмотрела в темный проем, ведущий в холл. Больница уже не казалась ей просто старым, заброшенным зданием. Она была живой. Враждебной. И в ней действительно кто-то был.
Ее первоначальное равнодушие сменилось холодным, пронизывающим страхом. Но вместе со страхом проснулось и другое чувство – то самое, что вело ее по жизни все эти годы, что помогало ей бороться с болезнью матери, с ее смертью, с отчаянием. Любопытство. Жажда правды.
Она не могла просто сидеть и ждать, когда эти «они» решат показаться ей снова. Она должна была понять, что здесь произошло. Кто эти призраки? Что они хотят? И почему они до сих пор здесь?
Она посмотрела на часы. Было почти три ночи. До утра и прихода Любомира Станиславовича оставалось еще четыре часа.
«Хорошо, – подумала Анна, и в ее голосе, прозвучавшем в тишине, слышалась уже не только боязнь, но и решимость. – Вы хотите, чтобы я вас нашла? Я найду. Я выясню, что вы за тени бродите по этим коридорам. И почему вы не можете уйти».
Она взяла фонарь и журнал обходов. Первая глава ее личной ночи в «Призрачной больнице» подошла к концу. Но самая темная часть ночи и самые страшные тайны только ждали своего часа. И Анна Светлова была готова встретиться с ними лицом к лицу.
Глава вторая: Шепот в стенах
Решение расследовать тайны больницы пришло к Анне не как порыв отчаяния, а как холодная, трезвая необходимость. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить. Если она поддастся панике, этот ночной кошмар поглотит ее, как поглотил, судя по журналу, сторожей Демидова и Орлова. Она должна была мыслить как медик: наблюдать, фиксировать симптомы, ставить диагноз. Диагноз этому месту. А значит, нужны были данные.
Она отложила журнал обходов и достала из рюкзака свой собственный, чистый блокнот в твердой черной обложке. Рядом положила ручку и мощный карманный фонарик на аккумуляторах, который она прихватила на всякий случай. Керосиновый светильник Любомира Станиславовича давал жутковатую, но недостаточно яркую аутентичную атмосферу, а ей нужен был холодный, направленный луч, рассекающий тьму.
«Протокол наблюдений», – вывела она на первой странице ровным, профессиональным почерком, пытаясь отгородиться от ужаса стеной научного подхода.
Она перечитала написанное. Выглядело сухо и безумно одновременно. «Аномальные аудиальные явления». По-научному звучащая фраза не могла скрыть простого факта – она слышала призраков. Анна Светлова, выпускница медакадемии с красным дипломом, скептик и материалист, теперь вела дневник наблюдений за паранормальными активностями.
Она отложила блокнот и снова взяла в руки журнал обходов. Листала его дальше, выискивая закономерности. Большинство записей были скупы, но некоторые бросались в глаза.
Три года назад: *«Обход в 04:00. В хирургическом крыле (закрыто на замок) слышны голоса. Мужской и женский. Спорят о чем-то. Разобрать не могу. Проверить не могу – дверь заперта. Доложил Люб. С.»* И ниже, другим почерком, видимо, того самого Любомира Станиславовича:
Хирургическое крыло. То самое, где был пожар. Значит, оно все еще существует, просто закрыто. И там что-то происходит.
Другая запись, двухгодичной давности:
Палата 207 была на том же втором этаже, что и 220. Эпицентр аномалий.
Анна закрыла журнал. Итак, карта начинала проступать. Второй этаж, особенно его дальний конец, родильное отделение и палаты для тяжелых – зона повышенной активности. Хирургическое крыло – еще одна точка напряжения. И архив, куда кто-то явно наведывался.
Она посмотрела на часы. Было без пятнадцати четыре. Следующий обход по графику – в пять. Решимость, рожденная отчаянием, толкала ее действовать сейчас. Ждать еще час в этой давящей тишине, зная, что в двадцати метрах от нее может повториться тот ночной кошмар с шагами, было невыносимо.
«Хорошо, – прошептала она. – Начнем с малого. С палаты 220».
Она встала, накинула халат, взяла свой фонарик и, для верности, положила в карман тяжелый металлический шариковый дезодорант – жалкое оружие, но лучше, чем ничего. Керосиновую лампу она оставила на посту – как маяк, к которому можно будет вернуться.
Путь на второй этаж казался втрое длиннее, чем днем. Луч фонарика выхватывал из мрака знакомые детали: облупившуюся краску на стенах, портреты каких-то забытых медицинских светил, с которых смотрели строгие, застывшие лица. Но теперь эти лица казались не просто старыми, а зловещими. Их взгляды, казалось, провожали ее, безмолвно предупреждая повернуть назад.
Она снова оказалась в коридоре родильного отделения. Воздух здесь был по-прежнему спертым и холодным. Она направилась прямо к палате 220. Дверь была приоткрыта, как и в прошлый раз. Она толкнула ее.
Все было на своих местах: койки, тумбочка, свернутый халат на одной из коек. Плюшевая собачка все так же лежала на полу. Анна навела на нее луч фонаря. Игрушка выглядела еще более жалкой и одинокой. Что случилось с ребенком, которому она принадлежала? Он выздоровел и ушел? Или… его судьба была иной?
Она сделала шаг внутрь, и холод пробрал ее до костей. Это был не просто сквозняк. Это был пронизывающий, неестественный холод, исходящий из самого центра комнаты. Она посветила на пол. Пыль лежала ровным слоем, никаких следов. Она подошла к тумбочке. Бутылочка из-под лекарств была пуста. Она взяла ее в руки. Стекло было ледяным. На этикетке можно было разобрать лишь отдельные буквы: «…феназин». Знакомое название. Психолептик. Сильнодействующий транквилизатор.