Альтер М. – Призрачная больница (страница 2)
Эти слова прозвучали зловеще, но администратор, казалось, не придал им никакого особого значения.
– Я приду завтра утром, в семь, для передачи дежурства. Не опаздывайте.
Кивнув на прощание, он вышел, и вскоре его шаги затихли в глубине коридора. Анна осталась одна. Слышен был лишь завывающий ветер за окном и настойчивый стук капель дождя по подоконнику.
«Ну вот, – подумала она, оглядывая свое новое жилище. – Новое начало».
Первые несколько часов прошли относительно спокойно. Анна разобрала вещи, протерла пыль в своей комнатке, проверила, работает ли вода и газ. Все функционировало, хоть и с натугой. Она сварила себе кофе на газовой плите, и его горький, знакомый аромат на время перебил запах тлена, витавший в воздухе.
К семи вечера дождь усилился, а ветер перешел в настоящий шторм. Свет в лампе несколько раз моргнул, предупреждая о ненадежности проводки. Анна вздохнула, зажгла керосиновый фонарь и пошла на свой первый обход.
С фонарем в руке мир больницы преобразился. Тени ожили, двигались, дышали. Каждый скрип половицы под ее ногами отзывался эхом в соседних помещениях. Она двигалась по заранее намеченному в журнале маршруту: главный холл, восточное крыло первого этажа, западное крыло, затем второй и третий этажи.
Восточное крыло, судя по табличкам, было терапевтическим. Она заглядывала в палаты. Они были пусты. В некоторых остались койки с согнутыми спинками и сломанными ножками, в других – лишь голые пружины от матрасов. На стенах кое-где висели выцветшие плакаты с анатомическими рисунками или правилами гигиены. В одной из палат она нашла на полу детский пластиковый градусник. Он валялся в углу, и его белый корпус был растрескавшимся от времени. Она наклонилась, чтобы поднять его, но потом передумалась. Что-то удерживало ее от этого.
В ординаторской врачей стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Бумаги были влажными, покрытыми плесенью, текст на них невозможно было разобрать. На стене висел телефон с дисковым номеронабирателем. Анна из любопытства сняла трубку. Мертвая тишина. Ни гуда, ни шипа. Лишь тихий шелест, который мог быть и помехами в линии, и звуком ветра в трубах.
Западное крыло было отдано под диагностику. Здесь было еще страшнее. В кабинете рентгенологии стоял монструозный аппарат, похожий на орудие пыток из средневековья. Свинцовые фартуки висели на крючках, как шкуры снятых животных. В кабинете УЗИ пылился древний монитор с выпуклым экраном. Анне показалось, что на нем на секунду мелькнула тень, но она списала это на игру света от фонаря.
Она поднялась на второй этаж. Здесь располагались палаты для тяжелобольных и, судя по табличке, родильное отделение. Длинный коридор уходил вправо, в кромешную тьму. Воздух здесь был другим – более спертым, густым, с явным привкусом лекарств и… чего-то кислого, напоминающего рвоту. Анна почувствовала легкое головокружение. Она остановилась, прислонившись к стене, и сделала несколько глубоких вдохов.
И в этот момент она услышала это.
Тихое.
Плач.
Он доносился из конца коридора. Это был детский плач – жалобный, безутешный, полный такой тоски и отчаяния, что у Анны сердце ушло в пятки. Он звучал так близко и так явственно, что сомневаться в его реальности не приходилось.
– Кто здесь? – крикнула она, и голос ее дрогнул.
Плач мгновенно прекратился. Воцарилась тишина, еще более зловещая, чем до этого.
«Бомжи, – тут же попыталась убедить себя Анна. – Или птица за окном. Или ветер в вентиляции».
Но это был не ветер. Это был плач. Она это знала.
Собрав всю свою волю, она пошла на звук. Фонарь выхватывал из мрака номера палат: 214, 216, 218… Дверь в палату 220 была приоткрыта. Именно оттуда, ей показалось, и доносился звук.
Она толкнула дверь.
Палата была пуста. Как и все остальные. Две койки, тумбочка между ними. На одной из коек лежал свернутый калачиком серый больничный халат, и на секунду, в полумраке, он показался ей спящим ребенком. На тумбочке стояла пустая стеклянная бутылочка из-под лекарств.
Анна вздохнула с облегчением. Нервы. Просто нервы. Она слишком впечатлилась рассказами и мрачной атмосферой этого места.
Она уже хотела выйти, как взгляд ее упал на пол возле дальней койки. Там, в пыли, лежала маленькая, истлевшая плюшевая собачка. Одна ее стеклянная глазка была вырвана, а из боков торчала желтая вата.
Анна резко развернулась и быстрым шагом пошла обратно к лестнице. Она больше не хотела задерживаться на втором этаже.
Третий этаж был самым заброшенным. Здесь, судя по всему, был административный блок и, как гласила табличка, «Архив и кабинет главного врача». Двери в кабинет главврача были массивными, дубовыми, запертыми на большой висячий замок, ржавчина с которого осыпалась от прикосновения. Анна потянула за ручку – не поддавалось.
Рядом находилась дверь в архив. Она тоже была заперта, но замок висел криво, и дверь чуть отходила от косяка. Любопытство начало пересиливать страх. Архив. Там должны были быть истории болезней, документы. Может, там она найдет ответ на вопрос, что же все-таки здесь произошло.
Она уперлась плечом в дверь и с силой надавила. Дерево скрипнуло, замок с противным металлическим звуком поддался, и дверь распахнулась.
Архив представлял собой длинную, узкую комнату, заставленную стеллажами до самого потолка. На них лежали папки, связки бумаг, толстые фолианты. Воздух был густым от пыли, пахло старыми чернилами и смертью – смертью информации, смертью судеб, похороненных в этих бумагах.
Анна подошла к ближайшему стеллажу. На корешках папок стояли даты: 1978, 1982, 1985… Она взяла одну из папок наугад. «История болезни № 734. Петров Иван Сергеевич». Внутри были стандартные бланки, записи врачей, графики температуры. Диагноз: «Острый аппендицит». Исход: «Выздоровление».
Ничего необычного.
Она взяла другую папку, потом третью. Все то же самое: стандартные болезни, стандартные исходы. Никаких намеков на пожар или что-то чрезвычайное.
Она уже хотела уходить, как заметила в самом углу архива, за грудой сваленных в кучу старых журналов, небольшой металлический шкафчик. Он был новее, чем все вокруг, и закрыт на небольшой, но современный кодовый замок.
«Странно», – подумала Анна.
Она попыталась сдвинуть шкафчик, но он был тяжелым и не поддавался. Замок был надежным. Она уже отчаялась его открыть, как вдруг ее взгляд упал на полку над шкафчиком. Там, среди прочего хлама, лежал блокнот в темно-синей коже. Она достала его.
Блокнот был чистым, за исключением первой страницы. На ней ровным, каллиграфическим почерком была выведена одна-единственная фраза:
Анна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это была чья-то шутка? Чья? Сторожа? Но Любомир Станиславович говорил, что кроме нее и сторожа на окраине, здесь никого не было.
Она судорожно сунула блокнот в карман халата, который надела поверх своей одежды, и, почти бегом, покинула архив.
Вернувшись на свой пост, она дрожащими руками налила себе воды. Сердце колотилось где-то в горле. «Они не ушли. Они ждут». Кто они? Призраки? Пациенты? Персонал?
«Чушь, – сурово сказала она себе вслух. – Это провокация. Кто-то хочет меня напугать».
Она решила больше не обращать внимания на такие «знаки» и сосредоточиться на работе. До следующего обхода оставалось полтора часа. Она устроилась за столом, достала книгу и попыталась читать. Но слова не складывались в предложения, ее сознание постоянно возвращалось к детскому плачу и надписи в блокноте.
Внезапно свет на столе погас. И не только на столе – во всем здании. Темнота навалилась мгновенно, густая, абсолютная, живая. За окном тоже не было ни огонька, лишь сплошная черная стена ночи и завывания шторма.
Анна замерла. Она сидела в полной темноте, и лишь слабый свет ее керосинового фонаря, стоявшего на краю стола, отбрасывал дрожащий круг на потолок.
И тогда она услышала шаги.
Медленные, тяжелые, мерные. Они доносились со второго этажа. Не шаркающие, как у старика Любомира, а именно тяжелые, как будто кто-то очень большой и уставший шел по коридору. Шаги приближались к лестнице.
Анна вжалась в кресло, не в силах пошевелиться. Она прислушалась. Шаги спустились с лестницы и теперь раздавались в главном холле. Они были очень близко.
Они шли прямо к ее посту.
Она видела, как тень от чего-то огромного и бесформенного упала на стену в конце коридора. Тень приближалась.
Анна схватила фонарь и направила его свет в проем, ведущий в холл.
Шаги остановились прямо за углом, в паре метров от нее. Тень на стене тоже замерла.
Дыхание Анны застряло в груди. Она сидела, не двигаясь, вцепившись в подлокотники кресла, готовая в любой момент вскочить и бежать, но куда?
Тишина длилась бесконечно. Даже ветер за окном на мгновение стих.
И вдруг… скрип.
Он донесся прямо от стола администратора в холле. Скрип старого колесика. Анна знала этот звук – это скрипело одно из колесиков старого стула за стойкой. Кто-то… или что-то… село на него.
Потом послышался другой звук. Тихий, металлический, узнаваемый.
Кто-то неторопливо набирал номер на том самом старом телефоне с дисковым номеронабирателем, который висел на стене в холле. Том телефоне, с которого она снимала трубку и в котором не было ни звука.