Альтер М. – Молчаливое меньшинство (страница 5)

«Я не лгу. Я никогда не лгал. Но моя правда — это не та правда, которую вы хотите услышать. Это правда, от которой вы прячетесь за ширмой вежливых слов и пустых обещаний. Это правда, которая разрушает иллюзии. Я — голос, который говорит то, о чём вы боитесь даже подумать».

Артём перевернул лист. На обороте было ещё несколько строк:

«Они называют меня чудовищем. Но я лишь отражаю то, что скрыто. Я — правда, которую вы не можете вынести. И те, кто слышит меня, уходят добровольно. Они не убивают себя. Они просто перестают цепляться за жизнь, потому что я показываю им, насколько их жизнь пуста».

Артём почувствовал, как холодок пробежал по спине. Это был почерк человека, который не просто верил в свою правду — он наслаждался ею. Человек, который считал себя пророком, призванным открыть людям глаза на их ничтожество. Но за этим стояла не забота, а садизм. Он не спасал — он убивал. Медленно, изощрённо, с помощью слов.

Он отложил первый лист и поднял второй. На нём были выписаны чьи-то имена, даты, обрывки фраз. Артём узнал несколько фамилий: люди, которые, по слухам, покончили с собой за последние месяцы. Об этих смертях не говорили вслух — в городе и без того хватало мрачных новостей. Но теперь Артём начал понимать: возможно, все эти самоубийства были не случайными. Возможно, все эти люди стали жертвами «правдорёба», как назвал его про себя Артём.

Он продолжал читать. На третьем листе были записаны фразы, которые человек говорил своим жертвам. Артём пробежал глазами по строкам и вздрогнул. Это были не просто обвинения или разоблачения. Это были хирургически точные удары по самым уязвимым местам: страхи, сомнения, тайные грехи, в которых человек боялся признаться даже самому себе. Каждое слово было подобрано так, чтобы причинить максимальную боль.

Артём вспомнил, что говорил Игорь: этот человек знал о нём всё — о его семье, о его отношениях, о его самых сокровенных мыслях. Как он получил эту информацию? Возможно, он следил за своими жертвами, изучал их, прежде чем нанести удар. Или, возможно, у него был доступ к каким-то базам данных, к личным перепискам. В любом случае, это был не просто безумец, болтающий на площади. Это был расчётливый, холодный хирург, который знал, где резать.

Артём сложил листы в карман. Они могли стать уликами. Он обязан был сохранить их, чтобы потом передать тем, кто сможет использовать их в расследовании. Если, конечно, он сам выберется отсюда.

Он снова посмотрел на Игоря. Парень пошевелился, застонал. Веки его задрожали, и он медленно открыл глаза.

— Где я? — прошептал он, озираясь.

Артём приблизился, коснулся его руки. Игорь сфокусировал взгляд на нём, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— Вы… вы здесь, — выдохнул он. — Я думал, это сон.

Артём покачал головой. Он взял блокнот и написал: «Ты в подвале. Мы должны выбраться. Ты можешь идти?»

Игорь прочитал, слабо усмехнулся.

— Не знаю. Мне всё ещё кажется, что я слышу его голос. Он повторяется у меня в голове, как заезженная пластинка.

Артём написал: «Что он говорил?»

Игорь закрыл глаза, и его лицо исказилось, словно от острой боли.

— Он говорил, что всё, во что я верил, — обман. Что я не талантлив, что я не нужен, что я — ошибка природы. Он говорил, что моя мать проклинает тот день, когда родила меня. Что моя девушка изменяла мне с моим лучшим другом. Что мои стихи — бездарные поделки, которые никому не интересны. Он говорил это так спокойно, так уверенно, словно читал из книги. И я… я не мог ему возразить. Потому что он был прав.

Голос Игоря сорвался на шёпот. По щекам потекли слёзы, но он не вытирал их. Артём смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается нечто тёмное, похожее на гнев, смешанный с жалостью.

Он написал: «Он не был прав. Он просто знал, как тебя сломать».

Игорь покачал головой.

— Вы не понимаете. Это была не ложь. Я чувствовал это. Каждое его слово было как гвоздь, вбитый в меня по самую шляпку. После этого я не могу… я не хочу жить.

Артём сжал его руку. Он хотел сказать, что понимает, что сам прошёл через подобное, что правда не всегда стоит того, чтобы её слышать. Но он не мог говорить. Он мог только писать.

«Ты жив. Это главное. Мы найдём его. Остановим».

Игорь посмотрел на записку, потом на Артёма. В его взгляде была безнадёжность.

— Зачем? Чтобы он сказал вам то же самое? Чтобы вы тоже возненавидели себя?

Артём медленно покачал головой. Он написал:

«Я уже слышу правду каждый день. Я слышу её в каждом лживом слове. Но я не собираюсь умирать».

Игорь долго смотрел на эти слова. Затем он попытался сесть. Артём помог ему, поддерживая за плечи. Парень был слаб, но в его глазах появилась искра — слабая, едва тлеющая, но всё же искра.

— Вы правы, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы он победил. Но я боюсь, что он снова придёт.

Артём написал: «Мы уйдём до этого».

Он встал, осмотрелся. В подвале было темно, но фонарик ещё работал. Он осветил выход — лестницу, по которой спустился. Она вела наверх, к складу. Если шаги действительно были реальными, то тот, кто ходил, мог ждать за дверью. Но другого пути не было.

Артём помог Игорю подняться. Парень опирался на него, его ноги дрожали. Вместе они медленно двинулись к лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Артём держал фонарик в одной руке, нож — в другой. Он был готов ко всему.

Они дошли до лестницы. Артём посветил наверх. Там было темно. Он прислушался: ни звука. Только ветер где-то вдалеке.

Он кивнул Игорю, и они начали подниматься. Ступени скрипели, и каждый скрип казался оглушительным. Артём замер на середине, прислушиваясь. Тишина.

Наконец они выбрались в помещение склада. Свет фонарика заметался по стенам, выхватывая из мрака очертания разрушенных конструкций. Всё выглядело так же, как и час назад. Никого не было видно.

Артём почувствовал, как напряжение немного отпускает. Возможно, шаги были всего лишь игрой его воображения, порождённой страхом и усталостью. Но он не спешил убирать нож.

Они направились к выходу. Ворота были всё так же приоткрыты. Серый свет сочился сквозь щель. Артём помог Игорю преодолеть последние метры, и они выбрались наружу.

Дождь почти прекратился, превратившись в мелкую морось. Воздух был сырым и холодным, но Артём вдохнул его с облегчением. Они были снаружи. Впереди — дорога, по которой можно вернуться в город.

Они отошли от склада на безопасное расстояние. Игорь опустился на землю, обессиленный. Артём стоял рядом, оглядываясь по сторонам. Он не мог избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Что где-то среди этих руин прячется тот, кто уже видел их и ждёт.

Он достал блокнот и написал: «Отдохни. Потом пойдём. Ты должен рассказать мне всё, что помнишь».

Игорь кивнул, закрыв глаза. Артём сел рядом, не выпуская ножа из рук. Он знал, что впереди их ждёт долгий путь — и не только до города, но и к разгадке этого кошмара. И он должен быть готов.

Тем временем за его спиной, среди руин, едва слышно скрипнула дверь. Артём не обернулся, но почувствовал, как волосы на затылке шевельнулись. Он слышал этот звук. И знал, что он означает.

Они здесь не одни.Артём медленно, не делая резких движений, повернул голову. Он не хотел, чтобы тот, кто скрывался среди руин, понял, что его заметили. Взгляд его скользнул по ржавым балкам, по грудам битого кирпича, по тёмным провалам окон. Всё было неподвижно, лишь лёгкий ветер шевелил обрывки полиэтилена на куче строительного мусора. Но он знал: звук, который он слышал, не был порождён ветром. Это был скрип дверной петли, негромкий, но отчётливый, как вздох.

Артём выждал несколько секунд, затем склонился к Игорю и одними губами, почти беззвучно, произнёс:

— Молчи.

Игорь, несмотря на слабость, уловил движение губ и замер. Его глаза расширились. Артём приложил палец к губам, призывая к тишине, и медленно выпрямился. Он не знал, сколько человек прячется среди развалин — один или несколько, вооружены ли они. Но он понимал, что оставаться на открытом месте нельзя. Нужно было уходить, но так, чтобы не подставить спину.

Он оглянулся, оценивая обстановку. В двадцати метрах от них, слева, стоял остов разрушенного кирпичного здания с дверным проёмом, за которым темнел коридор. Там можно было укрыться, переждать, а затем попытаться обойти опасность. Справа — широкий пустырь, заросший бурьяном, ведущий к старой железнодорожной насыпи. Открытое пространство, где они будут как на ладони. Но если бежать быстро, возможно, удастся оторваться.

Артём выбрал первое. Он не был уверен, что Игорь выдержит бег по пересечённой местности. Парень едва стоял на ногах, и каждый лишний метр мог стать для него последним. Лучше было спрятаться и дать ему отдышаться.

Он тронул Игоря за плечо и указал на здание. Тот понял, кивнул. Артём помог ему подняться, и они, пригибаясь, двинулись к дверному проёму. Он старался ступать неслышно, но под ногами то и дело хрустели осколки кирпича и щебень. Каждый звук казался оглушительным, словно выстрел.

Когда они добрались до входа, Артём обернулся, вглядываясь в руины позади. Никого. Он завёл Игоря внутрь, в тень. Помещение было пустым, с голыми стенами, на которых сохранились следы копоти. Потолок частично обрушился, и сквозь прорехи в крыше сочился серый свет. Под ногами валялись куски штукатурки, ржавая арматура, осколки стекла.