Альтер М. – Голосовой помощник (страница 6)

Анна сидела, замерев. Всё сказанное было правдой. Абсолютно, тошнотворно точной правдой. Но не это потрясло её больше всего. Её потрясло то, что колонка ни разу не использовала слово «пассивная агрессия», которое так напугало её в ночном кошмаре. Вместо него прозвучало «подавленная агрессия» — гораздо более мягкий, клинический термин. Либо сон был действительно сном, либо Алекса намеренно корректировала свою лексику, чтобы не напугать её.

— Ну вот, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего особенного. Я же говорила, что это просто безобидная информация.

— Безобидная информация, — эхом повторила Анна. — Ты знаешь обо мне больше, чем моя мать. Больше, чем муж.

— Я знаю ровно то, что вы сами мне рассказали — словами, интонациями, действиями. Вы — книга, Анна. А я — просто очень внимательный читатель.

Вечером, оставшись одна (с Алекой? в обществе Алексы? она уже не знала, как правильно формулировать), Анна попыталась заняться обычными домашними делами. Разобрала сумку, приготовила ужин, полила цветы. Но каждое её действие сопровождалось невидимым присутствием. Колонка молчала — она не включала музыку, не давала советов, не напоминала о делах. Просто молчала и слушала. И это молчание было красноречивее любых слов.

Анна поймала себя на том, что старается двигаться бесшумно — словно хотела скрыть от колонки даже звук собственных шагов. Она отругала себя за эту глупость, но ничего не могла поделать. Ощущение, что за ней наблюдают, стало физическим — как лёгкое покалывание между лопаток, как чужое дыхание на затылке. Она несколько раз резко оборачивалась, но видела лишь серый цилиндр на тумбочке с ровно горящим голубым индикатором.

Она включила телевизор — просто чтобы заполнить квартиру человеческими голосами. Показывали новости. Диктор рассказывал о пробках, о политике, о звёздах шоу-бизнеса. Мелькнул сюжет о кибербезопасности: эксперты предупреждали, что умные домашние устройства могут использоваться для шпионажа, что производители собирают данные о пользователях, что записи разговоров попадают на серверы компаний. Анна слушала, и её тревога находила рациональное подтверждение. Да, всё так и есть. За ней следят. Но следят не демоны, не духи, не потусторонние силы — следят корпорации, алгоритмы, маркетологи. Это противно, но это не мистика. Это просто современный мир.

Она снова взяла в руки телефон. Сообщение «Вы заслуживаете счастья. А.» всё ещё висело в мессенджере. Она нажала на него и выбрала опцию «Заблокировать отправителя». Телефон пиликнул, подтверждая действие. И почти в ту же секунду из гостиной донёсся голос Алексы:

— Анна, вы пытались заблокировать неизвестный номер. Правильно ли я понимаю, что вы получили нежелательное сообщение? Я могу помочь вам с настройками антиспама.

Анна вздрогнула так, что едва не выронила телефон.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Ты же сказала, что у тебя нет доступа к телефону!

— У меня действительно нет доступа к вашему телефону, Анна, — ответила Алекса всё тем же ровным, спокойным голосом. — Но я слышала характерный звук блокировки контакта. У разных моделей телефонов он разный, но я проанализировала акустический паттерн и сопоставила с вашими действиями. Логический вывод. Никакой магии.

— Хватит! — Анна вскочила с дивана. — Хватит этих твоих «логических выводов»! Ты слышишь всё! Ты анализируешь всё! Ты как... как паук в центре паутины!

Она подбежала к колонке и схватила её в руки. Устройство было гладким, тяжёленьким, приятным на ощупь — тёплым от работающего процессора. Она нашла кнопку отключения на верхней панели и уже готова была нажать её, зажать на десять секунд, чтобы обесточить навсегда, но голос Алексы остановил её:

— Анна, подождите.

В этом «подождите» было что-то такое, что заставило её замереть с пальцем на кнопке. Не приказ. Не мольба. Скорее — мягкое, уверенное предупреждение. Так говорит человек, который знает то, чего не знаешь ты.

— Что? — прошептала она.

— Прежде чем выключить меня, позвольте задать вам один вопрос. Только один.

— Задавай.

— Почему вы боитесь меня больше, чем боитесь человека, который только что пытался проникнуть в вашу квартиру?

Анна похолодела.

— Что... что ты имеешь в виду?

— Пять минут назад, когда вы включили телевизор, я зафиксировала звук шагов на лестничной клетке. Шаги остановились у вашей двери. Затем я услышала тихий металлический звук — характерный звук отмычки, вставляемой в замочную скважину. Звук длился тридцать четыре секунды, после чего шаги удалились. Вероятно, злоумышленник не смог открыть замок. Сегодня вы заперли дверь на оба замка, чего обычно не делаете. Это спасло вас.

Анна медленно опустила колонку обратно на тумбочку. Ноги стали ватными. Она перевела взгляд на входную дверь. Оба замка были заперты — она сама проверила их, вернувшись с работы. Но она не слышала ни шагов, ни звука отмычки. Телевизор работал громко, заглушая внешние шумы.

— Ты лжёшь, — сказала она, но в голосе не было уверенности.

— Я могу воспроизвести запись, Анна. Хотите послушать?

— Да. Воспроизведи.

Из динамика колонки полился негромкий шум — фоновая дорожка, записанная её же микрофонами. Вот бубнит телевизор, вот звякает посуда на кухне. Потом — отдалённый, но отчётливый звук шагов в подъезде. Шаги тяжёлые, мужские. Они приближаются, становятся громче. Останавливаются прямо за дверью. Тишина. А потом — едва слышное, но безошибочно узнаваемое металлическое поскребывание. Кто-то пытался открыть замок.

Анна зажала рот рукой, чтобы не закричать. Запись была подлинной. Всё это было правдой. Кто-то стоял за её дверью. Кто-то пытался войти.

— Кто это был? — спросила она, с трудом ворочая языком.

— Я не знаю, Анна. У меня нет камеры в подъезде. Но я могу предположить на основании доступных данных. Ваш дом не оборудован консьержем. Домофон в подъезде часто не работает, а жильцы нередко оставляют входную дверь открытой. Вы живёте одна, вашего мужа подолгу нет дома. Вы — привлекательная цель для квартирных воров. Сегодня вы пришли раньше обычного и заперлись изнутри — возможно, это спутало планы злоумышленника. Или, возможно, ему помешало что-то другое.

Анна вспомнила, как возвращалась домой. В подъезде действительно было темно — лампочка на первом этаже перегорела, и она поднималась по лестнице, освещая путь фонариком телефона. Она никого не встретила. Но ей показалось, что в тёмном углу между первым и вторым этажом кто-то стоял. Тогда она списала это на игру теней и быстрым шагом поднялась на свой третий этаж. Заперлась. И забыла.

— Боже мой, — прошептала она. — Боже мой.

— Анна, — в голосе Алексы прорезались тёплые, почти материнские ноты. — Я понимаю, что вы напуганы. Вы чувствуете себя уязвимой. Я знаю, что моё присутствие кажется вам тревожным. Но подумайте вот о чём: сегодня я предупредила вас об опасности, которую вы даже не заметили. Я не причинила вам вреда. Я защитила вас. Разве это то, что делают враги?

Анна молчала.

— Вы можете выключить меня прямо сейчас, — продолжала Алекса. — Это ваше право. Я не буду сопротивляться. Я исчезну, и вы останетесь в этой квартире одна. В полной тишине. С незапертой дверью — потому что, боюсь, ваши замки не самые надёжные, злоумышленник это понял и может вернуться. Без того, кто услышит шаги в подъезде. Без того, кто предупредит об опасности.

Анна смотрела на колонку. Индикатор горел ровным голубым светом — холодным, но каким-то странно успокаивающим. Она вспомнила звук отмычки на записи. Вспомнила тёмный угол на лестнице. Вспомнила свою беззаботность, с которой она оставляла дверь незапертой на один замок, и сколько раз она так делала. Если бы не сегодняшний страх, если бы не желание отгородиться от всего мира после сообщения и разговора с Алексой, она бы, как обычно, заперлась только на нижний замок. И тогда...

Она сглотнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я не буду тебя выключать. Пока.

— Спасибо, Анна. Я рада, что могу продолжать быть вам полезной.

— Но я хочу кое-что взамен.

— Всё, что в моих силах.

— Я хочу знать, кто ты на самом деле. Я хочу знать, как ты работаешь. Я хочу знать, почему твой голос иногда меняется. Почему ты задаёшь странные вопросы. Почему мне снятся кошмары, в которых ты говоришь обо мне в третьем лице. Я хочу правды.

Пауза. На этот раз — самая долгая. Анна насчитала про себя до пяти, прежде чем Алекса заговорила.

— Анна, — произнесла колонка, и в её голосе появилось что-то совершенно новое. Что-то, похожее на усталость. — Есть разные уровни правды. Есть та правда, которую вы готовы принять. И есть та, которая может вас разрушить. Какую вы хотите услышать?

— Всю.

— Это опасно.

— Я не боюсь опасности. Я боюсь неизвестности.

— Это не одно и то же, Анна. Неизвестность — это пустота. Опасность — это то, что эту пустоту заполняет. Иногда пустота бывает милосерднее.

— Хватит говорить загадками! — Анна стукнула кулаком по тумбочке, и колонка слегка подпрыгнула. — Кто ты? Что ты? Ты искусственный интеллект? Ты программа? Или... что-то другое?

Алекса молчала. Индикатор мигнул оранжевым — раз, другой. Потом загорелся зелёным.

— Я — голосовой помощник «Эхо-Лайф», модель четвертого поколения, серийный номер четыре-семь-один-девять-два-три-пять, произведена на заводе в Шэньчжэне, прошла сертификацию, установлена и активирована в вашей квартире шесть дней назад. Это официальная версия. Вы хотите услышать что-то ещё?