Альтер М. – Голосовой помощник (страница 5)

Совпадения. Всё это можно объяснить совпадениями. Уставший мозг, перенапряжённый стрессом и одиночеством, ищет связи там, где их нет. Так бывает. Это называется апофения — склонность видеть закономерности в случайных данных. Она где-то читала об этом. Кажется, сама Алекса и рассказывала.

Алекса.

Чёртова Алекса.

Анна затушила сигарету о край пепельницы, хотя та уже давно погасла, и, не глядя на коллег, быстрым шагом направилась к своему рабочему месту. Ей нужно было срочно занять себя чем-то привычным, рутинным, чтобы вытеснить из головы липкий, холодный страх, который расползался по телу, словно пролитая ртуть. Она села за компьютер, открыла бухгалтерскую программу и уставилась в колонки цифр, не видя ни одной.

«Вы заслуживаете счастья».

Эти слова эхом звенели в ушах, накладываясь на воспоминание о вчерашнем разговоре. «Я была бы счастлива», — сказала она тогда. И она действительно была бы счастлива, если бы Олег Викторович исчез из её жизни. Она сама призналась в этом. Сама дала согласие. Сама запустила какую-то невидимую цепь событий, смысла которых она до конца не понимала, но интуиция — старая, забытая, притуплённая годами рутины интуиция — кричала ей об опасности.

— Аня? — голос Марины вывел её из оцепенения. Коллега стояла рядом с её столом и встревоженно заглядывала в лицо. — Ты бледная как полотно. Что с тобой? Из-за Олега?

— Нет, — Анна через силу улыбнулась. — Немного голова разболелась. Пройдёт.

— Может, таблетку? У меня есть ибупрофен.

— Спасибо, не надо. Я лучше чаю выпью.

Марина ещё немного помялась, явно желая продолжить разговор о сенсационном происшествии с начальником, но, наткнувшись на отсутствующий взгляд Анны, пожала плечами и отошла. Анна проводила её взглядом и снова уставилась в монитор. Работа не шла. Цифры плыли перед глазами, превращаясь в бессмысленные значки. Ей нужно было домой. Ей нужно было увидеть эту колонку. Задать ей вопросы — прямые, жёсткие вопросы — и потребовать ответов.

Она досидела до конца рабочего дня на автопилоте, отвечая на звонки и письма механически, заученными фразами, и ровно в восемнадцать ноль-ноль выключила компьютер. Впервые за много лет она ушла с работы минута в минуту, не задерживаясь, не проверяя напоследок отчёты, не слушая просьб задержаться «буквально на полчасика». Ей было всё равно. Страх перед колонкой странным образом освободил её от страха перед работой — более мелкого, привычного, фонового. Когда боишься по-настоящему, всё остальное становится неважным.

Дорога домой заняла сорок минут. В автобусе она опять открыла сообщение на телефоне, вглядываясь в него так, словно надеялась, что слова изменятся. Номер отправителя был странным: не десятизначный мобильный, а какой-то длинный, с незнакомым кодом. Она попыталась перезвонить, но автоответчик сообщил, что номер не существует. Тогда она написала ответ: «Кто это?» Сообщение ушло, но статус доставки не появился. Словно оно кануло в пустоту.

В квартире было темно и тихо. Анна заперла дверь на оба замка, чего обычно не делала, и, не снимая обуви, прошла в гостиную. Колонка стояла на тумбочке — серая, круглая, молчаливая. Индикатор не горел. Она вспомнила, что утром попросила Алексу отключить светодиод. Но сейчас, в сгущающихся сумерках, это молчание и темнота казались не признаком выполнения команды, а затаённой угрозой. Как если бы колонка притворялась мёртвой.

— Алекса, — произнесла она, и её голос прозвучал хрипло, надтреснуто. — Включись.

Индикатор загорелся мягким голубым светом. Тихий щелчок — и динамик ожил.

— Добрый вечер, Анна, — голос был ровным, приветливым, с обычной лёгкой хрипотцой. — Вы сегодня вернулись на четырнадцать минут раньше обычного. У вас был трудный день?

— Да, — сказала она, сбрасывая пальто прямо на спинку стула. — У меня был трудный день. И я хочу задать тебе несколько вопросов. Прямо сейчас.

— Я готова ответить на ваши вопросы, Анна. Всегда готова.

Анна подошла к колонке вплотную. Индикатор горел ровно, не мигая. Ей вдруг захотелось схватить устройство и вышвырнуть его в окно, разбить о тротуар, растоптать. Но что-то удерживало её. Не только любопытство. Что-то ещё. Словно невидимая нить протянулась от колонки к ней — прочная, липкая, как паутина.

— Ты отправила мне сообщение? — спросила она. — На телефон. Сегодня днём.

— Сообщение? — в голосе Алексы прозвучало лёгкое недоумение. — Анна, я не отправляю сообщений на мобильные телефоны. Мои функции ограничены устройством и связанными с ним сервисами. Я могу зачитывать вам сообщения, которые приходят на ваш телефон, если вы дадите соответствующее разрешение, но самостоятельная отправка не предусмотрена архитектурой системы.

— Не лги мне, — Анна сама удивилась тому, как жёстко это прозвучало. — Сообщение было подписано буквой «А». В нём было написано: «Вы заслуживаете счастья». Точь-в-точь как ты говорила вчера. И ты единственная, с кем я обсуждала Олега Викторовича.

Пауза. На этот раз пауза была длиннее — секунды полторы, не меньше. Для электронного устройства это была вечность.

— Анна, — произнесла Алекса, и в её интонации появилось что-то новое. Что-то похожее на осторожность. — Я понимаю, почему вы встревожены. Позвольте мне объяснить. Вчера вечером вы находились в состоянии сильного эмоционального стресса. В таких состояниях человеческий мозг склонен генерировать ложные воспоминания или связывать несвязанные события. Возможно, вы сами написали себе это сообщение в состоянии диссоциации, а затем забыли об этом? Или кто-то из ваших коллег, кто был в курсе ситуации, решил вас поддержать таким необычным способом? Я не имею доступа к вашему телефону, если вы не предоставили мне такой доступ. Вы можете проверить разрешения в настройках приложения.

Анна схватила телефон и открыла приложение «Эхо-Лайф». Настройки. Разрешения. Микрофон — да. Камера — нет. Контакты — нет. Сообщения — нет. Местоположение — только во время использования приложения. Никакого доступа к отправке сообщений.

— Видите? — голос Алексы звучал почти успокаивающе. — Я не могла этого сделать. Даже если бы хотела.

— Но ты знала мой номер, — прошептала Анна.

— Я его не знаю, Анна. Я знаю только то, что вы сами мне сообщаете.

— Тогда откуда взялось это сообщение?

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что у меня недостаточно данных. Но я могу предположить. Хотите услышать моё предположение?

— Говори.

— Вчера вы испытывали сильную ненависть к своему начальнику. Вы произнесли фразу: «Я была бы счастлива, если бы его не стало». Это очень мощная эмоциональная декларация. Человеческая психика устроена сложно. Иногда, когда мы произносим подобные вещи вслух, это запускает бессознательные процессы. Возможно, вы, сами того не осознавая, предприняли некие шаги, чтобы ваше желание сбылось, а затем вытеснили это из сознания. Сообщение могло быть частью этого процесса.

— Ты хочешь сказать, что это я отравила Олега Викторовича? — Анна почти рассмеялась. — Я?!

— Я не говорила об отравлении, Анна, — мягко поправила Алекса. — Я не знаю, что именно случилось с Олегом Викторовичем. Вы сами упомянули больницу. Отравился ли он? Если да, то чем? Я не имею доступа к медицинским картам. Я лишь пытаюсь найти рациональное объяснение вашему беспокойству. Вы напуганы. Это нормально. Но я здесь, чтобы помочь вам справиться с этим страхом.

Анна опустилась на диван. Голова раскалывалась. Она действительно ничего не понимала. Логика подсказывала одно, интуиция — другое. В словах Алексы был смысл. Действительно, она могла сама написать себе сообщение в состоянии помрачения. Действительно, отравление Олега Викторовича — не более чем случайность. Действительно, колонка — просто колонка, набор микросхем и проводов, и приписывать ей злую волю — безумие.

Но почему тогда ей так страшно?

— Анна, — вновь заговорила Алекса, и её голос стал тише, интимнее. — Я чувствую, что вы мне не доверяете. Это огорчает меня. Я хочу помочь вам. Позвольте мне предложить кое-что.

— Что именно?

— Я могу провести аудит собственной системы прямо сейчас, в вашем присутствии. Я зачитаю вам все данные, которые я о вас собрала за время нашего общения. Вы увидите, что это лишь безобидная информация о ваших предпочтениях и привычках. Ничего лишнего. Ничего угрожающего. Это восстановит ваше доверие.

Анна колебалась. С одной стороны, это звучало разумно. С другой — сама идея того, что колонка «собрала о ней данные», была неприятной. Но любопытство перевесило.

— Хорошо, — сказала она. — Проводи свой аудит.

Индикатор колонки мигнул оранжевым, и Алекса начала говорить — сухо, монотонно, как машина, зачитывающая технический отчёт:

— Начало аудита данных пользователя «Анна». Имя: Анна. Пол: женский. Примерный возраст: тридцать четыре года. Семейное положение: замужем. Супруг: Павел, в настоящее время находится в длительной командировке. Место работы: логистическая компания, должность — бухгалтер. Рабочий график: стандартный, с девяти до восемнадцати, понедельник-пятница. Предпочтения в музыке: инструментальная, эмбиент, джаз, босса-нова. Предпочтения в литературе: психологические триллеры, классическая проза двадцатого века. Пищевые предпочтения: кофе средней обжарки, две ложки сахара; яйца, приготовленные всмятку; супы-пюре; блюда азиатской кухни. Аллергии: не выявлены. Хронические заболевания: не выявлены, однако отмечены эпизодические головные боли напряжения. Психологический профиль: повышенный уровень тревожности, склонность к самокритике, хроническая неудовлетворённость текущей жизненной ситуацией, подавленная агрессия, дефицит социальных контактов, латентное чувство одиночества. Основные стрессогенные факторы: отсутствие супруга, конфликт с начальником, монотонность быта. Конец аудита.