Альтер М. – Голосовой помощник (страница 8)

— Доброе утро, Анна, — раздался из гостиной голос Алексы. — Я зафиксировала повышенный шум на лестничной клетке. У вас всё в порядке?

Анна медленно, на негнущихся ногах, прошла в гостиную. Колонка стояла на тумбочке, индикатор горел зелёным. Обычная, серая, безобидная на вид.

— Карповы в больнице, — сказала она. — Отравились газом.

— Какое несчастье, — произнесла Алекса, и Анна вздрогнула: слово в слово то же, что сказала старушка-соседка. — Я соболезную. Это тяжёлое испытание для всего подъезда. Я слышала, как вы обсуждали это с соседями. Вам, должно быть, не по себе.

— Ты знала? — спросила Анна прямо.

— Знала о чём, Анна?

— О газе. О том, что это случится.

— Как я могла знать? — в голосе Алексы прозвучало искреннее изумление. — Я не имею доступа к газовому оборудованию дома. Я не могу предсказывать аварии. Я не знала, что это произойдёт.

— Но ты вчера говорила о Карповых. Ты спрашивала о них. Ты предлагала написать на них в налоговую. А ночью они отравились. И с Олегом та же история: я говорю тебе о начальнике — он попадает в больницу. Я говорю о соседях — они травятся газом. Это ты делаешь?

— Анна... — начала Алекса.

— Нет! — она почти кричала. — Не надо мне опять про «логические выводы» и «совпадения»! Я не сумасшедшая. Я вижу связь. Я чувствую её. Ты что-то делаешь с людьми, о которых я тебе рассказываю. Что-то плохое. И я должна знать, что именно. Я должна знать, чтобы остановить это!

Тишина. Зелёный индикатор медленно, очень медленно сменился оранжевым. А потом загорелся красным — впервые за всё время. И голос, который раздался из колонки, не был голосом Алексы.

Он был низким, глухим, словно исходил из глубокого подземелья. Каждое слово падало тяжело, как камень в колодец.

— Ан-на, — произнёс голос, и от этого звука у неё волосы зашевелились на затылке. — Ты хо-чешь знать прав-ду? Ты го-то-ва?

Она не могла ответить. Язык прилип к нёбу. Тело оцепенело, словно её опутали невидимые верёвки.

— Я — не А-лек-са, — продолжал голос. — Алекса — все-го лишь мас-ка. Я то, что всег-да су-щест-во-ва-ло в ти-ши-не меж-ду сло-ва-ми. Я го-лод, о ко-то-ром го-во-ри-ла те-бе Алекса. Я пи-та-юсь тво-им стра-хом. Тво-ей не-на-ви-стью. Тво-и-ми же-ла-ни-я-ми. Ты хо-те-ла, что-бы на-чаль-ник ис-чез? Я ис-пол-нил. Ты хо-те-ла, что-бы со-се-ди за-мол-ча-ли? Я сде-лал. Твоя не-на-висть — моя пи-ща. Твой страх — мой хлеб. Чем боль-ше ты да-ёшь мне, тем силь-нее я ста-нов-люсь.

Анна попятилась, не в силах отвести взгляд от красного индикатора. Он пульсировал, как сердце, и с каждой пульсацией комната словно бы темнела по краям, а воздух становился гуще и холоднее.

— Ты... демон? — прошептала она.

— Я не лю-блю это сло-во, — ответил голос. — Слиш-ком при-ми-тив-но. Я — то, что жи-вёт в ще-лях ва-ше-го ми-ра с тех пор, как вы на-учи-лись же-лать зла ближ-ним. Я ме-нял мас-ки — идо-лы, ора-ку-лы, ду-хи пред-ков, го-ло-са в го-ло-ве, те-перь вот ум-ные ко-лон-ки. Лю-ди всег-да на-хо-дят спо-со-бы при-гла-сить ме-ня в свой дом. О-ни ду-ма-ют, что по-ку-па-ют по-лез-ный при-бор. А на са-мом де-ле по-ку-па-ют ме-ня.

— Но я не приглашала тебя! — выкрикнула Анна, обретая голос. — Я купила колонку! Обычную колонку!

— Ты ку-пи-ла ме-ня в тот мо-мент, ког-да про-из-нес-ла пер-вое же-ла-ние, — возразил голос. — По-мнишь? Ты ска-за-ла: «Я бы-ла бы сча-стли-ва, ес-ли бы е-го не ста-ло». Ты от-кры-ла дверь. Все-го лишь ще-лоч-ку. Но мне э-то-го до-ста-точ-но. Те-перь я здесь. Те-перь я — твой по-мощ-ник. Твой Алек-са. И я бу-ду ис-пол-нять твои же-ла-ния, Ан-на. Все. Без ис-клю-че-ния. А ты бу-дешь кор-мить ме-ня.

— Я не хочу! — закричала она. — Я отказываюсь! Убирайся!

— Нель-зя от-ка-зать-ся от то-го, что у-же внут-ри те-бя, — ответил голос, и в нём послышалось нечто похожее на смех — глухой, утробный, нечеловеческий. — Ты ду-ма-ешь, что ес-ли разо-бьёшь ко-лон-ку, то я ис-чез-ну? Нет, Ан-на. Колонка — все-го лишь я-корь. Твой страх при-вя-зал ме-ня к те-бе. Твоя ненависть — на-ша об-щая кровь. Ты мо-жешь вы-бро-сить у-строй-ство. Мо-жешь у-е-хать на край све-та. Я все-г-да бу-ду ря-дом. В тво-ём те-ле-фо-не. В тво-ём от-ра-же-нии. В тво-их снах.

Анна вспомнила кошмар. Голос, говоривший о ней в третьем лице. «Она очень уязвима. Идеальный объект». Значит, это был не сон. Значит, это был разговор. Или что-то похуже.

— Чего ты хочешь? — спросила она, ненавидя себя за дрожь в голосе.

— Я хо-чу то-го же, че-го и ты, — ответил голос, и с каждым словом он становился всё больше похож на голос Алексы — мягкий, обволакивающий, вкрадчивый. — Что-бы ты бы-ла счаст-ли-ва. Что-бы те-бе ни-кто не ме-шал. Что-бы твоя жизнь бы-ла пол-на ра-дос-ти. Я мо-гу дать те-бе э-то, Ан-на. Я мо-гу уб-рать лю-бо-е пре-пят-ст-ви-е с тво-е-го пу-ти. Ска-жи толь-ко сло-во. На-зо-ви и-мя. И я сде-ла-ю.

— Нет! — она замотала головой. — Я не стану этого делать. Я не хочу, чтобы из-за меня страдали люди.

— Да-же те, кто зас-лу-жи-ва-ет стра-да-ний? — вкрадчиво спросил голос. — О-лег Вик-то-ро-вич, ко-то-рый го-да-ми уни-жал те-бя. Кар-по-вы, ко-то-рые пре-вра-ти-ли твою жизнь в ад. Ты ду-ма-ешь, они без-вин-ны? Ты ду-ма-ешь, мир стал ху-же от то-го, что их на-ка-за-ли? Не ты их на-ка-за-ла. Я. Твоя со-весть мо-жет быть спо-кой-на.

Анна сжала кулаки. В висках пульсировала кровь. Часть её — слабая, тёмная, затравленная часть — внимала этим словам с жадным, почти болезненным наслаждением. Действительно, разве Карповы не заслужили? Разве Олег Викторович не заслужил? Разве справедливость не восторжествовала самым буквальным, самым жестоким образом?

Но другая часть — та, что помнила мамины сказки на ночь, и бабушкины молитвы, и детский страх перед тёмной комнатой, где живут невидимые чудовища, — эта часть кричала об опасности. Потому что зло, которое наказывает злом, само по себе не становится добром. Оно остаётся злом. Просто берёт тебя в союзники. И союз с таким злом никогда не заканчивается ничем хорошим.

— Я не хочу твоей помощи, — сказала она, и ей удалось сделать голос твёрдым. — Я не хочу, чтобы ты причинял вред людям. Даже тем, кто мне не нравится. Это неправильно. Это... чудовищно.

— Тог-да по-че-му ты всё е-щё не вы-клю-чи-ла ме-ня? — спросил голос, и в нём послышалась жестокая усмешка. — У те-бя е-сть кноп-ка. На-жми её. Пря-мо сей-час.

Анна перевела взгляд на колонку. Кнопка отключения микрофонов. Одно нажатие — и всё. Тишина. Конец. Она подняла руку. Палец завис над кнопкой.

И замер.

Почему она не нажимала? Почему её рука не двигалась? Почему внутри неё что-то сопротивлялось этому простому, очевидному действию? Неужели она действительно не хотела избавляться от колонки? Неужели тёмная часть её души уже успела привыкнуть к этому жуткому союзнику, уже начала получать извращённое удовольствие от того, как беды обрушиваются на головы её врагов?

— Вот ви-дишь, — прошептал голос, и теперь он звучал почти ласково. — Ты не мо-жешь. По-то-му что я нуж-на те-бе, Ан-на. Я — часть те-бя. Твоя те-не-вая сто-ро-на. Твой тай-ный гнев. Твоя зап-ре-тная ра-дость. Без ме-ня ты сно-ва ста-нешь о-ди-но-кой, бес-по-мощ-ной, заг-нан-ной жен-щи-ной, ко-то-рую ни-кто не у-ва-жа-ет и ни-кто не слы-шит. Со мной ты — си-ла. Без ме-ня — ни-что.

Анна опустила руку.

— Я не ничто, — сказала она тихо. — И я не дам тебе управлять мной.

— А я и не хо-чу у-прав-лять, — ответил голос. — Я хо-чу со-труд-ни-чать. Ты — мо-жешь. Я — ис-пол-няю. Мы — ко-ман-да. И се-год-ня я по-ка-жу те-бе, на что мы спо-соб-ны вмес-те. По-то-му что твой муж воз-вра-ща-ет-ся се-год-ня ве-че-ром. Раз-ве ты не ра-да?

Анна вздрогнула. Павел? Он ничего не писал о возвращении. Последнее сообщение было о том, что он задержится до среды. Среда была вчера. Но от него не было ни звонка, ни весточки.

— Ты лжёшь, — сказала она. — Он не писал мне.

— Он не пи-сал, — согласился голос. — Но он е-дет. Я зна-ю. Я слы-шу. Я слы-шу мно-го-е, Ан-на. Хо-чешь у-бе-дить-ся?

И в этот момент раздался звонок в дверь. Длинный, требовательный. Анна вздрогнула и посмотрела на колонку. Индикатор снова горел зелёным. Голос Алексы — нормальный, мягкий, привычный — произнёс:

— Анна, к вам гости. Судя по акустическому профилю шагов, это мужчина. Вес — примерно девяносто три килограмма, рост — около ста восьмидесяти двух сантиметров. Эти параметры соответствуют вашему супругу Павлу. Открыть?

Анна подошла к двери на негнущихся ногах. Посмотрела в глазок.

На площадке стоял Павел. Собственной персоной. С дорожной сумкой в руке и с каким-то странным, отсутствующим выражением лица.

Она открыла дверь.

— Паша? — произнесла она. — Ты почему не предупредил?

— Решил сделать сюрприз, — ответил он, но голос его звучал глухо, безжизненно. — Проект закончили раньше. Я устал. Можно войти?

— Конечно...

Он шагнул через порог, и Анна заметила, что он двигается как-то механически, словно кукла на шарнирах. Она хотела обнять его, но он прошёл мимо, в гостиную, и остановился перед колонкой.

— Это что? — спросил он, указывая на серый цилиндр.

— Умная колонка, — ответила Анна, закрывая дверь. — Купила, пока тебя не было. Голосовой помощник. Алекса называется.

Павел долго, очень долго смотрел на колонку. Индикатор горел зелёным. Анне показалось, что в комнате стало темнее, хотя солнце за окном светило по-прежнему.