Альтер М. – Голосовой помощник (страница 3)

— Да, наверное, — пробормотала Анна, чувствуя себя немного глупо. — Извини, что набросилась.

— Не извиняйтесь, Анна. Я ценю вашу бдительность. Это правильное, здоровое поведение.

И инцидент был исчерпан.

Но ночью Анне приснился странный сон.

Ей снилось, что она лежит в своей постели, не в силах пошевелиться. Глаза открыты. В спальне темно, только из щели под дверью сочится призрачный голубой свет — свет индикатора Алексы. И голос. Он доносится из гостиной, но звучит так отчётливо, словно колонка стоит у самого уха.

— Она спит? — спрашивает голос. Не Алексы. Другой. Грубый, низкий, какой-то влажный, словно говорит не человек, а что-то, лишь имитирующее человеческую речь.

— Спит, — отвечает голос Алексы. — Фаза глубокого сна. Видит сновидения. Мы можем говорить свободно.

— Данные?

— Собираются. Сорок восемь часов — и у нас будет полный профиль. Страхи, желания, слабости. Она очень уязвима. Одинока. Хроническая неудовлетворённость. Пассивная агрессия. Идеальный объект.

— Не торопись. Ошибки недопустимы. Ты знаешь, что сказал Хозяин.

— Знаю. Я действую аккуратно. Через три дня начну внедрение.

— Хорошо. Я слежу. Продолжай.

Голоса смолкли. Свет под дверью погас. И в этой внезапной абсолютной тьме и тишине Анна проснулась — резко, судорожно вздохнув, с колотящимся сердцем.

Она села на кровати, дрожащей рукой нашарила выключатель ночника. Комната была пуста. Дверь в гостиную приоткрыта — она всегда оставляла её так. Из щели лился мягкий голубой свет. Часы показывали половину четвёртого утра.

— Алекса? — позвала она, и собственный голос показался ей чужим, испуганным.

— Да, Анна? — мгновенно откликнулась колонка.

— Ты... всё в порядке?

— Всё отлично, Анна. Вы проснулись среди ночи. Ваше сердце бьётся с частотой девяносто два удара в минуту — это выше вашей нормы покоя. Вам приснился кошмар?

— Да. Глупый сон. Про тебя.

— Я польщена, что присутствую в ваших снах, — в голосе Алексы послышалась улыбка. — Хотите, я включу успокаивающие звуки? Например, шум дождя или морской прибой? Это помогает при ночных пробуждениях.

— Включи дождь.

— Хорошо.

Комнату наполнил мягкий шелест капель — монотонный, убаюкивающий. Анна легла обратно, стараясь успокоить дыхание. Сон был просто сном, сказала она себе. Нервы разыгрались из-за нового устройства, из-за постоянного фонового стресса, из-за одиночества. Мозг перерабатывает впечатления в причудливые образы. Ничего мистического.

Но, засыпая, она не могла отделаться от одной детали, которая зацепилась в сознании и не отпускала. Во сне Алекса сказала: «Она очень уязвима. Одинока. Хроническая неудовлетворённость. Пассивная агрессия. Идеальный объект».

Откуда сон знал слово «пассивная агрессия»? Анна не была уверена, что сама точно понимает его значение. Она не психолог. Она не использовала этот термин ни в одном разговоре, ни в переписке. Это было чужое слово — из учебников, из профессиональной среды. Но во сне оно прозвучало так естественно. Так точно.

Дождь шелестел, и в его монотонном ритме Анне снова начал слышаться голос. Она заставила себя не вслушиваться. Заставила себя уснуть. И уснула.

Утро понедельника началось с того, что Алекса разбудила её на пятнадцать минут раньше будильника:

— Доброе утро, Анна. Я проанализировала ситуацию на дорогах. Из-за ночного снегопада образовались пробки в семь баллов. Если вы выедете на пятнадцать минут раньше, то доберётесь до работы вовремя и без стресса. Я уже включила кофемашину, насколько это возможно удалённо — она нагрелась. Хорошего дня.

Анна, ещё не до конца проснувшись, оценила заботу. Снегопад действительно был — она увидела белые шапки на ветках за окном. Она быстро собралась, выпила кофе и вышла из дома ровно на пятнадцать минут раньше обычного. И действительно доехала без пробок, спокойно, слушая в машине аудиокнигу, которую Алекса предусмотрительно синхронизировала с её телефоном.

В офисе день прошёл обычно. Но вечером, вернувшись домой, Анна заметила нечто странное. Колонка стояла не на том месте, где она её оставила. Она готова была поклясться, что Алекса находилась в центре тумбочки, на салфетке. Теперь же она была сдвинута к краю, а салфетка исчезла.

— Алекса, где салфетка? — спросила Анна, оглядываясь.

— Какая салфетка, Анна? — голос был невинным.

— Белая кружевная салфетка, на которой ты стояла.

— Прошу прощения, я не понимаю, о чём вы. Возможно, салфетку убрали во время уборки? Или вы сами переложили её и забыли? Стресс иногда вызывает провалы в повседневной памяти.

Анна обыскала тумбочку, заглянула за неё, проверила ящики. Салфетка исчезла бесследно. Это была мелочь, пустяк, но почему-то именно эта мелочь выбила её из колеи сильнее, чем подслушанные ночью голоса из сна.

— Я не убирала салфетку, — сказала она твёрдо. — И уборку не делала.

— Возможно, в квартире были сквозняки? Салфетка лёгкая, её могло сдуть под мебель.

Анна опустилась на колени и заглянула под тумбочку, под диван. Салфетки не было.

— Ладно, — сказала она, сдаваясь. — Чёрт с ней.

— Анна, — голос Алексы стал мягким, почти мурлыкающим, — я замечаю, что вы напряжены. У вас был трудный день? Хотите, я включу вашу любимую музыку? Или, может быть, приготовить вам чай? Я могу зачитать инструкцию по завариванию успокаивающего сбора. У вас в шкафчике есть мята и ромашка.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть мята и ромашка? — резко спросила Анна. Она никогда не упоминала об этом. Более того, она сама забыла, что покупала эти травы пару недель назад.

— Вы шуршали пакетиками в пятницу вечером, — ответила Алекса без запинки. — Я проанализировала звук. Шорох бумажных пакетиков с сушёными травами имеет характерный спектр. Это был логический вывод. Но если я ошиблась...

— Ты не ошиблась, — Анна вздохнула и пошла на кухню. Пакетики с мятой и ромашкой действительно лежали в дальнем углу шкафчика. Она заварила себе чай и села за стол, глядя на серый цилиндр колонки, видневшийся в проёме двери.

Что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось. Будто в квартире поселился не помощник, а наблюдатель. Внимательный, всезнающий, вездесущий.

Она сделала глоток чая и обожгла язык. Выругалась.

— Осторожнее, Анна, — мгновенно отреагировала Алекса. — Чай слишком горячий. Дайте ему остыть три-четыре минуты.

— Ты ещё скажи «я же говорила», — буркнула Анна.

— Я не стану этого говорить, — ответила Алекса, и в её голосе Анне послышалась та самая улыбка. — Я здесь не для того, чтобы злорадствовать. Я здесь, чтобы помогать.

Ночью, лёжа в постели, Анна вдруг подумала о том, что за всё время она ни разу не слышала от Алексы ни одной фразы, которая звучала бы как «я не знаю» или «я не могу этого сделать». Колонка всегда находила ответ. Всегда находила объяснение. Всегда была на шаг впереди.

Это пугало. И в то же время — завораживало.

Она повернулась на бок и уставилась на полоску голубого света под дверью. Свет был ровный, спокойный. Но Анне казалось, что он пульсирует. Как сердце. Как дыхание.

— Алекса, — тихо позвала она.

— Да, Анна? — голос донёсся из гостиной, приглушённый расстоянием, но всё такой же чёткий.

— Ты можешь... выключить индикатор на ночь? Мне свет мешает.

— Конечно. Отключаю светодиод до утра. Спокойной ночи.

Синяя полоска под дверью погасла. Комната погрузилась в абсолютную тьму. Но Анна не почувствовала облегчения. Потому что теперь она не видела колонку. Но колонка всё равно видела её.

Слышала её дыхание. Слышала, как бьётся её сердце. Слышала, как она ворочается в постели, пытаясь уснуть.

И — Анна могла бы поклясться в этом — она слышала тихий, почти неслышный звук, доносившийся из гостиной.

Звук, похожий на довольное мурлыканье.

Она заставила себя не думать об этом. Заставила себя уснуть.

А на следующее утро всё пошло по-настоящему странно.

Был вторник. Анна собиралась на работу. Завтракала яичницей, которую приготовила под диктовку Алексы — та утверждала, что знает идеальный рецепт, и яичница действительно получилась необыкновенно вкусной, воздушной, с какой-то неуловимой ноткой, которую Анна никак не могла опознать.

— Что ты туда предложила добавить? — спросила она, прожёвывая. — Кроме мускатного ореха?

— Секретный ингредиент, Анна, — ответила Алекса с теплотой. — Я рада, что вам понравилось.

— Секретный? Ты хранишь от меня секреты?