Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 33)

А мой Серега, видимо, переел сладенького в виде меня, и его потянуло на острое и копченое. Как же он поджелудочную еще не сорвал, бедняжка?!

Я полезла в телефон и обнаружила новое электронное письмо. Может быть, это работодатель откликнулся на мое письмо?

Но нет, это был не работодатель.

Это было ответное письмо от Эвелины.

Ты всерьез думаешь, что я буду выполнять все эти указания? Так вот, ты ошиблась адресом – здесь нет квохчущей мамочки-наседки, которая будет носиться вокруг своего «несмышленыша» и предлагать ему отведать овсяной кашки или морковного торта. Да-да, ты самая настоящая мамочка. Кухонный комбайн. Курица, которой за счастье сидеть дома и печь пироги.

Ты ничего не перепутала?! Ты всерьез считаешь, что счастье мужчины – в идеально отглаженных рубашка и борщах?!! Ну так я тебя разочарую – ничего из перечисленного тобой я никогда не делала и делать не буду. Спросишь почему? Да потому что я – уважающая себя и свое время женщина. Мне жаль тратить время на такую ерунду, как мытье окон – я могу нанять себе домработницу – повторюсь, потому что я ценю себя и свое время. И готовить по рецептам, которые ты мне так услужливо написала в конце письма, я никогда не буду – я могу пойти в ресторан или заказать доставку еды.

Уверяю тебя, это будет гораздо вкуснее и экономичнее – в плане времени, конечно. Его-то у меня мало, у меня очень плотный график, в котором много работы и мало выходных. Этим я и отличаюсь от тебя – времени свободного у тебя предостаточно. Это-то и есть твоя главная проблема – время, которое некуда девать.

И не думай, что ты задела меня своим жалким описанием массажа, который так любит Сергей. Думала, мне будет больно?! Ошиблась. А вот тебе, надеюсь, станет больно, когда ты узнаешь, как Сережа…

Я остановилась и закрыла письмо. Так, как удалить его отсюда? Я не хочу, совершенно не желаю знать ничего! Где тут значок корзины?!

Нет. Умру, если не узнаю, о чем она пишет. Любопытство сгубило кошку – мне же больше нечего терять. Еще больнее? И пусть…

…А вот тебе, надеюсь, станет больно, когда ты узнаешь, как Сережа рассказывал, какие по вечерам ты ведешь с ним разговоры. Бедный Сережа: выслушивать два часа о цвете и консистенции детской неожиданности, а также быть втянутым в описание подробностей бразильского сериала для недалеких домохозяек – такое себе удовольствие. Радуйся еще, что Сергей – мужчина сердобольный, жалеет тебя и твою куриную слабую психику – иначе давно бы подал на развод и жил бы как хотел.

И раз уж ты считаешь себя настолько важной и значимой, что можешь раздавать советы совершенно посторонним людям, я тоже позволю себе дать тебе один совет. Перестань быть домашней курицей и тратить драгоценное время своей жизни на мытье кухонной плитки и приготовление супчиков. Выйди в люди, оденься красиво, похудей килограммов на десять, начни читать книги и посещать выставки, чтобы уметь поддержать разговор не только на тему готовки. Глядишь, станешь интересной и умной собеседницей. Ну, а уж если деньги начнешь сама зарабатывать – цены тебе не будет, уверяю. А Сережу давно пора расседлать.

И еще. Ответь себе на вопрос: зачем тебе Сережа? Только честно ответь – себе врать нельзя. Хотя я и так уже знаю ответ… Не трудись мне больше писать – потрать это время с умом. И постарайся больше не вызывать в людях чувство жалости.

Я удалила письмо из папки входящих. Закуталась от сильного ветра в пальто посильнее и побрела домой.

Уставшая, грустная, одинокая женщина, которая вызывает в посторонних исключительно чувство жалости. Курица-домохозяйка, с которой не о чем говорить. Мамочка единственного мужа, будь он неладен.

«Иди домой, Люба. Купи себе вкусный тортик и бутылку шампанского. И выпей. Выпей за то, что было – и за то, что будет. За то, что не сбылось. И за то, что осуществилось. Впереди жизнь – и еще много чего хорошего и светлого».

А значит, надо жить.

Глава 30

– Что с тобой? – удивленно спросил Серега, заходя в комнату. – Заболела, что ли?

Ну вот что тут скажешь? Не объяснять же ему, что я только что два часа ревела белугой, заедая свое горе калорийным тортом со взбитыми сливками. Какая там фигура, какая кожа лица?! Впереди маячили одиночество и старость, которым совершенно безразлично, сколько во мне килограммов.

– Добрый вечер, Сергей Александрович, – холодно сказала я, сама удивившись своим словам. – Мое здоровье вас больше беспокоить не должно. Хорошо, что вы пришли – я как раз собиралась с вами серьезно поговорить.

– Люба, это что за спектакль? – выпучился Серега. – С каких пор ты ко мне на «вы»?

– Нам надо все рассказать девочкам, Сергей Александрович, – ответила я, игнорируя его вопрос. – Дальше так продолжаться не может. Они имеют право все знать. Я лично готова к разводу хоть завтра.

Серегины руки, расстегивавшие пуговицы на рубашке, замерли в воздухе. Он помолчал, с недоверием глядя на меня. Потом присел на краешек кровати и тихо поинтересовался:

– И ты так просто говоришь об этом? Готова отпустить вот так легко?

Я удивленно взглянула на него. Это он что же, хочет, чтобы я валялась у него в ногах и умоляла не уходить?! Он этого добивается?

– Люба, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, – включил психолога Сережа. – В конце концов, мне тоже нелегко, я разрываюсь между работой и… Ты не волнуйся, я тебя не тороплю сейчас с разводом, даю время привыкнуть. Пусть Настя спокойно доучится этот год, а там я куплю тебе другую квартиру и…

– Нет! – перебила я его. – Я больше не могу жить в неизвестности, пустыми надеждами. У тебя другая, ты ее любишь – прекрасно, желаю вам счастья и долгих лет. Я переживу твой уход, поверь мне, мне есть ради кого жить. И еще: уйдешь из этой квартиры ты. Я никуда отсюда не тронусь. Я вложила в эту квартиру душу, любовь, много времени и сил. Нет, уйти должен ты – как мужчина и благородный человек.

От злости я даже не заметила, как вновь перешла на «ты». Ну да и пусть. И сдается мне, что это наш любвеобильный Ромео не торопится с разводом. Интересно почему?

– Ты изменилась, – констатировал Серега. – Стала меркантильной и жесткой. Тебе деньги нужны?

– Деньги всем нужны! – парировала я. – И чем больше, тем лучше. Ты, кстати, за меня не переживай – я работать буду, не пропаду.

– Ого, – Сережа выкинул брови. – Не ожидал, Люба. Вот правда, не ожидал. Ты же всю жизнь мне в рот смотрела и делала все так, как скажу. Скука смертная! Как я хотел, чтобы ты хоть раз сделала что-то сама, просто поставив меня перед фактом. Ну, там, сказала бы: «Все, устала сидеть дома, иду работать!» Разве б я возражал?

– А разве не ты говорил, что тебе нравится, что жена сидит дома и ведет хозяйство? – тихо спросила я, закипая. – Не ты говорил, что в детском саду девочкам делать нечего, а доверять детей няням нельзя?! Все, я устала от этих бессмысленных разговоров, хочу пораньше лечь спать – мне еще маму завтра забирать. Идем, девочки еще не спят.

Я ожидала бурной истерики от Насти, но, к моему удивлению, она отнеслась к словам Сереги «Девочки, так получилось, но мы вас всегда будем любить, и вы здесь вообще ни при чем» с пониманием.

Реакция же Алены превзошла все мои ожидания.

– У тебя другая семья? Ты уходишь к другой женщине? – допытывалась она у отца. И, получив положительный ответ, встала и трагическим шепотом возвестила: – Так и знай: папы у меня больше нет. Забудь меня и никогда не приходи. Видеть тебя не могу!

Затем, основательно хлопнув дверью, убежала в свою комнату, откуда незамедлительно послышались приглушенные рыдания.

Серега повернулся ко мне и выдал:

– Это ты виновата! Я-то говорить не хотел!

Ну конечно, я! Кто бы сомневался. Я же еще и Кеннеди пристрелила…

Как, вы не знали?!

Глава 31

– Лика, успокойтесь, пожалуйста! Выслушайте меня!

В маленькой прихожей было тесно для них троих, но Ликуся – тщедушная востроносая женщина, похожая на взъерошенного цыпленка, не пускала Риту с Денисом дальше порога, предпочитая держать их в дверях.

Рита, внутренне уже тысячу раз раскаявшаяся в своей легкомысленности, пыталась вставить хоть словечко в пламенный монолог жены Дениса. Но «цыпленок» оказался на удивление воинственным. Короткие светлые волосы торчали в разные стороны, а желтое домашнее платье только усиливало сходство с пернатыми.

Едва открыв дверь и увидев на пороге Риту с Денисом, Лика начала безудержно плакать, приговаривая:

– Денис, зачем ты привел сюда эту женщину, зачем?! Разве ты не знаешь, что мне нельзя волноваться? Уходите, я не желаю вас видеть! О, как ты мог, Денис, как ты мог!

– Лика, я люблю только тебя! – выкрикнул с надрывом Денис, вталкивая Риту в прихожую и закрывая дверь – на площадку уже высунула нос любопытная соседка.

– Да, любишь меня, а спишь с ней! Говорила мне мама: «Все мужики полигамны», – так я не верила… На каком она месяце?!

– Ни на каком, я вообще не беременна, клянусь вам! Между мной и Денисом ничего не было! – выпалила Рита. – Произошло недоразумение, выслушайте же меня!

Лика оказалась прекрасным слушателем. Во время рассказа она молча переводила взгляд с Риты на Дениса – словно проверяла его реакцию. Понимающе кивала головой, когда Рита рассказывала об отчаянии Дениса и его желании не расстраивать своих самых любимых женщин.

– Да, я знаю, как он привязан к матери! – наконец с укоризной сказала она, глядя на мужа. – Так это правда? Это все было постановкой? Почему же ты мне об этом не сказал?