Алсу Идрисова – Давай не будем, мама! (страница 34)
– Ну, я ведь знаю, какая ты у меня ревнивица! – проговорил Денис, привлекая к себе жену и осторожно кладя свою ладонь на ее живот. – Вот и сейчас разнервничалась, распереживалась – и совершенно напрасно! Расстроила нашу Клавочку…
– Не Клавочку, а Ивана! – поправила его Лика. – У нас будет мальчик, я чувствую. И потом, скажи мне, что я должна была думать? Звонит мне Тамара Игоревна и кричит: «Я же говорила, что это ты бесплодна, а не мой мальчик! У моего сына скоро будет ребенок, а ты еще тысячу раз пожалеешь, что бросила его, ясно тебе, пустобрюхая?»
Последнее слово особенно уязвило ее, и она вновь заплакала, пряча лицо в свитере Дениса. Рите стало неловко – кажется, она больше здесь не нужна.
– Не переживай, я все рассказал маме! – торжественно сказал Денис, поглаживая жену по волосам. – Сказал, что ты беременна, что скоро у нее родится внучка по имени Клава и…
– Иван!
– Нет, Клава!
– Иван! Ванечка!
– Кхм-кхм, – откашлялась Рита. – Я, наверное, пойду. Рада, что вы поняли друг друга в этой нелепой ситуации…
«Которую создали себе сами», – мысленно закончила она.
А вслух сказала:
– Ну, всего доброго, желаю вам счастья!
– Ой, спасибо, и тебе счастья! И спасибо огромное за все! – спохватился Денис. – Уж прости, что так вышло, ну да ты меня понимаешь, у самой мама. Желаю тебе встретить хорошего достойного парня и выйти за него замуж!
«Интересно, а хватило ли у Дениса духу признаться матери в собственном вранье? – размышляла Рита по дороге домой. – Не окажусь ли я в смешной ситуации из-за этого случая? Надо было уточнить это сразу…»
Но в кармане призывно зазвонил телефон – это была Эльвира Борисовна с требованием отчета:
– Ритонька, что происходит?! Что у вас с Денисом произошло?! Я звонила Тамарочке сейчас, но она даже разговаривать со мной не стала – сухо проговорила, что ей некогда, и положила трубку. Я ничего не понимаю!
– Мам, я тебе все дома объясню, ладно? – устало сказала Рита, думая о том, что ситуация с Денисом очень красноречиво показывает нездоровые отношения между ним и его матерью. Да что там скромничать – и между Ритой с ее собственной матерью тоже не все в порядке. Все не как у людей. Вот только как это изменить?
На следующее утро Рита вошла в школу и, как обычно, поздоровалась с вахтершей. Та осуждающе глянула на нее и промолчала.
Слегка удивившись, Рита поднялась в свой кабинет и обнаружила рядом с ним стайку учителей среднего звена. При виде ее они резко замолчали и уставились на Риту, словно на диковинного зверя в клетке.
– Доброе утро, что-то случилось? Очередная внеплановая проверка едет? – попыталась пошутить Рита, но никто даже не улыбнулся.
– Рита Вилевна, а вас завуч к себе вызывала, – отводя глаза, сообщила физичка. – Сказала: «Как придет – пусть сразу ко мне зайдет…»
– Хорошо, сейчас зайду! – недоумение Риты росло с каждой минутой.
Не мешкая, она направилась к знакомому кабинету.
– Рита Вилевна, я, конечно, понимаю, что сейчас не те времена! – завуч, барабаня пальцами по столу, испытующе глядела на Риту. – Не советские, когда за это осуждали, понимаете?
– Пока нет, – честно призналась Рита.
– В общем, звонок поступил от одной пожилой дамы. Я, конечно, понимаю – в ее времена это было в порядке вещей, но пойми меня тоже, Рита: звонок поступил – я обязана как-то отреагировать!
До Риты вдруг дошло, что завуч наслаждается этим разговором и растерянностью Риты. Сердце сжалось в болезненном предчувствии беды.
– Ну, не делай вид, что не понимаешь, о чем я! – раздраженно сказала завуч. – С женатым ты замутила, а у него жена беременна. Звонила свекровь ее, требовала провести с тобой воспитательно-разъяснительную беседу. Я, конечно, сказала ей, что она обратилась не по адресу, но она обещала дойти до отдела образования и довести до сведения родителей учеников, поэтому… Что делать будешь, Рита?
Рита моргнула, приходя в себя. Проглотила тяжелый ком в горле.
– С женатым замутила, – тупо повторила она. – А у него жена… беременна?!
Она упала на стул и рассмеялась.
Завуч с испугом и интересом глядела на нее.
– Коварная разлучница! – смех Риты перешел в истерический хохот. – Я коварная разлучница! Ой, больше не могу!
– Медсестру пригласите в двадцать пятый кабинет, срочно! – велела завуч, хватая трубку. – Пусть захватит успокоительное…
Глава 32
Что обычно делает мужчина, остро ощущающий собственную вину? Ну, у кого как, а мой муж всегда замаливал свои грешки подарками. Забыл, к примеру, о дне первой встречи – на тебе букет цветов и билеты в театр. После скандала, разумеется.
А ведь были еще подарки абсолютно без всякого повода: ужины в ресторане, массажное кресло, флаконы духов, мягкие игрушки. Тогда-то я была уверена, что у меня просто внимательный и заботливый муж…
Помню, как удивлялась сначала – с чего бы это? А сейчас, конечно, знаю ответ. Лучше б не знала.
Ах, как же мне хочется обратно – в мое блаженное неведение, в этот розовый плюшевый мирок, в котором все стабильно, гладко и спокойно. Хочу быть снова счастливой теткой, наивно уверенной в том, что ее любят любой: располневшей, с животом-барабаном, черными от возни в земле ногтями, в старом вытянутом платье.
Как короток шаг от статуса счастливой тетки до несчастной идиотки, до…
Как там эта цаца про меня сказала? Домохозяйки-курицы, во!
Обстановка в доме продолжает напоминать военную. Настена, правда, перестала устраивать истерики, стала тихой и замкнулась в себе (с этим тоже, полагаю, еще предстоит разбираться!), а вот Алена…
После того как Сережа рассказал девочкам о нашем предстоящем разводе, она изменилась до неузнаваемости. Всегда, с самого рождения, она была папиной дочкой: они с Сережей хорошо понимают друг друга, могут разговаривать часами обо всем на свете. А тут вдруг…
– Девочки, выходим через пять минут! – сообщает Серега. – Подвезу вас в школу сегодня.
– Я с предателями в одной машине не езжу! – не глядя на отца, говорит Алена. Одевается и быстро убегает, оставив его расстроенно глядеть ей вслед.
– Алена, давай поговорим! – Серега вынимает из ее ушей наушники, садится рядом.
Она смеряет его презрительным взглядом и цедит сквозь зубы: «Я с предателями не разговариваю!» Уходит из комнаты, демонстративно громко хлопая дверью.
Вчера я застала ее с ножницами в руках в нашей спальне. Наклонившись над кроватью, она быстро кромсала что-то белое, подозрительно похожее на рубашку Сережи.
– Ты что делаешь?! – убедившись, что это действительно его рубашка, я выдернула из безвольно упавших рук ножницы.
Алена упала на кровать и зашлась в рыданиях.
– За что он так со мной, за что?! Он мне больше не отец, пусть не называет меня своей дочерью, я не могу ему это простить, не могу!
– Ты здесь ни при чем, он по-прежнему любит тебя, – попыталась втолковать я ей. – Это мы решили развестись, дочь, мы! Так бывает в жизни: люди с годами понимают, что не подходят друг другу, и создают новую семью, где чувствуют себя более счастливыми.
– А ты? Ты тоже чувствуешь себя счастливой? – живо спросила Алена, поднимая на меня воспаленные глаза. – Не ври себе. И мне заодно. Всю жизнь врете, врете… Не надоело?!
– Больше не режь папины вещи! – сухо сказала я, уходя от ответа. – Они здесь совершенно ни при чем.
Я понимаю состояние Алены – мне кажется, что понимаю. Сама я ощущаю себя еще гаже, но держусь. Точнее, держу лицо. В течение дня. Улыбаюсь на автопилоте, делаю привычные дела, говорю что-то, слушаю радио на кухне, разговариваю с Аркашей по телефону. Чтобы потом, ночью, укрыться с головой одеялом и дать волю слезам.
И Серегу мне тоже жаль – он явно не ожидал такой реакции от своей любимицы.
Сегодня, в очередной раз остро ощущая свою вину, он принес мне карточку и сказал:
– Тут деньги, приличная сумма. Хотел открыть карту на имя Алены, но она отказывается – «Мне от тебя ничего не нужно, говорит», – губы его болезненно скривились.
– Ей отец нужен, – заметила я. – Но она думает, что скоро лишится тебя.
– Да я объяснял ей уже… В общем, тут деньги. Люб, распорядись как надо. Ты же всегда умела деньгами распоряжаться. Купи там себе, девочкам… Может, машину купишь – на дачу ездить будешь. Сама… – растерянно закончил он и, не дожидаясь моего ответа, поспешно вышел.
Боится. Боится решающего разговора. А он будет, этот разговор. Надо определиться с датой. С датой развода. Я не тороплю его, сам он тоже не горит желанием. Но дальше так продолжаться не может. Мы живем вместе, но уже не являемся семьей – и всем от этого плохо.
Пора ставить точку, Люба, пора отпустить…
Интересно, сколько здесь? Если подумать, мне и в самом деле нужна будет машина. Вот только… Я уже давно не садилась за руль и наверняка подрастеряла все навыки. Боюсь, мне снова придется начинать с азов. Может быть, нанять инструктора по вождению?
А это идея. Хоть какое-то занятие, которое отвлечет меня от тоскливых мыслей. Да и маму надо будет возить по врачам.
С другой стороны, как я буду содержать этот автомобиль? Работы у меня по-прежнему нет. Работодатели не спешат связываться с дамой без опыта работы и полным отсутствием трудового стажа. А больше я ничего не умею. Ну, разве что готовить, вести дом и ругать детей за грязню посуду. Вот это у меня очень хорошо получается!
Аркаша, который должен был забирать маму из больницы, позвонил ближе к четырем и взволнованно сообщил: