Alphatart – Второй брак императрицы. Том 1 (страница 4)

Выходит, мне придётся самой справляться со своими чувствами. Я улыбнулась через силу.

– Понятно. Что ж, думаю, моя тоска скоро рассеется. Вряд ли мы с этой женщиной будем встречаться…

– Разумеется. Даже если та рабыня и станет фавориткой, её низкое происхождение не позволит ей появляться ни в рабочих кабинетах, ни в светских гостиных.

Это не значило, что у рабов вовсе не было возможности подняться по социальной лестнице, но выпадал этот редкий шанс лишь тем честным людям, что были обращены в рабство из-за преступлений родни. Ежегодно государство восстанавливало в правах определённое число рабов, возвращая им статус простолюдинов, но беглых рабов это никогда не касалось. Ведь сам факт рабства означал, что ты или твои предки совершили преступление, караемое пожизненным заключением. А беглый раб – это тот, кто избежал расплаты. Он приравнивался к сбежавшему узнику, к вине которого добавлялось ещё и дерзкое неповиновение.

Именно поэтому клеймо беглой рабыни было худшим из всех в аристократическом обществе.

Даже если она так приглянулась Совьешу, что он сделает её своей фавориткой, ей никогда не войти в высший свет. А значит, и столкнуться с ней мне не суждено.

Я кивнула, стараясь обрести душевное равновесие. Да, графиня Элиза права. Вполне естественно испытывать потрясение и пустоту, когда человек, бывший твоим женихом, а затем и мужем, вдруг заводит любовницу. Но я не позволю этим чувствам укорениться и разрастись.

Та женщина – это та женщина. Император – это Император. А я – это я. На этом всё.

Ведь, в конце концов, у Восточной империи одна императрица, и это я.

– Говорят, что Его Императорское Величество каждый день навещает ту рабыню?

– Я слышала, будто и еду собственноручно ей подносит.

– Уму непостижимо. Как такой скупой на чувства человек мог… Удивительно.

– Говорят, даже придворного лекаря вызвал, чтобы ногу ей лечил.

Шёпот гулял меж зарослей. В императорском саду возвышались зелёные стены – цветущие живые изгороди выше человеческого роста, – и голоса долетали как раз из-за них.

Этот уголок сада я обустраивала сама. Подальше от посторонних глаз, в закутке, куда обычно не заглядывали другие, я велела поставить качели с высокой спинкой, напоминающие формой гнездо. Это было моё личное убежище. Сюда я не брала даже фрейлин, так что, не подозревая о моём присутствии, люди позволяли себе такие разговоры.

«Прошло уже недели полторы, наверное…»

Я закрыла книгу и опустила её на колени. Похоже, Совьешу проявлял к той рабыне всё больше интереса, и теперь разговоры об этом можно было подслушать где угодно. Все с любопытством наблюдали за первой женщиной, вызвавшей интерес у молодого императора. Одно радовало: как я и предполагала, нам не приходилось сталкиваться. На следующей совместной трапезе с Императором я намеренно не заговаривала о ней, а Совьешу, словно ничего не произошло, обсуждал подготовку к Новогодним торжествам и предстоящие аудиенции. Я решила, что пойду на компромисс и ограничусь этим.

Безразличие. Притворное неведение. Деланая глухота.

Однако судьба распорядилась иначе и столкнула нас с ней там, где я ожидала меньше всего.

Тот день выдался до крайности насыщенным: подготовка к Новогодним торжествам затянулась далеко за пределы положенного времени, и мы всё ещё заседали в совещательном зале. От долгих речей в горле першило. Чтобы развеять тягостное настроение, я выпила чашку тёплой воды и отправилась на прогулку в сад у главного дворца. Со мной была лишь заместительница командира императорской стражи рыцарь Артина.

Мы как раз обсуждали, кого стоит представить к награде на предстоящей церемонии, когда откуда-то донёсся шёпот:

– Это та самая?..

Я обернулась и увидела женщину в инвалидной коляске в сопровождении двух служанок. Встретившись со мной взглядом, сидевшая в коляске молодая женщина вздрогнула и попыталась подняться. Служанки испуганно воскликнули: «Вам нельзя!» – и бросились удерживать её, но, встретив мой взор, нерешительно опустили руки.

А незнакомка ухватилась за подлокотники, неуверенно поднялась на задрожавших от напряжения руках и склонилась в почтительном поклоне.

Её лицо было мне совершенно незнакомо.

Мне на мгновение пришло в голову: не та ли это самая рабыня, что была подобрана Императором? Но мы находились в саду у главного дворца – это было не место для фаворитки. Разве что если бы та обладала высоким постом и обязанностями, требующими её присутствия здесь, но в данном случае это было совершенно исключено.

И всё же, несмотря на больную ногу, она поднялась, чтобы проявить вежливость, и игнорировать этот жест не было никакого смысла. Я кивком приняла её приветствие и уже собралась продолжить прогулку, как вдруг сзади раздался оклик:

– Э-э-э… Эй!

«Эй»?

Неужели это мне? С тех пор как я стала Императрицей, ко мне ещё ни разу не обращались «Эй».

Поражённая такой бесцеремонностью, я обернулась и увидела, как та самая женщина в коляске, с трудом вращая большие колёса и пыхтя от натуги, приближается ко мне. Служанки в панике умоляли её: «Леди Рашта, давайте просто уйдём!» – но та и ухом не вела.

Неужели ей что-то нужно от меня? Но если это так, она, должно быть, знает, что я – Императрица, так как она могла обратиться ко мне «Эй»?

Я наблюдала за ней, скрывая своё недоумение, пока эта женщина не оказалась совсем близко, склоняясь в очередном поклоне.

– Я Рашта.

И что с того?

– Значит… Рашта.

Подумав, что, возможно, она просто хотела, чтобы я назвала её по имени, я сделала это, и в ответ она одарила меня сияющей улыбкой. Неужели она и впрямь добивалась только этого? Мне стало любопытно, но не настолько, чтобы задавать вопросы о её побуждениях. Время, отведённое для аудиенций, давно истекло, и я уже три часа подряд ломала голову над проблемами незнакомцев. Будь у неё срочное дело, она бы сразу начала изливать свою просьбу, а раз уж она способна так сиять – ничего неотложного, видимо, не случилось.

Решив, что больше нам нечего сказать друг другу, я снова повернулась, чтобы уйти.

Но едва я повернулась, Рашта протянула руку и ухватила меня за платье. Фрейлины, что до этого лишь глазели на неё, словно на обезьянку в зверинце, в ужасе отбросили её руки прочь.

– Какое бесстыдство!

– Да как ты смеешь!

Рашта, испуганно отдёрнув руку, залепетала:

– Про… простите! Я хотела вас окликнуть, но не знала, как обратиться, поэтому и…

Неужели эта девчонка и впрямь не знает, что я императрица? Но ведь всего мгновение назад она шепталась со служанками – «Та самая?» – разве это не означало, что она знала, кто я?

Пока я размышляла об этом, Лора гневно воскликнула:

– Пред тобой Её Императорское Величество, Императрица Восточной империи! Соблюдай приличия!

Рашта широко раскрыла глаза и пробормотала:

– Что? Нет, дело не в этом… Я знаю, что передо мной Императрица.

Знает, что я Императрица? Её странные слова заставили меня нахмуриться. Рашта же, смущённо поглядывая на меня, повторила:

– Я… я Рашта.

И что мне с того, что ты Рашта? И фрейлины, и я сама пребывали в полном недоумении.

Разве она из тех, чьи имена мы обязаны знать?

Я мысленно перебрала знатных иностранок, подходящих по возрасту, которые находились сейчас в Восточной империи. Однако не всех высокопоставленных особ принимаю лично я.

По установленному порядку чётко определено, кого принимаю я, кого – министры иностранных дел, а кого – лично Совьешу… Среди тех, кого принимала я, этой особы не было. Среди тех, кого принимали Совьешу или министры, имени «Рашта» также не значилось. Значит, всё же не знатная гостья. Будь она дочерью аристократа, пусть не я, но хотя бы кто-то из моей свиты наверняка узнал бы её, а по виду моих фрейлин было ясно, что и для них это имя ничего не значит.

В конце концов я прямо задала вопрос:

– Мы знакомы?

Рашта удивлённо переспросила:

– Вы… не знаете Рашту?

– Нет.

– А-а…

Мой ответ явно смутил её. Она растерянно посмотрела на служанок и тихонько шепнула им:

– Что же делать?

Разумеется, я всё отчётливо слышала.

Меня охватила усталость. Зачем вообще я трачу время на разговор непонятно с кем? Я собралась было просто развернуться и уйти, но Рашта снова заговорила:

– Я… пользуюсь милостью Его Величества и временно живу в восточном дворце.