Alphatart – Второй брак императрицы. Том 1 (страница 3)

В голову лезли лишь пустые мысли. И хотя я понимала тщетность усилий моих фрейлин, я безропотно позволяла им делать своё дело.

Когда туалет был завершён, я проследовала в восточный дворец, где находились покои императора, и устроилась за столом, который был непозволительно огромен для нас двоих. Сначала разговор наш вертелся вокруг текущих государственных дел и приготовлений к Новогодним торжествам. Я ждала, что Совьешу сам заведёт речь о той беглой рабыне, но он сохранял обычное невозмутимое спокойствие. Сколько я ни ждала, он не обмолвился о ней ни словом.

И вот наконец когда в разговоре наступила пауза, пока он разрезал своё мясо, я не выдержала и, словно это был какой-то пустяк, небрежно обронила:

– Говорят, во время охоты вы подобрали какую-то беглую рабыню. Это правда?

Позвякивание ножа о тарелку стихло. Совьешу отложил приборы и устремил на меня испытующий взгляд. Он какое-то время молча вглядывался в меня, а затем спросил:

– И от кого же ты это услышала?

В его тоне не было и тени любезности. Скорее, в нём сквозили настороженность и что-то, от чего у меня всё похолодело внутри. Увидев, как сдвинулись его брови, я намеренно ответила уклончиво:

– Повсюду только об этом и говорят. Тяжело было не услышать.

– Наверняка это фрейлины твои разболтали.

– Не столь важно, от кого я это услышала. Скажите лучше, правда ли это?

Совьешу явно был раздосадован моими расспросами.

– Ваше Величество?

– Не торопи меня.

Мы помолчали, и он продолжил:

– Не знаю, чего ты там наслушалась, но я всего лишь оказал помощь раненой женщине.

Не беглая рабыня, а просто раненая женщина…

– Понятно. И где же теперь эта женщина?

– Императрица.

– Да?

– Это наш ужин, один из всего-навсего двух в неделю. Тем для беседы не счесть, и ты выбираешь именно эту?

В его холодном голосе звучало откровенное предостережение. Приказ не лезть в это дело.

Глава 2

Первые признаки измены

– А что не так с этой темой? Мой интерес вполне уместен, Ваше Величество. Как хозяйка дворца, я лишь осведомляюсь о женщине, которую вы, вернувшись с охоты, сочли нужным привезти с собой. Случай беспрецедентный.

Неужели я слишком настойчива? Я старалась говорить тем же ровным тоном, каким и всегда, даже позволила лёгкой улыбке тронуть губы. Я задала вопрос небрежно, словно продолжая разговор о праздновании Нового года, чтобы он не подумал, что я пытаюсь вмешаться или что-то подозреваю.

Но Совьешу явно выражал недовольство. И чем более явно – даже чрезмерно – он уклонялся от разговора о ней, тем более подозрительной становилась атмосфера.

– Ты действительно спрашиваешь из простого любопытства?

Совьешу уставился на меня с немым недоверием. Я на мгновение замерла, а затем парировала:

– Стала бы я спрашивать, не испытывай я любопытства?

– Эта женщина по неосторожности угодила в капкан, поставленный мной. Я счёл своим долгом оказать ей помощь. Поскольку её раны не опасны для жизни, я на время разместил её в покоях рядом с моими и приставил служанку для присмотра.

– Понятно.

– Передай своим фрейлинам, чтобы не беспокоились: их к уходу за ней более не привлекут.

Отбарабанив свои объяснения, Совьешу вновь принялся разрезать стейк. Лязг ножа о фарфор отдавался в тишине просторной столовой оглушительным эхом. Император, утверждавший, что тем для беседы не счесть, более не произнёс ни слова.

– И что же ответил Его Величество?

Едва я переступила порог своих покоев в западном дворце, закончив ужин, который и ужином-то назвать было трудно, как фрейлины, столпившиеся у дверей, тут же окружили меня с тревожными расспросами. Хотя это было время их отдыха, они, похоже, дожидались меня, чтобы разузнать подробности.

– Он просто… почти ничего не сказал.

Мой уклончивый ответ заставил графиню Элизу сурово поднять брови. Казалось, она мне не верила.

– Тогда с чего бы Вашему Величеству возвращаться с таким поникшим видом?

Я не удостоила её ответом.

– Не томите, Ваше Величество, поведайте нам. Только так мы сможем подготовиться к грядущему.

– Он сказал, что та женщина по неосторожности угодила в его же капкан. Ни слова о том, что она беглая рабыня…

Я вдруг осознала, что даже имени её не спросила.

– Он сказал, что помог ей из чувства долга, и был явно недоволен, что я вообще затронула эту тему.

Едва я закончила, Лора вскрикнула и в ярости топнула ногой.

Остальные фрейлины, более сдержанные, пытались остановить её красноречивыми взглядами, но Лора уже пылала таким негодованием, что попросту игнорировала их.

– Ваше Величество, мой отец вёл себя точно так же, когда только начинал ходить на сторону!

Когда Лора возбуждённо повысила голос, графиня Элиза строго окликнула её, но та только зубами заскрежетала от ярости и продолжила:

– Ну вот, теперь стало ясно. Яснее некуда! Первые признаки как на ладони: если задели за живое – сразу рубят с плеча и начинают кричать! Какое ещё «чувство долга»? Будь это просто «чувство долга», стал бы он так избегать разговора?

Фрейлины принялись отчитывать Лору за её несдержанность, однако опровергать её слова никто не торопился.

Видя моё уныние, графиня Элиза, в конце концов, отослала остальных, усадила меня перед туалетным столиком и, достав гребень, принялась нежно расчёсывать мои волосы.

– Его Величество всегда был страстным охотником. Возможно, вид прекрасной молодой женщины в капкане просто пробудил в нём мимолётный азарт.

– Графиня.

– Да, Ваше Величество.

– Когда-то матушка говорила мне, что, если Император заведёт любовницу, это не должно меня ранить. Что случаев таких – великое множество, и наивно ожидать, что наш брак станет исключением.

Графиня Элиза сморщила лоб, словно мои слова привели её в замешательство. Она была одной из редких аристократок, заключивших брак по любви, и, как я слышала, до сих пор жила в полном согласии со своим графом. Для такой женщины, как она, совет моей матери, должно быть, казался бессмыслицей. Я продолжила:

– И потому, хоть я и не признавалась в этом другим дамам, я втайне готовлюсь к этому. Готовлюсь смириться, если Его Величество сделает ту рабыню своей фавориткой.

– Ваше Величество…

– Но он вдруг стал так холоден со мной, и эта холодность меня огорчает.

Графиня Элиза опустила гребень на туалетный столик. Я подняла на неё взгляд и спросила с предельной откровенностью:

– Если у Императора будет десять фавориток или даже сто – все они останутся фаворитками, а Императрицей буду я. Мы с ним никогда не испытывали страстной любви друг к другу… Кажется, всё должно быть в порядке. Так отчего же в сердце так пусто?

Графиня Элиза осторожно прижала мою голову к своему плечу и принялась нежно меня утешать. Я замерла в её объятиях, а спустя долгое время она медленно отстранилась и промолвила:

– Даже брак по расчёту – всё ещё брак. Вы были помолвлены с детства, вы – супруги. Естественно, вам неприятно. Вам было бы больно, если бы ваш собственный ребёнок привёл чужого человека и стал почитать его как родного родителя. Вы бы огорчились, если бы ваши родители усыновили кого-то и полюбили его больше, чем вас. Вы бы обиделись, если бы ваш самый близкий друг нашёл другого и заявил, что теперь будет дружить с ним теснее. Это совершенно естественное чувство, Ваше Величество.

– Скажите, а Его Величество почувствовал бы схожую пустоту, если бы я привела другого мужчину?

Графиня Элиза лишь вновь подняла гребень и принялась расчёсывать мои волосы, и в её молчании я прочла ответ: «Нет».

Выдержав долгую паузу, графиня наконец продолжила:

– Честно говоря, я не знаю, Ваше Величество. Мимолётная страсть порой бывает столь ослепительна, что не оставляет сил оглядеться по сторонам.