Alphatart – Второй брак императрицы. Том 1 (страница 5)

Милость Совьешу? Восточный дворец, травмированная нога, женщина. Ах, вот оно что.

– Так ты – та рабыня?

Но почему тогда эта женщина находится у главного дворца? Я не успела спросить: лицо Рашты приобрело землистый оттенок.

Одна из служанок поспешила вмешаться и поправить меня:

– Ваше Величество, простите за дерзость, но леди Рашта – не рабыня.

Не рабыня? Но мои фрейлины говорили иначе! Будь это просто слухом, они обязательно добавили бы, что не знают, можно ли доверять этим сведениям, – но ничего такого не было. Однако раз уж сама она отрицает, не стоит об этом допытываться.

Главное, что я никак не ожидала увидеть лицо этой рабыни – ах да, простите, «не-рабыни», – которую подобрал Совьешу, при таких обстоятельствах. Я не придавала значения слухам, но теперь, глядя на неё и вспоминая все эти разговоры, приходилось признать: она и вправду была так прекрасна, как о том говорили.

Её красота была не того порядка, что у герцогини Туании, – не столь ослепительная, утончённая и величественная. Скорее, в Раште было что-то хрупкое, мягкое и трогательное.

Можно ли найти более точное воплощение «прекрасной добычи, попавшей в капкан»? Даже когда она улыбалась, её большие бездонные глаза пробуждали желание оберегать её – и в этом была её особая притягательность. Волосы цвета лунного серебра лишь усиливали её неземное, девственное очарование.

Но погодите… Мои фрейлины же купали её – как они её не узнали? Я оглянулась и заметила, что некоторые из них отсутствовали – как раз те, кого по воле случая привлекали к «отмыванию» Рашты.

– Так… Теперь я понимаю, кто вы.

Рашта воодушевлённо улыбнулась, едва я кивнула.

– Какое облегчение! Честно говоря, я всё думала, когда же мне следует представиться вам официально.

– Представиться?

– Я спрашивала Его Величество, но он лишь твердил, чтобы я не беспокоилась об этом… Но раз уж нам предстоит встречаться и впредь, я должна была выразить вам своё почтение.

Впредь? Нам? Почему?

– А как мне следует обращаться к вам, Ваше Величество?

– Называй меня «Ваше Величество Императрица». Этого будет достаточно.

И я всё ещё не понимала, зачем я веду эту бессмысленную беседу с этой женщиной, словно мы закадычные подруги. Устав от всего этого, я повернулась, чтобы уйти, но Рашта снова запыхтела, вращая колёса в мою сторону. Фрейлины, заметившие моё раздражение, ухватились за ручки её коляски и слегка откатили её назад.

– Не стоит приближаться.

– Как ты смеешь вести себя так фамильярно?

Лора, когда коляску откатили, с отвращением отряхнула руки, будто стряхивая нечто нечистое.

– Какая мерзость.

И в этот самый миг раздался ледяной голос:

– Разве можно называть человека «мерзостью»?

В сопровождении стражников к нам приближался Совьешу.

Глава 3

Всё познаётся в сравнении

Итак, получается, что мы попались на оскорблении женщины, которой благоволит Император. Превосходно.

Все мои фрейлины поспешно подхватили края своих юбок и отвесили учтивый поклон Совьешу, но он, игнорируя их приветствия, устремил ледяной взгляд на Лору, а затем перевёл его на меня. Поскольку мы уже сталкивались с ним сегодня в главном дворце, я не стала кланяться снова и молча встретила его взгляд. Совьешу вновь посмотрел на Лору, а затем – на Рашту.

– Вот так да, – жалостливо произнёс он.

Рашта казалась напуганной, её широко распахнутые глаза покраснели, будто она была готова расплакаться.

– Не плачь, – попытался утешить её Совьешу.

Но от этих слов слёзы градом покатились по её щекам.

– Я сказал, не плачь, – настойчиво повторил Совьешу, ожидая, что она вот-вот успокоится, но Рашта не послушала его, продолжая рыдать.

Казалось, знаменитая ледяная сдержанность императора, о которой судачил весь свет, нисколько не пугала эту женщину, зато она всё время искоса поглядывала на меня.

Как он её ни успокаивал, Рашта не умолкала, и тогда, к огромному удивлению всех присутствующих, он достал из-за пазухи расшитый золотом носовой платок и протянул ей. Но даже с платком в руках она не переставала рыдать, и он, тяжело вздохнув, собственноручно вытер ей слёзы.

– С тобой, я вижу, хлопот не оберёшься.

В его упрёке сквозила неподдельная забота. Пустота, поселившаяся в сердце, вновь напомнила о себе. Это естественно – испытывать такие чувства. Совершенно естественно. Я мысленно повторяла слова графини Элизы, развернулась и знаком велела фрейлинам следовать за мной.

– Пойдёмте. У меня уже ноги болят.

Я не в силах помешать Совьешу завести фаворитку, но по крайней мере могу избавить себя от лицезрения этой сцены.

Фрейлины тут же ринулись за мной, словно и сами были рады прервать эту нежданную встречу.

– Погоди. Остановись.

Совьешу окликнул меня, не успела я сделать и пары шагов. Сначала Рашта цеплялась за меня, теперь вот он. Я нахмурилась и обернулась. Совьешу взглядом указал на Лору:

– Пусть эта фрейлина останется.

– В чём дело, Ваше Величество?

– Оставь её здесь.

– Она моя фрейлина. Вы прежде всего должны объяснить, в чём причина вашего повеления.

Лицо Лоры сделалось белым как снег. Я же почувствовала, как в груди похолодело. Неужели он решил наказать её за те слова, что она бросила Раште? Произнесённые ею слова трудно назвать приличествующими случаю, но Лора – моя фрейлина, дочь знатного рода. В то время как Рашта, пусть ею и заинтересовался Император, пусть даже он сделает её своей фавориткой, – не имеет аристократического происхождения. Более того, всё ещё высока вероятность, что она – беглая рабыня.

Если Совьешу накажет Лору здесь и сейчас, это будет равносильно публичному унижению её во всём высшем свете. А вместе с ней он унизит и меня – Императрицу.

Я уставилась на него. Совьешу перевёл взгляд на Лору и изрёк:

– Она – твоя фрейлина, но также и моя подданная. И она позволила себе столь недостойное обращение к человеку.

– И я безусловно отчитаю её за это – самостоятельно.

– Исправится ли её манера называть людей «мерзостью», если её просто отчитать? Сомневаюсь, – отрезал Совьешу, а затем кивком указал стражнику на Лору: – Три дня карцера. Хлеб и вода.

Фрейлины вскрикнули от ужаса. Лицо Лоры побелело.

– Ваше Величество, это чрезмерно суровое наказание, – попыталась я вступиться за фрейлину.

Совьешу лишь бросил на меня холодный взгляд и возразил:

– Она назвала человека – да ещё и того, кто с трудом передвигается, – «мерзостью» и оттолкнула её коляску. А ты говоришь, что наказание «чрезмерно»? – Я промолчала, и он, разглядев упрямое несогласие в моём лице, продолжил: – Впрочем, ты, Императрица, просто стояла и наблюдала. Для тебя, возможно, это и впрямь не выходит за рамки.

– Эта женщина раз за разом пыталась ухватиться за моё платье, и служанки просто остановили её.

Но выражение лица Совьешу стало лишь суровее.

– Она стоит прямо перед тобой, и ты зовёшь её «эта женщина»?

– Ваше Величество.

– И что страшного в том, если она схватила тебя за платье? Неужели твоё платье драгоценнее человеческих рук?

– Тогда я прикажу слуге ухватиться за полу вашей мантии, Ваше Величество. Раз ваша мантия не драгоценнее человеческих рук, вы ведь не возразите?

Совьешу приподнял бровь и коротко усмехнулся:

– А ты, я смотрю, необычайно остра на язык. Неужели ты считаешь эти ситуации схожими?