Alphatart – Второй брак императрицы. Том 1 (страница 6)

– А разве нет?

– Отнюдь.

– В чём же разница?

– Рашта – не служанка.

Мне страстно захотелось спросить, не хочет ли он тогда, чтобы в своём примере я заменила слугу на собственного любовника. Спросить, станет ли он улыбаться и вопрошать «в чём дело», если мой фаворит схватит его за плащ. Но, прежде чем я успела что-то возразить, Совьешу произнёс:

– Приговор фрейлине Императрицы – пять дней заключения.

Он увеличил наказание для Лоры ещё на два дня. Он ясно дал мне понять: чем больше я буду спорить, тем суровее станет её участь. Я видела, как Рашта за его спиной широко раскрытыми глазами смотрит на его затылок, словно взирая на великого героя.

Слова протеста рвались из моего горла, но даже Императрица не могла отменить прямое повеление Императора. Чтобы оспорить приговор Лоре, потребовалось бы созывать судебную палату, но к тому моменту, как закончились бы все разбирательства, она уже отбыла бы своё наказание. В сложившихся обстоятельствах я была совершенно бессильна.

– Я приму наказание, Ваше Величество, – обратилась ко мне Лора.

Видимо, опасаясь, что я окончательно рассорюсь с Совьешу, она поспешно выступила вперёд. Хотя её лицо пылало от стыда, она всё равно заботилась обо мне, и я почувствовала, как ярость подступает к самому горлу.

– Можешь идти. – Дозволение Совьешу прозвучало как приказ.

Вместо того чтобы спросить свою фаворитку, что она делает у главного дворца, Совьешу велел удалиться мне – той, что работала не покладая рук весь день. Он никогда не был нежным влюблённым, но прежде оставался мне добрым другом. Теперь и этого между нами не стало.

Стиснув зубы, я развернулась и покинула это место. Теперь я, кажется, начала понимать, почему матушка советовала мне держаться подальше от его любовниц и ни в коем случае не принимать это всё близко к сердцу.

Инцидент с наказанием Лоры взволновал весь дворец. Все шептались, что, наказав мою фрейлину, Император публично продемонстрировал своё благоволение к Раште. И это означало, что Рашта одержала первую победу в нашем с ней негласном противостоянии.

Я не слышала этих разговоров сама, но взбешённые фрейлины то и дело доносили их до меня.

– Я должна была оказаться там! – яростно твердила та самая фрейлина, что участвовала в мытье Рашты. Она была уверена, что, будь она тогда рядом, увела бы меня прочь прежде, чем мы успели бы столкнуться с этой беглой рабыней.

– Но, выходит, Императору и впрямь настолько приглянулась эта особа.

– Это просто невероятно! Он всегда так уважал Ваше Величество, а на этот раз не пожелал слушать даже вас.

За их гневом явно сквозила тревога о том, что ждёт нас всех впереди.

– И это после всего нескольких дней знакомства! Боюсь подумать, что будет дальше.

В этой ситуации я не могла ничего сделать. Когда мы с Совьешу сталкивались в главном дворце, мы оба вели себя так, словно между нами ничего не произошло.

Я до отказа заполнила свои дни заботами, пытаясь усилием воли стереть тот день из памяти. В минуты одиночества меня преследовал ледяной взгляд Совьешу, от которого сжималось сердце, но работа помогала отвлечься.

И вот, спустя пять долгих дней, наказание Лоры наконец закончилось. Я сама поднялась в башню, чтобы проводить её вниз. Попросив фрейлин помочь ей привести себя в порядок в моих личных покоях, я велела подать ей бульон, чтобы она могла подкрепиться.

Как раз в тот момент, когда я распорядилась испечь любимый торт Лоры, явился секретарь от Совьешу и, почтительно кланяясь, передал повеление Императора:

– Прошу прощения, Ваше Величество, но Его Величество Император приказал сопроводить вас к нему.

– Меня?

– Так точно.

С чего бы это? Я кивнула и обратилась к графине Элизе:

– Пусть Лора полакомится тортом, когда он будет готов. А затем отправьте её домой, в поместье маркиза – пусть как следует отдохнет там несколько дней.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Я дала знак секретарю, и тот зашагал впереди меня. По мере приближения к восточному дворцу, атмосфера ощутимо переменилась: хоть он и был частью архитектурного ансамбля, мы обустраивали свои дворцы по своему вкусу, и предпочтения наши разнились.

Я с тревогой размышляла, не придётся ли мне вновь столкнуться здесь с Раштой, но на пути в покои Совьешу мы её не повстречали. Сам Император сидел за небольшим круглым столом.

– Вы посылали за мной.

Я приблизилась, и Совьешу какое-то время молча смотрел на меня.

В его взгляде читалось множество невысказанных слов.

– Что случилось? – спросила я, побуждая его к разговору.

Совьешу на мгновение заколебался, а затем нахмурился.

– Твоя фрейлина… Та, что была под арестом…

– Лора. Дочь маркиза Тариталя.

– Мне доложили, что ты забрала эту фрейлину к себе.

– Она моя фрейлина. И пять долгих дней она страдала в заточении.

Похоже, Совьешу был недоволен. Он нахмурился ещё сильнее:

– Была ли в этом необходимость?

– Вы спрашиваете, должна ли я была позаботиться о фрейлине, наказанной вами?

– Потрясающая сообразительность, – с сарказмом проворчал Совьешу. – Ты прекрасно знаешь, о чём я спрашиваю. Выходит, ты лично забрала и опекала эту фрейлину, зная, что мне это не понравится? Не так ли?

И да, и нет. Я допускала, что Совьешу это не понравится… Но ведь прошло уже пять дней, и я надеялась, что его гнев немного утих. Я также рассчитывала, что, остыв, он поймёт, что наказание Лоры в этот раз вышло далеко за обычные рамки. Видимо, я ошиблась.

– Мысль о том, что это может вызвать ваше неудовольствие, действительно приходила мне в голову.

– И ты всё равно позаботилась о ней? Если бы ты хоть сколько-нибудь подумала обо мне, ты немедленно отослала бы её прочь. Кем ты меня выставляешь, опекая ту, кого я наказал?

– Было бы неправильно изгнать девушку, пострадавшую из-за преданности мне. К тому же она держалась в рамках здравого смысла.

– Называть кого-то «мерзостью» – это в рамках здравого смысла?

– Эти слова были брошены в попытке высвободиться от человека, который цеплялся за мою одежду так сильно, что привёл меня в замешательство. Отчитать её было бы вполне достаточно.

С каждым моим возражением лицо Совьешу становилось всё суровее.

– Итак. Ты намерена держать эту фрейлину при себе до конца?

– Решение о том, кого назначать моей фрейлиной, всецело находится в моей власти.

Даже если бы Лора, испугавшись дворцовых нравов, захотела покинуть свою должность, я намерена была оставить её при себе на некоторое время. Самого факта, что её наказали из-за потенциальной фаворитки Императора, которую к тому же называют беглой рабыней, уже достаточно, чтобы сделать её посмешищем в высшем свете. Если я отпущу её сейчас, все решат, что она лишилась не только милости Императора, но и моей защиты, и она станет мишенью для насмешек. Пусть даже будут шептаться, что простая фаворитка затмила Императрицу, я остаюсь Императрицей Восточной империи. И я в силах оправдать свой титул, защитив Лору.

Совьешу пристально посмотрел на меня, тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Устал я от этих словесных баталий с тобой, Императрица. Неужели ты не можешь хоть раз просто покорно согласиться с моими словами?

– Императрица – не та, кто должен слепо следовать воле Императора.

– Именно потому, что ты всегда ведёшь себя так, невольно напрашиваются сравнения.

Сравнения?.. С кем?

Я уставилась на него, и Совьешу, словно спохватившись, изрёк:

– Я устал. Можешь идти. Ступай и опекай ту невоспитанную строптивицу.

Императрица Навье удалилась, и Совьешу с тяжёлым вздохом дёрнул за шнур небольшого колокольчика, стоявшего на столе. Почти сразу же дверь отворилась. Однако вошёл не слуга, а Рашта.

– С каких это пор ты взяла на себя обязанности слуги?

Когда Совьешу удивлённо уставился на неё, Рашта смущённо улыбнулась: