В ходе обыска у еще одного ссыльного, Аграната (так в деле) Шмарьева было изъято письмо за границу. В нем говорилось, что после 1907 года в Астрахани нет ни типографии, ни организации, а есть просто отдельные причисляющие себя к социал-демократам люди.
Более активно проявляли себя анархисты, однако их авантюрный склад характера позволял полиции вскрывать подполье и проводить аресты.
Отчаявшиеся эсеры раздумывали личным примером продемонстрировать эффективность коллективного труда и создать сельскохозяйственную коммуну. В нее записалось десять молодых людей и две девушки. Реализован проект не был[183].
Отдельные попытки распространения листовок успеха не имели. Их предпринимали анархо-коммунисты (ноябрь 1909, к бондарям Форпоста) и эсеры (январь 1910 года, «Вы, братцы, не думайте идти на войну»)[184]. В сентябре в Капустином Яре эсеры раскидали листовки. Полиция арестовала трех активистов местной группы, носившей название «Крестьянское братство»[185].
На севере губернии эсерами был убит агент-провокатор, чей труп как-то по утру был найден на темных переулках Камышина. Жандармерия провела аресты[186].
Профсоюзы тоже заморозили свою деятельность, так как в условиях наступления реакции рабочие не видели в них эффективного инструмента. В декабре 1910 года были закрыты «как прекратившие деятельность» профсоюзы сапожников, кондитеров, грузчиков лесных материалов и работников лесопильных заводов[187]. «Никто ничего не издает и ничего не распространяет», – писал Шмарьев[188].
Такого же мнения придерживалась и жандармское Управление. Начиная с 1910 года в журнале о работе революционных организаций присутствовала запись: «астраханская социал-демократическая организация прекратила свою деятельность»[189]. От всей астраханской эсдековской группы осталась одна только архивная комиссия, которая хранила печать и литературу. Под наблюдением находилось с десяток человек, иногда общавшихся между собой, но и только.
Показательно, например, что в стороне от активной революционной работы оказался столь известный впоследствии человек как Нариман Нариманов. Он писал просветительские статьи в местные русские и татарские газеты, выступал в Народном университете и обществе астраханских мусульман «Шурайи-Ислам», опубликовал брошюры про туберкулез и холеру, лечил людей и даже был избран в городскую Думу. Но он не вел агитацию на предприятиях и не организовывал забастовки.
Примерно также обстояло дело и у эсеров. В марте 1910 года организация партии эсеров в Астрахани официально прекратила свою деятельность[190].
В 1909–1911 годах в Астрахань вновь стали ссылать социалистов. «От казны мы получаем 16 рублей 40 копеек в месяц, и, кроме того, я работаю, – писал один из них родственникам, – квартира стоит 7 рублей, съестные припасы дороги, а врачи плохие»[191].
Именно здесь отбывали ссылку Хумарьянц, Нариманов, Гейнрих. Особое место в это ряду занимает Александр Трусов, с именем которого неразрывно связана история революционного движения города и до сих пор правобережье Астрахани носит его имя.
Поэтому о Трусове имеет смысл сказать отдельно.
Он родился 17 января 1888 года в городе Борисоглебске Тамбовской губернии[192].
Его отцом был крестьянин деревни Озерья Верейской волости Рязанской губернии, «не судимый, поведения хорошего», как сообщал сельский староста. Покинув деревню, Евдоким Трусов освоил профессию печника, женился и в семье выросло трое детей. Одним из них был Александр Трусов.
В 1899 году глава семейства умер. Спустя год в Борисоглебске Александр Трусов был вынужден бросить учебу, окончив только трехклассное Приходское городское училище. Ему пришлось устроиться на работу, вначале подсобным работником, а потом конторщиком в магазинах Борисоглебска. Как единственный мужчина в семье он получил льготу от призыва в армию, с удовольствием много читал и рано испортил зрение.
В первую русскую революцию молодой Трусов примыкает к социал-демократам и даже вступает в рабочую дружину. В маленьком городке такое было не утаить. С работы его увольняют, а полиция берет его под надзор. После поражения восстания Трусов скрывается в Харбине, Китай у своей сестры Анны, работавшей там горничной у одного из инженеров Восточно-Китайской железной дороги. Он работает в разных местах, а осенью 1907 года возвращается в Россию, в город Козлов Тамбовской губернии к родственникам[193].
В 1908 году Трусов устроился на работу помощником табельщика Рязано-Уральской железной дороги в Козлове. Здесь он предложил коллегам собрать средства на «нелегальные цели», скорее всего, на выпуск рабочей печати. Кто-то донес. В феврале 1909 года Трусов был «привлечен к переписке в порядке охраны при Тамбовском губернском жандармском управлении» и арестован.
28 марта 1909 года на два года административно он был выслан в город Елец. В маленьком уездном Ельце Трусову не понравилось и, выбирая варианты, он попросил министра внутренних дел империи разрешить ему переехать под гласный надзор в экзотическую Астрахань[194]. Так в декабре 1909 года он впервые оказался на Нижней Волге[195].
На работу 22-летний Трусов устроился конторщиком в немецкий магазин «Элухен» на Косе. Немцы торговали электрооборудованием, поставляя его в Астрахань из промышленных центров и из-за границы. Квартиру он снял в доме Миндрина на Чеснаковском ерике[196].
В Астрахани Александр Трусов познакомился с Владимиром Сарабьяновым. К этому времени тот успел не только выйти из тюрьмы, но и поступить в Московский Университет, более того, окончить его в 1910 году. Вернувшись на родину, Сарабьянов быстро нашел работу, соответствующую характеру. Он стал помощником присяжного поверенного, а в свободное время занялся организацией Народного Университета. Здесь он читал лекции об истории экономики, которые в жандармерии со злобой описывали как «тенденциозные». Вполне естественно, что два молодых человека – Трусов и Сарабьянов – нашли друг в друге интересных собеседников и хороших товарищей.
Вскоре он присоединился к местному обществу Трезвости, которое, как и во многих других городах, фактически работало как социалистический клуб.
Как было отмечено выше, одной из форм объединения социалистов стали общества трезвости. Пьянство было бичом царской России, и Советский Союз не сумел перебороть этого национального бедствия. Общества трезвости не только рассказывали о медицинских последствиях алкоголизма, но в первую очередь вели просветительскую работу. В условиях царизма такая деятельность означала попытку осмыслить коренные проблемы страны и неизбежно привлекала левых интеллектуалов.
В Астрахани Общество трезвости изначально возглавлял экс-депутат от октябристов Харлампий Скворцов, но все остальные командные высоты были в руках левых. Заместителем председателя общества трезвости стала доктор Раиса Борисовна Розалия-Шишло, эсерка (1880). Секретарем общества был избран социал-демократ Парамон Сабашвили (1880). Всего организация насчитывала более 330 человек. 90 % из них составляли православные мужчины.
Вскоре к обществу примкнул Константин Гейнрих. Константин Эдуардович Гейнрих, уроженец Могилева (1867), учившийся в Варшаве и освоивший профессию художника-гравера. Он был членом РСДРП. В 1905 году Гейнрих оказался одним из лидеров Саратовского совета рабочих депутатов. В декабре 1905 года он организовал забастовку железнодорожных служащих и практически сразу был арестован. По выходу из тюрьмы Гейнрих некоторое время издавал сатирический журнал «Карандаш», закрытый спустя несколько лет властями. В январе 1910 года его выслали в Астрахань. Вместе с ним приехали две 12-летние дочери от первого брака.
Здесь сорокалетний немец познакомился с молодой астраханкой Антониной Летковской (1886). Несмотря на юный возраст, Летковская уже стала вдовой. Ее муж Владимир Летковский был повешен в Симбирске за участие в анархистских экспроприациях[197].
Энергичному Гейнриху удалось быстро вдохнуть жизнь в астраханскую повестку. В качестве платформы он задействовал то самое Общество трезвости и сам его возглавил. Вскоре на собрания общества приходило уже до ста человек, включая и ряд состоятельных людей из семейств Догадина и Власова.
Константин Гейнрих вместе с Антониной Летковской стал издавать небольшим тиражом просветительский «Астраханский журнал». Журнал был закрыт в декабре 1910 года. Причиной послужили публикации, обвинявшие предпринимателей в пренебрежении жизнями рабочих после гибели на Каспии трехсот ловцов. Тогда Летковский стал выпускать «Астраханскую газету». Одним из ее авторов стал Александр Трусов. В общей сложности до ареста редакции, случившегося в декабре 1911 года, удалось выпустить 13 номеров, а тираж достигал 5000 экземпляров.
«Взошло солнце свободы, не дайте ему погаснуть» Агитационный плакат партии социалистов-революционеров (эсеров).
Еще одним изданием, размещавшим статьи социал-демократов, стал «Прикаспийский край», переименованный в «Астраханский край». Фактическим редактором газеты стал меньшевик Роман Аствацатуров, размещавший публикации самого решительного характера. «Реакции больше не добиться новых успехов, – писал он, – Ее господство быстро катится к концу. И никто не в силах остановить победного шествия восходящего Солнца»[198].
