В глазах у них и боль, и беспокойство.
Остановились. Женщина Младенца
мужчине отдает, с осла слезает
и со слезами просит земледельца:
– О добрый человек, нам помогите
укрыться, злые люди настигают,
чтобы убить невинного Младенца.
– Я рад помочь вам, но мое жилище
в той стороне, откуда вы идете.
А впереди жилья нет никакого, —
сказал он с неподдельным состраданьем.
Слёз женщина сдержать была не в силах.
Но горе – только повод для молитвы:
«Владыко мой, Ты подарил мне сына,
прошу Тебя, не дай ему погибнуть!»
Она молилась искренне и пылко,
и видно было, как к ней возвращались
спокойствие, смиренье и надежда.
Она вдруг попросила земледельца:
– Позвольте мне засеять ваше поле.
Старик отдал суму, не понимая,
к чему такая приведет затея.
Она взяла суму и стала сеять.
И всюду, куда зерна попадали,
из почвы стали пробиваться всходы.
Старик был изумлен происходящим.
Вот поле его все густой пшеницей
покрылось, а она растет все выше,
достигнув высоты в рост человека.
Как будто бы остановилось время.
Тут женщина ему суму вернула,
взяла Младенца, и они все быстро
укрылись в мигом выросшей пшенице.
И даже не заметил земледелец,
как перед ним три всадника в доспехах
остановились. И один, наехав
конем на земледельца, крикнул властно:
– Старик, очнись-ка, здесь не проходило
семейство беглецов с ребенком малым?
Он, отступив на шаг, ему ответил:
– Да, проходило.
– А когда?
– Когда я вот это поле только начал сеять.
– Нам знать не надо, что ты видел месяц
тому назад, – сказал солдат сердито. —
Сегодня они здесь не проходили? —
И снова на него коня направил.
Он, пятясь, отвечал ему без страха:
– Да я же говорю, они здесь были,
когда на поле не было ни стебля.
– Ты лжешь, старик! – вскричал солдат во гневе
и старика ударил кнутовищем.
– Господь свидетель, говорю я правду, —
вновь земледелец твердо повторяет.
– Нам нет нужды за ними дальше гнаться, —
к своим солдатам старший обратился. —
Уж если они прячутся в пустыне,
она убьет их голодом и жаждой.
И, повернув коней, они умчались.
А земледелец все глазам не верил:
и путники, и всадники, и поле,
которое уже готово к жатве,
и боль в плече, и слезы, и молитва:
«Господь, мой Бог, Твои дела чудесны!»
А через время он вдали заметил,
