Аллу Сант – Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается (страница 32)

— Ах, вы такой скромный, — прошептала она, сжимая кольцо пальцами, как трофей. — Я уже чувствую нашу магическую совместимость. Такие совпадения не случаются просто так, герцог. Три дочери, а теперь — и вы. Какая гармония! Уверена, что смогу осчастливить вас наследником. Вы ведь не против церемонии в фиолетовом?

Я моргнул. Один раз. Второй. Внутри меня медленно, но неотвратимо складывались крылья, когти, щитовые пластины и остатки здравого смысла в один большой комок «что, чёрт побери, происходит».

— Церемонии? — переспросил я, с тем тоном, каким обычно спрашивают у лекаря: «Скажите честно, я ещё жив или уже можно не рассчитывать?»

— В фиолетовом, разумеется, — томно уточнила мадам Сторн. — Такой глубокий оттенок так идёт моим глазам.

В зале уже начали перешёптываться. Я чувствовал, как эта новость пускает корни. Кто-то вытер слезу умиления. Кто-то достал блокнот и записал «три дочери — герцог — кольцо — фиолетовое». А я... я всё ещё стоял, как вкопанный, с лицом человека, который случайно наступил в будущее, полное тюлевых занавесок и разговоров о воспитании внуков.

— Мадам, вы… вы что-то не так поняли, — попытался я протестовать, но голос предательски дрогнул. — Это же игра. Символ. Аттракцион на фоне культурного мероприятия…

— Конечно, конечно, — ласково кивнула она, но глаза её блестели, как у вампира, увидевшего свежую кровь. — Всё начинается с символов. Но вы почувствовали? Вихрь, ленточки, выбор судьбы… а теперь — это кольцо. Как знамение.

Я попытался улыбнуться. Получилось плохо. Где-то в уголках сознания мой внутренний дракон бродил кругами, бормоча: «Сжечь. Всё сжечь. В зале полно горючих тканей».

— Мне срочно нужно… хм… проверить протокол, — выдавил я и сделал шаг назад, едва не споткнувшись о собственное достоинство. — Кажется, я забыл согласование церемониального порядка. Прямо сейчас. Простите.

Мадам Сторн сделала движение вперёд, но я уже разворачивался и, не оглядываясь, направлялся к выходу. Музыка продолжала играть, но, казалось, уже только для отвода глаз.

Позади донёсся её голос, наполовину мечтательный, наполовину триумфальный:

— Он волнуется. Какой трогательный мужчина. О, девочки будут в восторге…

Я ускорился. Сначала шаг. Потом бег. Потом рывок сквозь магическую завесу зала, и, едва добравшись до кареты, велел кучеру:

— Домой. Немедленно. Если увидишь фиолетовое на горизонте — объезжай.

Через двадцать минут я уже захлопнул за собой дверь покоев, бросил плащ на пол и прошёлся туда-сюда, растрёпанный и еле дышащий, как будто прошёл боевое крещение в клубе светских сплетен.

— Где он?! — заорал я, распахивая дверь в кабинет. — Где юрист?!

— Уже здесь, — отозвался голос, полный обречённого спокойствия.

Мой старый юридический советник, лысоватый и вечно недовольный, поднял взгляд от кипы бумаг.

— Опять бал? — спросил он.

— Опять бал, — подтвердил я. — Мне нужно… нет, нам нужно разработать юридически непробиваемую, официально утверждённую, дипломатически допустимую формулировку, объясняющую, почему передача кольца не является брачным договором. И вообще это ведь была ваша задумка! Вы должны были такое предусмотреть!

Глава 24. Либо я женюсь, либо меня женят!

Дарен Бранд

— Мне очень жаль, герцог, — с сожалением в голосе поведал мне юрист, как будто у меня умерла троюродная бабушка и не оставила наследства. — Но даже если нам удастся доказать, что весь этот конкурс был подстроен для того, чтобы вас женить, это ничего не изменит и мадам будет иметь право считать, что вы помолвлены. Кольцо было, свидетели тоже. Еще вмешательство императора могло бы что-то изменить, но насколько мне известна ситуация расчитывать на жто определенно не стоит.

Я уставился на него. Долго. С той самой смесью надежды и безумия, с какой смотрят на лекаря, которые сообщил, что вы может быть скоро умрете: мол, может, ты шутишь, а?

— Как такое вообще возможно?! — Я вскочил, отодвинув кресло с таким звуком, что где-то в углу портрет прадеда вздохнул и откосился. — Это же просто кольцо! Оно даже не драгоценное! Не официальная печать! Не обручальное свидетельство! Даже не договор с эльфами, и те поддаются пересмотру!

— С эльфами — поддаются, — устало кивнул юрист. — Но, к несчастью, не с мадам Сторн. В отличие от эльфов, она читается народом как персона воплощённой социальной мечты. Три дочери, благотворительность, уважение в светских кругах… а теперь ещё и такое предложение на публике. Как я уже сказал, объяснить что-то и опровергнуть будет практически невозможно, а если и получится от вашей репутации даже праха не останется, чтобы похоронить с почестями.

Я протяжно взвыл.

— То есть вы хотите сказать, что я теперь не просто жертва недоразумения, а ещё и узник общественного одобрения? — прошипел я, начиная медленно, но необратимо впадать в драконью форму отчаяния.

Юрист развёл руками с той долей сочувствия, которую можно позволить себе, сидя по эту сторону письменного стола и не находясь на грани помолвки с дамой, в доме которой, вероятно, уже примеряют шторы в герцогских тонах.

Я рухнул обратно в кресло. Потом снова поднялся. Сделал круг. Потом второй. Потом, не выдержав, подбежал к стене и, издав звук, похожий на «РРРРРРААААА», врезался в неё головой. Стена выдержала. Я — нет.

— Я не могу, — выдохнул я, хватаясь за волосы. — Я не выживу в доме, где всё оформлено в фиолетовых оборках. Я не выдержу разговоров о наследии, которое выглядит как трое визжащих подростков. Три дочери! Они же меня по миру пустят на одних только лентах. Я... Я...

— Герцог, — тихо прервал моё стенобитное выступление юрист. — Есть один выход.

Я обернулся, тяжело дыша, с клочьями собственных волос в руках.

— Говори. Но если это будет побег в пустыню или фиктивная смерть — то я уже и сам об этом подумал!

— Всё проще, — сказал юрист, выпрямляясь и сдвигая в сторону бумаги. — Закон, традиция и общественное восприятие допускают только один способ обнулить символику кольца без ущерба для вашей репутации.

— Ну?

— Если вы уже помолвлены с другой.

Я моргнул. Потом ещё раз.

— Что?

— Всё элементарно. Если на момент бала у вас уже есть официальная или даже полуофициальная невеста, то передача кольца не может рассматриваться как жест романтического или брачного значения. Тогда это действительно просто символ.

— И почему же вы не сказали об этом раньше?! — взвыл я.

— Потому что вы вчера сами заявили: «Я ни с кем не помолвлен, и в ближайшие сто лет не планирую», — напомнил он, подражая моему голосу. — Я, признаться, не ожидал, что вы это скажете вслух на открытии бала.

Я снова сел. Но теперь уже медленно, как старик, у которого не осталось сил даже на проклятья.

— И кого, по-вашему, я должен уговорить на помолвку за ближайшие сутки, а то и часы?

Юрист вытянул из кармана список.

— У меня были подготовлены несколько вариантов на случай политической надобности. Однако, если мы говорим о минимизации ущерба и хотя бы относительной пользе, — он чуть наклонился вперёд, — то, на мой взгляд, самым логичным шагом будет предложение руки партнихе.

— Чего?! — заорал я.

— Подумайте сами! Мы уже предлагали такой вариант, как самый простой и легитимный для достижения вашей цели, а сейчас он еще и спасет вашу честь от мадам Сторн. И волки сыты и овцы целы.

Я вскинул руки. Потом опустил. Потом снова вздохнул.

— Потрясающе, — хрипло сказал я. — Я спасусь от одной катастрофы, вбегая в другую.

— Но с меньшими потерями, — кивнул юрист. — И, быть может, даже с выгодой. Да, репутация у портнихи так себе и она не знатного происхождения, но тем не менее она смогла родить драконицу, значит, у нее может быть особая магия. А если нет, то в конце концов, она запросто может жить на другом конце страны, скажем в вашем летнем домике на море.

Я посмотрел на него долгим, мутным взглядом.

— Если я соглашусь… ты сам напишешь заявление о помолвке.

— Уже черновик готов, — сдержанно улыбнулся юрист. — Осталось только убедить саму портниху.

— Ты пессимист. Я бы начал с того, чтобы убедить самого себя.

Я поднялся с кресла, неторопливо, как старый воин после тяжёлого боя. Волосы, некогда бывшие предметом моей гордости, теперь напоминали гнездо разгневанного грифона. Да и взгляд мой, судя по отражению в зеркале, был как у дракона, пережившего потерю всей своей чешуи. Одним словом выглядел я не презентабельно, а скорее потрепанно.

— Ладно, — выдохнул я. — Допустим. Если выбирать между свадьбой с мадам «три дочери и фиолетовая бесконечность» и… портнихой, которая хотя бы умеет молчать, когда шьёт…

Я замолчал, разглядывая плафон, как будто там можно было найти ответы на экзистенциальные вопросы.

— По крайней мере, она не суётся в светскую хронику, — продолжал я, скорее себе, чем юристу. — Не устраивает истерики и не носит кружево на голове.

Юрист кивнул, как человек, который знает, что лучше не мешать пациенту, когда тот сам наконец нащупал выход из психоэмоционального лабиринта.

— Да, придётся жениться, — протянул я с тоской. — Но хотя бы с какими-то плюсами. Драконица у неё получилась, и довольно внушительная. А вдруг у нас получится ещё парочка. Целый выводок…

Я осёкся. Образ выводка внезапно вырос до устрашающих масштабов. Но даже он выглядел привлекательнее, чем перспектива выслушивать мечты мадам Сторн о совместных платьях в тон семейной мебели.