Аллегра Геллер – На языке огня (страница 10)

– Помните такого? Он обвиняет вас в превышении полномочий и применении силы.

Вот оно что. Следовало ожидать, конечно – но если ты элементалист, а твоя стихия – огонь, маловероятно, что ты никогда никому не подпалишь хвост. Или пятки, как в этом случае.

– Помню, – ответил Алан и допил остатки кофе двумя большими глотками. – Давайте выброшу.

Мира протянула ему свой стаканчик. Алан дошел до урны, но та оказалась заполнена до краев. Он смял картон в руках и аккуратно засунул его сбоку, потом вернулся к фонтану и сел. Мира закинула ногу на ногу, снова поправила пиджак на плечах и спросила:

– Расскажете?

Как будто у него был выбор.

– Я его выследил. Клавье заметил меня. Побегали по заброшенному зданию, оказались на этаже парковки. Он меня задел. – На спине до сих пор остались следы печати, как будто ее вырезали на коже ножом. Алан тогда заорал, потому что сдерживаться не имело смысла, и ударил в ответ, сильно, но не смертельно: противник легко отклонил пламенный шар. Зато от следующего удара увернуться не смог. – А потом я использовал агисхьяльм и печать контроля.

– А потом вы начали его пытать?

– А как, по-вашему, я должен был выяснить, где он держит заложницу? Вести проникновенные беседы за кофе у фонтана?

Клавье использовал на своих жертвах различные заклинания, приводившие к медленной смерти. Например, привязывал к кровати и заставлял истекать кровью через небольшую рану, капля за каплей. Заклинания были старинные – маг работал в музее и имел доступ к архивам. А эксперименты проводил, чтобы подтвердить подлинность манускриптов.

Мира усмехнулась, покачала носком сапога, длинным, черным.

– Он говорит, что все рассказал, но вы продолжали издеваться над ним.

Алан достал зажигалку, привычным коротким жестом открыл и выбил искру, потянулся к огню…

… и обнаружил, что не может им управлять.

Пламя подрагивало на весеннем ветру, но отказывалось перебираться на пальцы.

– Я заблокировала ваши способности, господин ван дер Линден. Предосторожность.

Алан не сразу понял смысл сказанного. Щелкнул зажигалкой и покрутил ее в пальцах, по-новому ощущая собственное тело. Фактуру костюма под ладонью. Воротник плаща, касавшийся шеи. Он опустил руки между коленей, поглаживая прохладный и бесполезный металлический талисман:

– Его слово против моего. Вы же менталист, всегда можете проверить наши воспоминания.

– Его – да. Ваши тоже, но с учетом вашего недавнего знакомства с доктором Хонер я больше не могу исключать, что ваши воспоминания окажутся… несколько откорректированы.

Неожиданный поворот. Досье доктора Хонер, которое он читал, явно было неполным.

– Тогда чего вы хотите? – спросил Алан.

Мира положила руку в черной перчатке на бортик фонтана рядом с его плащом.

– Хочу быть уверенной, что вы в порядке. На случай, если Джерри окажется одним из нас.

Алан перевел взгляд на ее лицо. Черные густые брови, нос с небольшой горбинкой. Кожа под черными волосами, разделенными на прямой пробор, светлее, чем на лице.

– Ему ничего не грозило, – сказал он.

Мира подняла бровь, предлагая ему продолжить.

– Холодный огонь. Эфир борной кислоты на уроках химии не поджигали?

Она нахмурилась и покачала головой.

– Температура сорок-пятьдесят градусов. Я бы вам показал, но… – Алан улыбнулся и развел руками. – Пугает, но не обжигает.

– Я не понимаю. На пятках Клавье были глубокие ожоги.

– Только на пятках. Локально. Я прекрасно представляю себе процесс воздействия огня на человеческое тело. Глубокие ожоги менее пяти процентов поверхности тела – это легкий больной. Когда я с ним закончил, его жизни ничего не угрожало.

Мира помолчала, потом спросила:

– И это тоже с уроков химии?

– Нет. – ответил Алан. – Из крематория. Работал там два года.

– Я думала, останки сжигают вместе с гробом.

– Я тоже. А вот владелец крематория был отличным бизнесменом, в отличие от нас с вами. Он считал, что сжигание гробов – это крайне неэкологично, поэтому продавал их повторно. А тела мы сжигали без них, и я имел возможность поэкспериментировать.

Один раз он пришел на ночную смену с дня рождения приятеля и спалил очередного клиента дотла за две песни the Cure, даже не попытавшись имитировать включение печи. Сменщика, которого Алан не заметил, пришлось напоить до потери памяти на остатки стипендии. Две недели после этого Алан питался тем, что перепадало с похоронных фуршетов, а еще кулинарными произведениями сокурсниц, которых удавалось очаровать.

– Полагаю, что шеф Райдер в курсе вашей… практики.

Алан кивнул.

– Как и Стефан Лоу. Вы ведь его сменщица?

– Ученица, – ответила Мира.

Алан вдруг подумал, что он ей нравится. И она ему тоже.

– И почему вы считаете, что Джерри – один из нас?

– Комбинированная магия, – ответила Мира.

6 Площадь негодяев

Мира сказала, что все дело в комбинированной магии. Алан тоже прибегал к комбинированной магии, когда объединял гальдраставы с силой огня, но то, что использовал элементалист-убийца, было очень редкой разновидностью. Совмещение магии земли и магии реенакторов, с помощью которой те восстанавливали сломанные предметы, а сильнейшие – разрушенные города. Мира сказала, что на такую комбинаторику способны только десять процентов магов. Мира была уверена, что Джерри – не самоучка, у него поставлены руки и есть опыт выполнения подобных трюков.

Похоже, на счет Джерри у всех было свое мнение, и только Алан топтался на месте.

Перед встречей с Хонер он решил переодеться: деловой костюм в «Ла Плас де Канай» вряд ли придется к месту. Публика там собиралась самая разношерстная: приходили и состоятельные демоны в человеческом облике, и маги-фрилансеры, и обычные люди, желавшие развлечься на грани дозволенного. По слухам, владельцем бара был демон, давно заполучивший человеческую оболочку, но, поскольку никаких незаконных магических действий там не происходило, Агентство заведением не интересовалось.

Алан выбрал серую рубашку, джинсы и мягкий пиджак – все таки, место было серьезное. Зачесал влажные после душа волосы назад и еще какое-то время смотрел в зеркало, разглядывая собственное лицо и самые обычные светло-карие глаза.

Если ты маг огня, то наличие этой силы в твоем собственном теле вызывает у тебя удивление.

В XX веке военные ученые в секретных лабораториях пытались найти тот самый орган, который отвечает за создание пламени. Эксперименты не увенчались успехом, просто магов огня стало еще меньше.

Поездка на автобусе в плотной толпе людей вызвала у Алана раздражение, и он выскочил раньше, чем нужно. Урна у остановки была перевернута, рядом кучей лежали газетные листы и пара картонных упаковок, накрытых шкуркой банана. Автобус отъехал, из-под колес выскочила и загрохотала по асфальту пустая стеклянная бутылка.

Алан засунул руки в карманы и пошел вдоль улицы, подняв плечи. Жухло-желтые фонари делали темноту в подворотнях еще плотнее. Он прошептал заклинание и слегка прикрыл глаза, сосредоточившись на памяти света, и продолжил шагать, считывая смутные следы присутствия демонов. Ничего особенного не обнаружилось. Может быть, маги, за которыми он охотится, сходят с ума точно также. Стоит однажды столкнуться с делом, которое ты не можешь раскрыть – и ты уже не можешь остановиться на пяти процентах повреждений кожного покрова. Тебе хочется спалить все до тла.

Стал самым молодым магом первой категории в двадцать три, да? И через два года будешь самым молодым магом, слетевшим с катушек.

– … ленивый придурок! – закончил Алан вслух, парадируя голос отца.

Отчаяние испуганно скрылось в глубине сердца. В конце концов, именно отец научил его никогда не сдаваться.

Когда Алан подошел к «Ла Плас де Канай», Хонер уже ждала его у входа. Волосы она уложила, и пряди скручивались колечками на шерстяной поверхности зеленого пальто. Алан открыл дверь, пропустил ее вперед и почувствовал шлейфовый запах лилий. Тех самых лилий, которые непременно заказывали для украшения похоронного зала, и ему приходилось убирать их вечерами, и пыльца с тычинок оставляла рыжие полосы на черных рукавах формы.

Как она сказала, специалист по психованным элементалистам? Вовремя, очень вовремя.

Внутри было людно. Зная местные порядки, Алан сунул парню на входе мелкую купюру и провел Хонер к барной стойке. Она запрыгнула на единственный свободный высокий стул и заказала коктейли. Алан прижался к стойке спиной, рассматривая зал, где под каменным сводчатым потолком гудела толпа. На сцене в стиле старинного кабаре с тяжелым красным занавесом и круглыми лампами готовились к представлению танцовщицы. Мужчина в костюме с ярко-синим отливом что-то выговаривал девушке в корсете. Рядом переминался с ноги на ногу и махал руками лысый конферансье.

Хонер крутанулась на стуле и протянула Алану бокал с чем-то прозрачным, доверху заполненный льдом. Привстала, чтобы дотянуться до его уха:

– Можешь пить. Я немножко поработала над ним – алкоголь не помешает работе.

– Научишь потом, – с уважением ответил Алан.

Она хмыкнула и закинула ногу на ногу. Поболтала оливку в бокале, потом поправила короткую юбку. Плотные черные колготки и короткие полусапожки делали форму ее ног идеальной.

Через два коктейля и пару неплохих вокальных номеров Алан заметил крупного человека, курсировавшего по залу. Иногда он ненадолго заходил в приватные кабинеты, иногда – обнимал гостей, которые потом прятали что-то в карманы или бросали в напитки. Служба безопасности бара дилера игнорировала. Алан посмотрел на него сквозь полуопущенные ресницы – контур мужчины расплылся, как будто два кадра неровно наложили один на другой. Ладони вдруг зачесались.