Аллегра Геллер – На языке огня (страница 12)
Алан помог Хонер сесть, обошел машину и сел рядом на заднее сидение. Черкнул сообщение знакомому полицейскому, с которым сталкивался на других делах. Он считал Алана кем-то вроде агента разведки, и между ними установились взаимовыгодные отношения.
– А я уже переживал, какую публику придется везти из порта! Так приятно видеть вежливых пассажиров, – рассыпался в любезностях водитель.
По молчаливому согласию о деле не говорили.
Хонер тоже вытащила телефон. Алан поглаживал в руках зажигалку и смотрел, как блики от экрана скользят по ее лицу.
– Дочь сообщает, что я обязана ознакомиться с очередным произведением азиатского искусства, – прокомментировала она, выключая экран. – Зато знаю, какое кино смотрю сегодня вечером.
– А твоя дочь тоже менталист? – спросил Алан.
– У нее нет способностей. Телекинез в стрессовой ситуации может проснуться, и то вряд ли.
Вот так номер. Дочь генерала Ли Чанга, одного из мощнейших магов настоящего времени, и Хонер, которая тоже далеко не бездарность, оказывается не-магом.
– И как это? – вырвалось у Алана.
– Да нормально, – пожала плечами Хонер. – Слушает тяжелую музыку, хочет стать ветеринаром. Или актрисой – в зависимости от дня недели. Сводит отца с ума.
– С ума?.. – повторил он.
– Ну да. Меня тоже. Классная получилась девчонка, – улыбнулась она.
Алан потер грудь, пытаясь избавиться от странного ощущения – как будто увеличилась в размере и потеряла чувствительность воспаленная мышца. Неужели продуло на ветру?
– Вот здесь остановите, пожалуйста, – сказала Хонер и коснулась руки Алана. – Не помогай, выйду сама. До завтра!
Он кивнул и вяло махнул рукой, когда захлопнулась дверь такси.
Он думал о переднике с барочным, винно-красными розами, которые напоминали ему человеческие лица. Алан помнил этот передник, а еще локоть матери, на котором лежала мужская рука. Смотрел с лестницы – прибежал, услышав голос Кеса Брандера, друга семьи, который регулярно приносил ему книги и фильмы. Ему нравилось читать, и слушать Брандера, который мог рассказать то, что оставалось за гранью истории.
– Мы уже обсуждали это, Кес. Я не уйду от него. Прекрати. Он… мой муж… сейчас вернется… – Это мать.
– Анна! – Это Брандер.
Кажется, она переступила с ноги на ногу. Пальцы руки смяли край передника.
– Нет. Я не хочу, Кес. Что было, то прошло.
– Я смогу позаботиться и о тебе, и об Алане. В этих его безумных тренировках нет ничего хорошего.
Вздох. Ее пальцы отпустил передник, рука Брандера подхватила ее ладонь, но она снова вырвалась.
– Алан точно…
– Не продолжай! – почти взвизгнула мать.
Но Брандер закончил:
– … не мой сын?
Ее рука взвилась вверх, раздался хлесткий звук пощечины. Брандер не двинулся, на его щеке горел красный след.
– Ян его ненавидит, – глухо произнес Брандер.
Мать мяла правую ладонь левой. Гладила свои пальцы.
– Тебе не понять. Ты не маг, Кес, – сказала она наконец.
– И только?
– И только.
Его рука потянулась вперед, но остановилась. Брандер развернулся и вышел, аккуратно закрыв дверь.
На кухне стало пронзительно тихо. Скрипнуло дерево – мать села на стул. В холле тикали старинные часы.
А потом что-то грохнуло, разбилось, разлетелось по полу осколками.
Алан вспоминал об этом разговоре всего несколько раз, однажды – посреди трассы, где его высадил рассерженный на очередной промах отец. Тогда он впервые понял, что не знает адреса Брандера, но знает телефон и наверняка сможет найти дом по памяти, если доберется до города сам. Он брел в сумерках вдоль пустынного шоссе и вспоминал, ходит ли здесь автобус, но гудки автомобиля матери, ехавшей следом, решили все за него.
7 Черная курица
Поскольку папку с распечатанными материалами Хонер вчера утащила, Алан закопался в заметках медиков с мест преступлений. Запросил вчерашний отчет, распечатал копии предыдущих и подчеркивал маркером схожие заключения. В конце концов, это было последнее, что он еще не выучил наизусть, поэтому решил попробовать выделить закономерности, написанные на птичьем языке нижних этажей – так получилось, что целители, парамедики и иже с ними заняли подвал старинного здания. Впрочем, помещения у них были самые современные, со светлыми стенами и блестящим оборудованием, наводящим ужас.
Над отчетами приходилось работать с переводчиком. В смысле, забивать незнакомые слова в поисковик и пытаться разобраться. Закончив с анализом видов разрывов кровеносных сосудов, Алан откинулся на кресле, посмотрел на унылые серые секции подвесного потолка и закрыл лицо руками.
Тренькнул телефон.
Сообщение в мессенджере было от Хонер:
И еще одно:
Алан взглянул на часы и набрал:
Строчка «печатает сообщение…» наконец исчезла, и он получил ответ:
Отказавшись от приглашения пообедать вместе с Эммой, Лео и Мальком, Алан распечатал один из сигилов вызова и повесил на доску. Ему нравился именно этот вариант – самый лаконичный, даже избыточно лаконичный: стажер таким бы не смог воспользоваться. Мира из ОВР права, нужен навык. И опыт…
Алан выключил свет – глаза устали от чтения. На улице шел дождь, и вместо солнца в кабинет проникало только серое свечение. Струи скользили по стеклу.
Поскольку других гениальных мыслей у него не было, он снова вытащил перечень огненных магов. Остался последний элементалист с пометкой «1?» в графе «Категория». Алан открыл систему учета и ввел имя – вернее, кличку. Берзем.
Наемник. Имя неизвестно. Происхождение неизвестно. Два года назад он появился в Эскале и, убегая от преследователей, сжег старинную церковь. Следователи по следам пожара предположили, что у него первая категория. Дело было громкое, сильнее всех возмущались, конечно, прихожане. Да и церковь была объектом культурного наследия.
Берзему приписывали поджоги еще нескольких церквей и четыре убийства, совершенных при помощи огня, но прямых доказательств не было.
Фотографий тоже.
Складывалось впечатление, что этот маг убивал за деньги, а здания поджигал – для удовольствия.
Алан отвернулся от экрана, откинулся в кресле и вытянул ноги вперед.
Интересно, как это – спалить целое здание?..
Над ладонью возник маленький огонек.
Если ты огненный маг, к скрытности быстро привыкаешь. Никому не стоит говорить о той щекотке и дрожи в пальцах, которая возникает внутри за мгновение до появления огня. О чувстве безграничной власти, когда стихия наконец становится подвластна тебе.
И уж точно не расскажешь о том возбуждении, которое охватывает тебя вместе с пламенем. Как по рукам и спине бегут мурашки, мышцы приходят в тонус, рот наполняется слюной и иногда чертовски сложно…
– О, как у тебя тут уютно.
Вот это на редкость не вовремя. Алан сжал ладонь и огонек исчез.
Хонер бросила пальто на вешалку, подошла ближе и положила на стол пухлую папку с материалами дела. Не найдя гостевого стула – Малек утащил его, чтобы копаться на стелажах – присела на краешек стола. Хонер не касалась Алана, но ему казалось, что он чувствует ее тепло сквозь ткань брюк.
Ну как же не вовремя…
– Гхкм, – прочистил горло Алан, стараясь не менять позы, и кивнул на доску. Там висели фотографии красных пятен, которые когда-то были людьми. Хонер проследила за его взглядом.