Аллаида Дюкова – Шантаж в цифрах (страница 14)
Она смотрелась несовершенным пятном среди белого изящества, расположенная между статуей скульптора и его работой, и сразу же бросалась в глаза. Франческа не была уверена, что вездесущие сотрудники правоохранительных органов, сейчас осматривающие округу, позволят ей подойти ближе. Но даже с расстояния в несколько метров, прищурившись, Ришар разглядела кровавую борозду, словно от удавки, на тонкой шее блондинки. Этого было достаточно, чтобы понять: пока они бродили по дворцу, устроительница выставки была безжалостно задушена. Не в силах отвести взгляд от развернувшейся перед ней кошмарной сцены, она уловила едкий, как капля яда, голос Монца, вонзившийся в подошедшего Антонио:
– Не выдержал её воплей, наконец решил прикончить?
– Кричала она разве что в постели, и меня, знаешь ли, это вполне устраивало, – усмехнулся Руссо, лениво обводя взглядом тело женщины. Франческа силилась понять – то ли политик пребывал в оцепенении, воспринимая трагедию сквозь мутную призму шока, то ли ему было попросту наплевать на то, что его женщина, с которой ему приписывали долгий роман, теперь мертва. – Я вышел позвонить, когда это случилось. Камеры должны это подтвердить. Эти шавки уже отправились изучать записи.
Мужчина испепелил взглядом проходящего мимо офицера, словно требуя немедленно найти виновного, подтвердить их невиновность и испариться в вечернем тумане. Какие уж тут добрые пожелания? Франческа, заметив эту вспышку ярости в его глазах, окончательно убедилась: Руссо далеко не безразличен к этой смерти. Просто он держался, натягивал маску безразличия, верный привычному образу.
Звук сообщения на телефоне Альберто вырвал Ришар из оцепенения, и она вдруг вспомнила о своём собственном телефоне, забытом после ванной из-за неожиданного визита полицейского. Доставая аппарат из сумочки, она нахмурилась, увидев на экране издевательский стих:
Нахмуренные брови королевского наследника вторили её собственному смятению. Их взгляды, потерянные и растерянные, впивались в экраны телефонов, тщетно пытаясь разгадать смысл четверостишия. Единственная нить, за которую отчаянно ухватилась мысль, сорвалась с её губ тихим шёпотом:
– Мастерская?
– У неё их было несколько, но одна точно здесь. В северной пристройке для прислуги, – отозвался Альберто, чьи познания о дворце казались безграничными. Когда Оливия стала владелицей музея, она попросила у Монца разрешения переоборудовать её под свою мастерскую. Тот дал согласие без колебаний, полагая, что ничего дурного не случится, если он позволит вдохнуть жизнь в заброшенное крыло, не видевшее применения более полувека.
– Они не дадут вам и шагу ступить, пока не убедятся в вашей непричастности, – Антонио снова бросил взгляд, полный нескрываемого раздражения, на снующую вокруг суету представителей власти, разбивая вдребезги робко зародившееся решение.
– Если идти через них… – в голосе Альберто зазвучали победные нотки. Кто, как не он, досконально знает все потайные ходы и выходы в резиденции собственной семьи? Им вовсе не обязательно прокладывать путь сквозь строй полицейских, чтобы добраться до мастерской Оливии. Легкая усмешка скользнула по его губам. Блондин развернулся, вновь внимательно сканируя взглядом безупречную гладь стен. Где-то здесь, в этом лабиринте полированного камня, скрывалась потайная дверь, ведущая в укромный коридор. Архитектор, возводивший эту резиденцию для монархов, получил строжайшее распоряжение: построить дворец таким образом, чтобы в случае нападения любой из наследников, слуг и особо важных гостей мог беспрепятственно покинуть здание, избежав участи жертвы восстания. И он преуспел. Практически в каждой комнате таилась потайная дверь, словно шепчущая о возможности бегства. В смутные времена правления последнего короля многие слуги, словно тени, скользили этими секретными путями, чтобы быстрее перебираться из комнаты в комнату, минуя людские скопления и зоркие взгляды.
Искомый путь наконец проявился. В серо-зелёных омутах его глаз мелькнул отблеск триумфа, когда взгляд зацепился за едва заметный выступ, притаившийся за очередным гипсовым изыском Оливии. Он коротко кивнул Руссо, жестом приглашая Ришар следовать за собой. Поймав на себе настороженный взгляд полицейского, он обманчивым движением притянул женщину к себе, создавая иллюзию мимолетного, украденного поцелуя. Франческа едва слышно зашипела от этого представления, но промолчала, прекрасно осознавая, что за ними неотрывно наблюдают, по меньшей мере, тридцать чужих глаз.
Дождавшись, пока всё внимание сотрудников власти наконец переключится с них на дальнейший осмотр, Альберто в один шаг приблизился к нужному месту. С тихим, почти неслышным щелчком дверь распахнула свои объятия, пропуская их в узкий, сумрачный коридор. Пыль веков ударила в нос, а взгляд выхватил нити паутины, лениво свисающие под высоким потолком. Потайной ход был тесен, не шире метра – и это понятно: чтобы скрыть его от любопытных глаз, его необходимо было сделать максимально незаметным, но всё же пригодным для человека.
Франческа ступала следом за королевским наследником, стараясь не нарушить тишину древних коридоров. Ей чудилось, будто пару веков назад здесь, словно призраки, скользили королевские слуги, незаметные тени, исполнявшие свой долг. Наверняка и предки Монца, будучи детьми, так же забавлялись в этих каменных лабиринтах, пока росли в стенах дворца, впитывая его историю и тайны.
Шаг за шагом они пробирались сквозь лабиринты коридоров, пока не достигли деревянной лестницы, ведущей вниз, – казалось, она вот-вот рассыплется от любого прикосновения. Альберто, не выказывая ни тени колебания, спустился на несколько ступенек, протягивая руку к застывшей женщине. В полумраке таинственно поблёскивали его серо-зелёные глаза.
– Этой лестницей не пользовались целую вечность, будь осторожна.
Женщине хватило мгновения, чтобы отдернуть руку, словно коснувшись раскаленного железа, и судорожно вцепиться в юбку, приподнимая её над щербатыми вековыми досками. Монца безмолвно вздохнул, продолжая спуск. В голове, словно на наковальне, отчаянно билась мысль: что он сделал? Неужели мимолетное знакомство, случившееся несколько недель назад, где он позволил себе обронить пару неосторожных слов, так её оскорбило? Или Летиция успела сплести вокруг его имени клубок лжи, представив его воплощением порока и греха, внушив ей отвращение? Он всё ещё надеялся, что то, что произошло меньше часа назад, позволит им хоть немного довериться друг другу, ведь они оба – заложники этой проклятой ситуации, где даже собственная жизнь им не принадлежит. Его мысли хороводом вились вокруг образа владелицы глянца, чьи шаги, словно эхо, отдавались за спиной. Вопросы клубились в горле, так и не находя выхода. Вместо этого он вновь и вновь прокручивал в памяти недавние события, вспоминая тот мимолетный страх, мелькнувший в её глазах после прочтения сообщения. Отчаянные, импульсивные действия, словно попытка бежать от чего-то… забыться? Чем больше он погружался в эти размышления, тем гуще становился туман непонимания.
Франческа по-прежнему хранила молчание, лишь плотнее сжимала губы. Покорно следовала за ним, доверяя его воле и позволяя уводить себя всё дальше в лабиринт дворца. Лишь на это мгновение она готова была положиться на него. Остановившись, блондин осторожно приоткрыл дверь, выглянул, чтобы оценить их местоположение, и тут же вернулся обратно.
– Бальный зал. Если выйдем, попадём в поле зрения камер, так что вернёмся назад. Осталось совсем немного.
Она верила каждому его тихому слову. Кто, как не он, знал эти коридоры, как свои пять пальцев. Ей почти захотелось спросить, сколько времени ушло на то, чтобы карта всей резиденции отпечаталась в его памяти, но она тут же отбросила эту мысль. Она не хотела знать ничего о его жизни.
Они шли ещё несколько минут, лавируя в извилистых коридорах, пока не достигли заветной двери. Наследник престола отворил её, бросив оценивающий взгляд внутрь. Возблагодарив свою цепкую память, сохранившую хитросплетения дворцовых переходов, он пропустил женщину вперёд.
Они прибыли. Бывшие покои королевской прислуги, ныне преображённые руками Сальви в скульптурную мастерскую. Обветшалые стены, словно хранящие дыхание времени, создавали неповторимую атмосферу творчества. Очевидно, Оливия не желала ничего менять, оставив всё в первозданном виде. Всюду – скульптуры, статуи, множество незаконченных работ, словно тоскующих по прикосновению мастера, ждущих его возвращения, чтобы обрести завершённость.
Ришар внимательно осматривалась, её взгляд скользил по мраморным и гипсовым изваяниям. Одни покоились на полках, другие возвышались на столах и подставках. В центре мастерской доминировала большая, незавершённая статуя, окружённая инструментами и материалами, – творение, которому не суждено было украсить выставку. Оливия не успела.
Брюнетка приблизилась, чтобы рассмотреть творение вблизи. Скульптура мужчины в строгом костюме и галстуке. Склонив голову, он обречённо смотрел в пустоту. Складки пальто, каждая деталь одежды казались живыми. Монца тихо хмыкнул, обойдя незаконченную работу.