Аллаида Дюкова – Шантаж в цифрах (страница 13)
– Здесь более двухсот тысяч томов. Часть собрана королём Карлом Альбертом, – сказал Альберто, прислонившись к косяку.
– Потрясающе, – прошептала Ришар.
Он наблюдал, как она увлекается, устремляясь к витринам. Её равнодушие задевало.
– Знал ведь, что зацепит! – Он заметил её хмурый взгляд. – Что-то не так?
– Нет, ничего, – глухо ответила она.
Ей хотелось спросить, зачем этот спектакль, но она знала ответ. Пока он держит колкости при себе, его можно выносить. Закончив осмотр, она вернулась к дверям.
– Куда дальше?
– Весь дворец в нашем распоряжении, – с деланным безразличием пожал плечами Альберто. Лишь бы её мысли не возвращались к утреннему сообщению, вырвавшему его из сна:
Он и не против, только покоя не даёт её ненависть, причину которой хочет выяснить.
Её ладонь указала на правый коридор.
– Что там?
– Тронный зал, зал аудиенций и зал совета, – отозвался Альберто. Он провёл здесь детство.
Тронный зал ослепил позолоченной роскошью. Потолок, расписанный фламандским мастером, трон, обитый алым бархатом. Золото кричало, подавляло. Альберто, щурясь, тихо фыркнул.
– Вот она, гордость итальянских королей… – в его словах сквозило презрение.
Он позволил ей окинуть взглядом зал и двинулся дальше.
– А это Зал Совета, некогда спальня герцогини.
Комната разительно отличалась. Резьба в изумрудных тонах, хрустальная люстра, камин из каррарского мрамора. Франческа опустилась на изумрудный диван. Альберто присел рядом.
– Значит, все твои предки жили здесь?
– До падения монархии в 1946 году. После – где придётся, но всегда в Турине, – его голос смягчился.
Он ждал очередного вопроса о богатстве, титулах. Но Ришар молчала. Ей было всё равно. И это задевало.
– Ты тоже решил остаться здесь? – её голос был равнодушен, но глаза выдавали другое.
– Мой дом напротив дворца. Хочешь, и там экскурсию проведу? – не удержался от колкости. Презрение на её лице заставило добавить: – Это шутка.
Франческа тихо усмехнулась и вскочила.
– Наверняка она срабатывает со многими. Не зря ты часто в светских хрониках.
Он смотрел на её спину. Она задела его.
– Я не такой плохой, как ты думаешь.
– Я думаю, ты ещё хуже, раз оказался в той же ловушке, что и я, – сухо отрезала она.
В ответ – молчание.
В сумочке завибрировал телефон. Она посмотрела на экран и не сдержала шипение.
Ссылка открыла статью, которой не должно было существовать. Она вернула её на шестнадцать лет назад. Кошмар, от которого избавилась только после двадцати лет. Буквы плясали перед глазами, превращая её в испуганную двенадцатилетнюю девочку. Это никто не должен увидеть.
Резко развернувшись, она лихорадочно убеждала себя, что это необходимо. Забудет всё, как только это закончится. Монца стоял, обдумывая её слова, и вздрогнул, ощутив её ладонь на своей шее.
– Если хотел меня трахнуть, придумай, где это сделать прямо сейчас.
В её зелёных глазах – отблеск уязвимости. Он проглатывает вопросы и тянет её к первой попавшейся двери. За ней – роскошная ванная комната в классическом стиле. Стены в глубоком синем с золотом, чёрно-белая плитка, хрустальная люстра. Но величие дизайна сейчас не занимало их. Он усадил её на холодную мраморную тумбу, всматриваясь в её лицо. Она отводила взгляд, дрожь выдавала смятение. Закрыв глаза, она судорожно вздохнула и потянулась к его ремню.
Он увидел это мимолетное колебание. Обхватив ее ладони, мужчина замирает, в замешательстве глядя в ее лицо. Казалось бы, радуйся, глупец, ведь все идет по твоему сценарию, но эта внезапная уступчивость рождает смутное беспокойство. Впрочем, секунды хватает, чтобы отогнать прочь ненужные мысли. Глупо отказываться от дара, который тебе преподносят. Он тряхнул головой, разжимая хватку, освобождая ее руки, которые тут же возобновляют прерванное движение. Ее жаркое дыхание обжигает шею, посылая дрожь по позвоночнику.
Воздух в ванной комнате сгущается от напряжения, когда к ее частому дыханию примешивается и его сбитое. Мужские руки, опьяненные предвкушением, скользят по бедрам, проникая в разрез длинной юбки, наслаждаясь податливой мягкостью плоти. Нет сил даже удивиться отсутствию нижнего белья – наверняка, все дело в деликатной ткани наряда, сквозь которую предательски проступали бы полоски, выдавая секреты при каждом движении.
Обхватив ее бедра, он притягивает Франческу ближе, утыкаясь лицом в изгиб шеи, зарываясь носом в водопад ее темных волос. Легкий аромат жасмина и корицы тут же оплел его чувства. Исконный запах, пробуждающий влечение, – дар, которым француженка владела от природы, не прибегая к ухищрениям парфюмеров, составляющих духи с этими нотами. Вдыхая глубже, Альберто чувствует, как этот аромат заполняет легкие, расслабляя и одновременно разжигая его и без того пылкое воображение. Кажется, он теряет рассудок, осыпая ее шею невесомыми поцелуями, вызывая в ответ тихий, приглушенный стон.
Ему не нужно слов, ей – притворной безмятежности. Это безмолвная сделка, негласная помощь, продиктованная лишь одним: необходимостью сохранить свои тайны. И ей противны уверенные прикосновения, эти ласковые, изучающие касания, скользящие по коже, словно огонь. Ему ненавистны поцелуи, дорожкой спускающиеся по ключицам и шее, от которых тело невольно вздрагивает. Ей не нужно его тихое, звериное рычание, когда ее ладони, осмелев, замирают у пряжки его ремня. Его не волнует желание оказаться внутри нее. Они лгали всегда, оберегая то, что должно было быть погребено в памяти, и продолжают лгать сейчас, задыхаясь друг в друге в оглушающей тишине ванной комнаты.
Франческа клялась забыть всё, когда выгибалась в его руках. Альберто обещал себе держать дистанцию, когда второй ладонью зарывался в её волосы, чтобы взглянуть в глаза. Возбуждение било в голову. Шантаж? Плевать. Выставка? Плевать вдвойне.
Ритуал, отточенный годами. Пальцы дрожали. Ришар молчала, лишь закусив губу. На щеках проступил румянец. Стон вырвался, когда тело почувствовало его. Каждый толчок проникал глубже. Светлые волосы щекотали кожу. К её стонам примешивался его шёпот о том, как она прекрасна, – шёпот, путающий мысли.
Каждое движение его бёдер отзывалось в ней новым стоном, заставляя вцепляться пальцами в его спину. Улыбка расцвела на его губах. Он чувствовал, как кровь пульсирует в унисон с каждым её вздохом. Все ощущения были словно впервые. Что с ней не так? Почему эта ненавидящая его француженка так хороша? Почему этот спонтанный секс дарил больше наслаждения, чем ночи с другими? Почему он цепенел от каждого её сдавленного стона?
Он попытался найти ответ, заглянув в её глаза. Зелёные озёра были затуманены. Её губы искусаны до крови в попытке сдержать звуки. Оргазм настиг её, когда движения Монца стали резкими, глубокими. Ришар не сдержала протяжного стона. Альберто излился следом, не спеша покидать тёплый плен.
Он ловил дыхание, затем выпрямился, отпуская её талию.
Едва он отошёл, женщина спрыгнула с тумбы и спешно привела себя в порядок. Ладони нервно разглаживали блузку, поправляли юбку. Повернувшись спиной, она дала ему возможность замести следы. Он отправил презерватив в урну, застегнул ремень. Она застыла у двери молчаливой статуей.
Он прочистил горло.
– Может, поужинаем? Мой дом недалеко.
Франческа даже не обернулась, вздрогнув плечами. Телефон в сумке снова завибрировал, но она не хотела знать, что там. Если её решение было ошибкой, то сообщение таило угрозу. Только вот казалось, что жизнь она сломала уже сама.
Повернув голову, она искоса посмотрела на него. На языке были едкие слова, но она не могла их сказать. Слова ранят острее ножа. Возможно, он не такой плохой, но не в её глазах. Вздохнув, она отвернулась.
– Благородно, что после всего ты стремишься накормить девушек, но я откажусь.
За спиной раздалось понимающее хмыканье.
Приблизившись, он коснулся носом её макушки.
– Когда-нибудь ты объяснишь мне причину своей ненависти. Если это из-за Летиции – прошу прощения.
Франческа едва сдержала ответ. Нет, дело не в сестре. Она оставила всё без ответа, рванувшись к выходу.
Но стоило распахнуть дверь, как она наткнулась на полицейского.
– Что вы здесь делаете? Эта часть закрыта… – голос оборвался, когда он узнал Монца. – Господин Монца, то, что вам позволен вход, не означает, что можно водить сюда посторонних.
– Вообще-то, можно. И сомневаюсь, что у вас есть полномочия мне запретить, – в одно мгновение Альберто преобразился, оттеснив Франческу за спину.
В глазах полицейского читалось желание возразить, но здравый смысл подсказывал, что представитель монархии всё ещё облечён властью.
– Тем не менее, что вы здесь делали?
– Мне раздвинуть ноги и продемонстрировать? – бросила Франческа, не в силах сдержать сарказм. Со стороны Альберто донесся короткий смешок.
– Воздержусь. Всех прибывших просят собраться в зале скульптур. Немедленно.
Полицейский фыркнул и ушёл.
Chapter 8
Поднимаясь на второй этаж, где Оливия разместила свою выставку, Франческа Ришар обвела взглядом помещение. Толпа заметно увеличилась, и теперь в ней преобладали люди в форме. Полицейские, словно коршуны, оцепили залы сигнальной лентой, превратив их в подобие места преступления. Женщина боялась подтвердить свою зловещую догадку, но взгляд, будто магнит, тянулся к дальнему углу. И вот, возле той самой скульптуры, покорившей её сердце с первого взгляда, лежала Оливия Сальви. Неподвижная. Бездыханная.