Алла Завитаева – Пролетая над городом (страница 4)
Ох, как не люблю я эту демонстрацию собственных возможностей! Ещё одна улыбка охальнику – и его любимый, всего неделю как подлеченный радикулит дал о себе знать, да так, что бедняга схватился за спину, и плотоядное выражение его лица сменилось страдальческим. Мне стало даже немного стыдно. Когда выйдем из кафе, надо будет вернуть всё назад. Ничего, даже здоровее будет.
Ребёнок получил полную сатисфакцию: мол, знай наших. Мы обсудили сегодняшний день, договорились о следующей встрече. Это чудовище шантажом вынудило меня дать обещание поучить его летать. Мы уже полгода препираемся на эту тему. Молод он ещё. Да и сама идея учить дракона летать всегда казалась мне немного абсурдной. Я грешным делом хотела отложить это до осени. Подрастёт маленько, да и падать на кучи листьев приятнее, чем на асфальт. Но после угрозы попробовать самому, да ещё с крыши, я сломалась.
Мы медленно и с чувством допили свой кофе, после, довольные жизнью и друг другом, без эксцессов добрались до Васьки. Я забросила ребёнка домой. Вырваться от хлебосольной Арчибальдовны,не попробовав фирменную рыбу по-польски, не представлялось возможным. И спустя ещё два часа я, обожравшаяся, но с чистой совестью, отправилась спать.
К тому моменту, когда я оказалась на Рубинштейна, сил у меня осталось только на то, чтобы с горем пополам умыться и, даже не проверив электронную почту, лечь спать.
Справедливости ради надо сказать, что бармен к концу смены был расколдован.
Ночь мягко убаюкала меня. Я заснула.
Мне снился сон…
Музыка пронзает пространство и, переплетаясь с выкроенными по косой закатными лучами, окружает плотным коконом полусчастья-полутоски. Я сижу на спине сфинкса. Где-то внизу плещется Университетская набережная, совершенно пустая и почему-то вся вымощенная булыжником. Тенями проносятся пустые трамваи, всплескивая распахнутыми дверцами. Тёплая спина Большой Загадки, словно спинка роскошного кресла,– идеальная опора. Я смотрю в небо. Ветер разметал мои волосы, сбросив пряди на лицо. Нева застыла огромным куском серого панбархата. Вдруг что-то словно толкает меня. Я смотрю вниз и вижу Его. Он далеко, но я чётко вижу каждую чёрточку его досель невиданного, но до обмирания родного лица. Большие, очень яркие серые глаза под сходящимися над переносицей высокими бровями, нервные, жёсткого рисунка губы, резкие контуры скул и подбородка. Полуулыбка. Бесстрашие вплоть до дерзости, восхищение и капля недоумения – всё это выражено в его взгляде. Он протягивает ко мне руки, и я слетаю вниз. Он подхватывает меня, и мир взрывается. Ничего не было и не имело смысла, я не жила, не существовала до этого момента, прошедшее – ненужный скомканный карандашный набросок. Он очень высокий. Я смотрю на него снизу вверх – непривычно, безумно приятно. Он не подавляет, весь лёгкий, ладный, словно устремленный ввысь. Он говорит, я ничего не слышу, только смотрю, вдыхаю его запах, и мне хочется плакать. Я люблю, мне больно, я умираю, я счастлива. Откуда-то появляется старушка – торговка цветами. Он дарит мне розу. Цветок завёрнут в папиросную бумагу, и в этом есть что-то неправильное. Я разворачиваю бумагу – роза тёмно-лиловая, почти фиолетовая. Мы медленно бредём по набережной, подходим к зданию Академии художеств, он просит меня подождать его и входит в огромную дверь. Я остаюсь одна. Мне не плохо, меня просто нет. Я вбегаю в Академию и лечу по тёмному коридору, рыдаю, нигде не могу его найти. Останавливаюсь, в руках у меня роза. Снова разворачиваю цветок – он белый. Я слышу голос любимого, он зовёт меня, я оборачиваюсь…
И просыпаюсь.
Пробуждение было сродни удару под дых. Я сидела в кровати, и горсть утренних лучей осторожно, словно слепой на ощупь, скользила по моему лицу с болезненным любопытством. Сна ни в одном глазу, голова настолько ясная, что впору задачки решать. «Чёрт возьми, что это было?». Как говорится в одном анекдоте, «бывают Сны и просто сны», мой же явно не относился к категории последних.
Со снами в моей жизни вообще связано очень многое. Мне повезло оказаться в числе тех немногих счастливчиков, которые не только видят сны и запоминают их, но и способны использовать приходящую ночью информацию наяву. Нет, не поймите превратно, я не верю сонникам и кухонным толкованиям. Просто, как говорит один мой знакомый волшебник, статистика в нашем деле – это то, что позволяет выжить.
Восприятие сна – очень индивидуальный, интимный процесс. Точно так же, как и ассоциативный ряд. К примеру, для большинства запах цитрусовых связан с зимой, Новым годом, радостью. А у кого-то, кто в детстве был закормлен апельсинами, он вызывает только воспоминание о зуде по всему телу и диатезных пятнах. И дело даже не в том, что ты увидел во сне, а в том, насколько ты способен правильно оценить свои ощущения и доверять им. В моём случае, если сон действительно значим, то реальность подбрасывает мне какие-нибудь ассоциации, детали, словно говоря: обрати внимание, не пройди мимо. Случайность? Возможно.Однако статистика – вещь упрямая, особенно если дать себе труд запомнить и провести параллели между сном, который вызвал чувство чего-то особенного, и ситуацией, которая последовала.
Мой последний сон вызвал не просто чувство чего-то особенного, он был абсолютно реален вплоть до малейших деталей. Ощущения, оттенки света, запахи и, наконец, музыка! Музыка – это вообще чёрт знает что. Музыка во сне – это одно из самых счастливых переживаний в моей жизни, прекрасное и очень редкое. Она никогда не бывает той, которую я когда-либо слышала ранее. Это недостижимо лаконичное, совершенное выражение чувств, не воспроизводимое в реальности.
Но музыка, запах, цвет – всё это частности. Кто Он? Я никогда в жизни не видела этого человека. Больше того, я никогда не испытывала подобных чувств. Влюблённости, любови, любовьки – всё это было, но так… Что за злая ирония – полюбить, почувствовать себя живой и проснуться, понять, что мужчина, с которым всё было бы действительно верно, – тень из сна.
Вариантов было всего два. Или мой сон так и останется данью весне – буйству чувств, стихии, гормонов наконец. Или же что-то грядёт. Что-то, после чего я никогда больше не буду прежней. И, глядя в зеркало, никогда не увижу эту Аську –привычную, понятную, с которой много лет прожила в мире.
Ладно, всё это будет или нет, «я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».
А сейчас мне предстоял ни много ни мало визит в налоговую инспекцию. Есть такая народная примета: если с утра вы встретились с налоговым инспектором, день рискует не сложиться.
Посещение налоговой можно сравнить, пожалуй, лишь с визитом к зубному врачу. С той только разницей, что если на общение со стоматологом пациент хоть как-то мотивирован, то положительные эмоции и налоговая инспекция – две вещи несовместные. Гражданское самосознание в отечестве не скоро поднимется до того уровня, чтобы нормальный, психически сохранный член общества с удовольствием и без принуждения платил налоги.
Сама атмосфера, царящая в коридорах инспекции, удручает чрезвычайно. Коктейль из страха, подобострастия, раздражения, нечистой совести – это что-то особенное. Здоровый человек в такой обстановке становится больным, спокойный – нервным, вежливый начинает хамить и ругаться. Нужно отметить, что в этой обстановке виноваты не столько обитатели кабинетов, сколь посетители. Иногда у меня возникает искреннее чувство сострадания к этим неплохим людям, которые большей частью честно выполняют свою работу. Наверное, неприятно, когда каждый второй приходящий к тебе на приём ожидает подвоха и в уме прикидывает, как проще от тебя откупиться. Дело в том, что при нынешнем законодательстве нарушают все. И почти каждому из тех, кто играет в бизнес, в той или иной форме приходилось давать чиновнику на лапу. Нет, я не берусь утверждать, что берут все, наверное, есть исключения. Правда, в этом случае стоит оговорить, что мы подразумеваем под взяткой. На дверях кабинета одного моего знакомого, отнюдь не налогового инспектора, висело следующее объявление: «Беру взятки! Подношение в размере 100$ оценивается как устная благодарность». Так что это как посмотреть.
На сей раз мой визит к инспектору прошёл в мягкой и дружественной обстановке. Произошло это благодаря моему личному обаянию, хорошему настроению инспектора, вовремя преподнесённому подарку и одному волевому усилию. К счастью, у меня хватило самообладания вовремя прервать мысленно произносимую формулу для превращения противного ехидного старикашки в гибрид крысы и ёжика.
Пользуясь тем, что я оказалась на Васильевском острове – Ваське в просторечии, – я решила посетить место действия Сна, а заодно встретиться с Ингой.
Декорации были те же: набережная, сфинксы, Академия. Только сизо-серое освещение да случайные прохожие, бредущие куда-то по своим делам, добавляли десять отличий картинке. Поприветствовав сфинксов-египтян и ассирийцев-грифонов, я спустилась к самой воде и послала зов Инге.
Хотите, я расскажу вам сказку о русалочке? Нет, всё будет совсем не так, как у Андерсена.Навряд ли столь же поэтично, но с гарантией: не так грустно. Так вот, в недалёком сопредельном государстве, в прекрасном городе на берегу Балтийского моря жила-была русалочка – молоденькая, умненькая и очень независимая. Училась она в университете на факультете мировой художественной культуры, училась-училась, да и закончила его на отлично. В подарок по поводу окончания университета родители отправили её на недельку в Санкт-Петербург. Приехала русалочка в наш город и влюбилась в него. Да так влюбилась, что решила остаться здесь навсегда. Вроде бы всё было против такого решения: и вода в Балтийском море чище, чем в Неве, и её родной старый город куда уютнее неприступного Питера. И, несмотря на то что там, дома, остались друзья и родители, поняла русалочка, что именно это место на синем шарике самое подходящее для неё, и осталась. Не обошлось, конечно, без принца, но, если говорить о главном, то вон их сколько, принцев, а Город – он один такой.