Алла Щербакова – Проклятие Святой Софии (страница 9)
– Не буду спорить, химозной наркотой не увлекаюсь. А вот рюмочку Адвоката…
– Щас! Нам твоих адвокатов Бережковских хватило, чтобы еще и гадость с таким названием пить. Вон, чаю налей, и хорошо! С ромашкой, от нервов. Слава богу, в нашей семье все люди приличные, без закидонов.
В эту секунду последний кусочек сала лег на край тарелки, и Мальвина подняла глаза вверх, упершись взглядом в Инессу.
– Да, – медленно произнесла она ядовитым тоном, – В нашей-то семье все приличные и без единого закидона.
Мгновенным движением Андрей схватил кусочек сала с тарелки и сунул в рот, оно оказалось необыкновенно вкусным. Он потянулся и быстро утащил еще один. Возмущенная Мальвина не успела даже хлопнуть его по руке.
– Прекрати воровство! Аппетит перебьешь. И вообще, идите отсюда, идите. Ужин через полчаса.
Ни Инесса, ни сыщик не обратили на недовольство Мальвины никакого внимания, и она переметнулась на Веру Матвеевну:
– Верушенька, тебе стоит ускориться, пока твой сыночек со своей мадам меня не съели. Двигайся расторопнее, всхуднешь немного заодно.
Если бы вместо матери сыщика в кухне находилась бы петарда, она не полыхнула бы так сильно.
– Это кто мне тут будет указывать на худобу, а? На себя глянь, тощая селедка! Теперь понятно, чего ты балерину защищаешь, сама также морду размалюешь, и фьють! К очередному мужику в койку. Прошмандовка!
С этим заключительным аккордом мать сыщика вонзила нож в разделочную доску. Лезвие загудело, а вошедший на кухню сосед Зяма осторожно попятился назад. Пиджак, как обычно, болтался на его тощей фигуре, но карман слегка оттопыривался, выдавая очертания чекушки. И от наметанного взгляда Веры Матвеевны это не ускользнуло. Мгновенно переключившись на новую мишень, она двинулась к соседу, угрожающе покачивая бедрами.
– Веруша, да я пять капель, для аппетиту…
Вялое бормотание никак не могло остановить лавину, в которую превратилась мать Андрея, раззадоренная Мальвиной. Как по волшебству, в руке ее возникла длинная скалка, и даже сыщик не успел заметить, когда мать успела ее взять из закрытого кухонного ящика.
– Ставь сюда, – непререкаемым тоном Вера Матвеевна обратилась к соседу, указывая концом скалки место на краю стола.
Спорить в этой ситуации не стал бы даже Чикатило. Зная норов соседки, Зяма дрожащей рукой осторожно поставил наполовину пустую бутылку и отступил подальше.
– Алкаши! – припечатала Вера Матвеевна, взглядом явно включая в этот круг и остальных присутствующих.
Притихшие домочадцы занимались своими делами. Мальвина успела сварить кофе, а Андрей с Инессой – съесть по несколько ломтиков сала. Успокоенная на некоторое время Вера Матвеевна милостиво позволила соседу занять место за столом, убрала скалку и вылила водку в раковину. С трагическим выражением на лице Зяма проводил глазами прозрачную струйку, утекающую в слив, и тоже переключился на сало. Тарелка опустела.
– Нет, вы обнаглели! – ставя чашки с кофе на стол, Мальвина повернулась к матери сыщика, – Где ты покупала эту вкусноту? Ни кусочка не осталось, эти проглоты все схомячили.
Гневную речь тети прервала трель домофона, и Андрей расслабился. Нехорошо вышло, но не страшно, она не умеет злиться подолгу.
– Наверное, Денис приехал, – отвел он беседу от опасной темы съеденного сала, – Как обычно, голодный.
Пригладив и без того идеально уложенные в каре волосы, Мальвина прошествовала в прихожую, чтобы открыть дверь. Попутно глянув в зеркало, она недовольно нахмурилась, заметив при боковом освещении новую морщину. Конечно, она уже не девочка, но и в ее возрасте можно выглядеть ухоженной дамой, не распускаться, как солоха.
– Привет, Дениска. О, ты с Валентиной! Проходите… Да не топчите вы, грязи натащили! Вот швабра, чтобы через минуту все блестело!
Под ворчание Мальвины и скрип тряпки Вера Матвеевна успела накрыть на стол, и все расселись в тесном кругу. Рядом с высоким рыжим Денисом его подруга казалась серой мышкой. Тонкая, низенькая и абсолютно бесцветная девушка в круглых очках напоминала одновременно зануду-зубрилу и дикобраза. Она недавно постриглась, и от влаги на улице ее волосы торчали в разные стороны. Мальвина посмотрела на прическу Вали неодобрительно, но сумела промолчать.
Гречневая каша, томленая в духовке с поджаркой из говядины, вмиг разлетелась по тарелкам.
– Масло сливочное не забудьте, – напомнила Вера Матвеевна, откидывая с противня полотенце.
Под полотенцем прятался румяный пирог с капустой и вешенками.
– Отрежь мне уголок, – попросил Андрей, – Чтобы с корочкой.
– Теть Вер, а мне два! – поднял голову от гречки Денис.
Умилительно посмотрев на парня, Вера Матвеевна ловко нарезала пирог и выложила на большое блюдо. Зяма потянулся первым:
– А мне серединку, где начинки побольше. Помнится, когда я чалился в восемьдесят девятом, нас один раз кормили пирогами. Комиссия из райцентра прибыла, надо было показать, как хорошо питаются заключенные. Так мой кореш Миха-Матрос взял и в пирог гвоздь сунул, он тогда на кухне помогал поварам. Постебаться захотелось. Ну и попался этот кусок председателю…
Громкий хлопок оборвал его рассказ, все вздрогнули, а Зяма испуганно взглянул на Веру Матвеевну. Она отложила в сторону разделочную доску, которой только что ударила по столешнице.
– Опять ты за свои зековские байки взялся? – грозно осведомилась мать сыщика, – Тут дети, женщины.
– Да пусть рассказывает, интересно же, – попытался возразить Денис, но быстро уткнулся обратно в тарелку под угрожающим взглядом Веры Матвеевны.
Она, наконец, села за стол к остальным, взяла вилку и добавила нравоучительно:
– Интересно в театр ходить, книги хорошие читать. А не про тюрьму слушать, мозги засорять!
– Солженицын как раз про тюрьму написал. Это плохая книга? – спросил Денис.
– Не про тюрьму, а про концлагеря, – поправила Вера Матвеевна, – Не надо сравнивать великого писателя и никчемного воришку. Разные у них уровни.
Обиженно отодвинув тарелку, Зяма поднялся из-за стола и одернул пиджак. С трагическим выражением на лице он повернулся и сделал вид, что утирает слезы.
– Конечно, Веруша. Я недостоин есть с тобой за одним столом. У меня не тот уровень! Стоило раз в жизни оступиться, и вот… От меня отвернулась последняя близкая душа!
Вскочив, Мальвина бросила уничтожающий взгляд на растерявшуюся мать сыщика.
– Зямочка, ну ты чего? Веруша пошутила, она ведь как брякнет что-нибудь! Да, Веруша? – с нажимом спросила она.
– Да, да, – торопливо подтвердила Вера Матвеевна, дожевывая кусок мяса, – Пошутила неудачно. Ты кушай, Зяма, пирог стынет. Давай я тебе чайку подолью горяченького…
Мир восстановился, и все продолжили ужинать. Инесса не принимала участия в семейных разборках. Она не ощущала себя частью этой компании, хотя греться в тепле этих людей было непривычно приятно. Наверное, это и есть настоящая семья, даже если не все ее члены связаны родством. И они приняли ее в свой круг, хотя Инесса уже не надеялась обрести близких людей1. Потерять их будет трудно, смириться с этим – почти невозможно.
Незаметно выскользнув из кухни, пока все были заняты салатом, она тихо прошла в спальню Андрея и расстегнула свой чемодан. Среди сложенных стопок одежды корпус ружья совершенно потерялся. МЦ-5 двадцатого калибра, единственная дорогая вещь, с которой связаны не самые лучшие воспоминания. Отточенными движениями Инесса проверила, заряжено ли оружие, ласково погладила деревянную муфту, не забывая контролировать окружающую обстановку. Ей не требовалось оборачиваться или прислушиваться, навыки сканирования пространства были отточены настолько, что не требовали дополнительных усилий.
На кухне шел неспешный и добродушный спор о целесообразности просмотра новостей. Вера Матвеевна считала их избыточно жестокими, Зяма – напротив, лживыми и неполными, остальные предпочли не вмешиваться в дискуссию.
Неторопливо и тщательно Инесса спрятала ружье за диваном, убедилась, что случайно увидеть или задеть его нельзя, для этого нужно складывать или отодвигать мебель. Вряд ли Серов будет делать перестановку в ближайшие дни.
А потом это станет неважно.
***
Валя сидела рядом с бойфрендом и занималась поиском общей информации о центре имени Святой Софии, упоминаниях в прессе, новостях. Время от времени они с Денисом обменивались короткими фразами касаемо того, подходят сведения шефу или нет. У них уже набралось с полсотни разных статей, вполне достаточно для общего впечатления, и Денис занялся соцсетями сотрудников.
– Это же необъятный объем работы, – заметила Валя, проглядывая страницы.
– Не парься, мы не будем вручную все это шерстить, так до пенсии не управимся. Я нейросетку написал, она нам выловит нужное.
– Знать бы еще, что это – нужное!
– Это шефа головная боль, что велит, то и будем искать. А пока он не пришел…
Рука Дениса игриво пробежалась по спине девушки и переместилась на грудь. Именно в эту секунду и раздался скрип двери, означающий, что вид нужно принять деловой, серьезный и крайне занятый.
– Опять обжимаетесь? – заметил Андрей.
За ним вошла Мальвина, вкатила столик с расставленными чашками, кофейником и печеньем, Денис тут же схватил три крекера и снова уткнулся в монитор.
Пытаясь реабилитироваться, Валентина подвела итоги:
– Получается, в этой больнице за последнюю неделю исчезли электронные записи из историй болезни почти сотни пациентов. Умерла абсолютно здоровая женщина, как ее там… Мария Филипчук, и причину смерти патологи установить не смогли. А еще там обитает привидение, которое все это творит. Что косвенно подтвердила ваша тетя Эльвира.