Алла Щербакова – Проклятие Святой Софии (страница 10)

Обобщенное изложение событий прозвучало бредово, и Мальвина поспешила вмешаться:

– Разумеется, это чушь. Врачи левачат, трясут деньги с пациентов или лечат неправильно. Вот и документы «теряются». Люди без причины не умирают, а вот установить ее кому-то мозгов не хватило. Мало ли сейчас безграмотных врачей! И привидений никаких не существует. Так что дело состоит всего-навсего в том, чтобы схватить за руку недобросовестного доктора.

Все замолчали, ожидая решения Андрея, но он не спешил с выводами. Партнеры забыли упомянуть еще одну проблему, которая мучила главного врача. Пациентка с загадочным заболеванием и мужем-уголовником. Если ее не смогут вытянуть, этот самый муж способен убить лечащего, а заодно и главного врача. Этот факт Анатолий Ефимович сообщил первым, обратив на него особенное внимание. «Леонид Ковач – фигура небезызвестная как в медицинских, так и в криминальных кругах. В супруге души не чает, она для него единственный в мире любимый человек, и даже малознакомые люди очень быстро понимают, что не стоит лишний раз смотреть в ее сторону».

Страх за собственную жизнь был Андрею вполне понятен, а вот как можно помочь – абсолютно не ясно. Но главврач пояснил, что от сыщика требуется всего лишь присмотреться к этой пациентке, не происходит ли вокруг нее чего-нибудь странного. Почему-то ей не смогли поставить диагноз несколько вполне грамотных докторов, и Анатолий Ефимович подозревал, что дело нечисто.

– Людмила Ковач, – пробормотал он, вспоминая имя этой подозрительной пациентки.

Сообразительный Денис тут же открыл файл с данными на нее.

– Двадцать пять лет, не работает, – начал зачитывать он и запнулся, разглядывая фото, – Чикуля какая!

Молча подойдя к компьютеру, Валя быстро пролистнула изображение и продолжила, перебив своего парня:

– Мужа зовут Леонид Ковач, тридцать пять лет. Владелец компании, которая производит медицинское оборудование. Сейчас отбывает срок в колонии номер… Так… Слушайте, он должен освободиться через два дня. Говоришь, этот главврач его боится? Рожа протокольная, смотрите.

Экран заняло изображение вытянутого, как у лошади, лица с прищуренными глазами. Губы сжаты в нитку, на подбородке седая щетина, но на голове волосы сбриты в ноль. Казалось, мужчина взглядом хотел убить фотографа, и Мальвина поежилась.

– И такая красотка вот с этим?

– Не удивляюсь, что Анатолий Ефимович его боится, – согласилась Валентина, поспешив отвести тему беседы от красоты другой девушки, – А за что он сидел?

– За убийство. Типа, непреднамеренное, – ответил Денис, – Выпивал с другом, а тому на голову упала трехлитровая банка. Полная компота. Ну и все.

– И при чем тут Ковач? – удивился Андрей.

– При том, что банка была у него в руках, а сам он стоял на балконе своего дома. Друг пьяный вышел на крылечко, и сразу банкой по голове получил. Ковач утверждал, что даже не видел его, решил попить компотика, банка выскользнула.

Обдумывая слова напарника, Андрей рассматривал фото убийцы. Безобидная банка компота никак не увязывалась с образом злодея, в качестве орудия убийства ему больше подошла бы бутылка самогона. Или топор, на крайний случай.

– А вот снимки со странички убитого. Интересно…

Листая фотографии, Денис отмечал:

– Вот она, и тут тоже. Общее фото, она стоит с краю. Здесь вообще одна.

Сияющее лицо, нежные ямки на щеках. В руках букет мелких белых цветов, на заднем фоне – горы. Пятеро молодых людей жарят шашлык на берегу какого-то водоема, среди них одна девушка в белом сарафане. Та же девушка на колесе обозрения поправляет выбившийся локон.

Людмила.

На двадцатом снимке Андрей остановил напарника:

– И так ясно. Друг Ковача был неравнодушен к его жене.

– Видимо, убийство было не таким уж непреднамеренным, – пробормотала Инесса, – А друг был идиотом, раз в открытом доступе выкладывал ее фотки.

– Страничка у него закрытая, – возразил Денис, – В друзьях Ковача нет.

Никто не стал интересоваться, как парень смог взломать аккаунт умершего человека, только Мальвина неодобрительно нахмурила брови.

– Нам этот Ковач ни с какого бока не интересен, – произнесла она, разглядывая последнее фото, – Так что давайте сосредоточимся на событиях недавних дней. Этот уголовник явно к ним не причастен. Если что, я вообще не понимаю, зачем главврачу нанимать детективов. У нас в больницах и не такое творится. Подумаешь, умерла пациентка, они каждый день мрут. Записи кто-нибудь стер по дурости. А уж о привидениях я вообще молчу.

Именно эти вопросы Андрей задал заказчику, когда выслушал его изложение событий. И получил неочевидный ответ: «Жопой чую, что-то здесь не так. Меня только-только назначили, и терять место никак нельзя. Не буду утомлять подробностями своей карьеры, но Святая София сейчас для меня единственный шанс остаться в системе на высокой должности. Ты уж постарайся, всего-то и надо осмотреться изнутри, нет ли чего подозрительного».

– Главный боится потерять руководящее кресло, – подумал вслух Андрей и пристально посмотрел на Мальвину.

Она поняла верно:

– Сбор инсайдерской информации. Это несложно, сто раз так делала.

Подобное рвение было похвально, но помимо этого внушало некоторую тревогу. Что если бесшабашность пересилит осторожность, и женщина нарвется на неприятности? Если там творятся темные дела, кое-кому может очень не понравится вмешательство настырной пациентки. Андрей вспомнил про труп с неустановленной причиной смерти, и по спине пробежал холодок.

– Соблюдаем крайнюю осторожность! – он обвел взглядом всю компанию.

Видя нетерпение в глазах Мальвины, сыщик на минуту засомневался в правильности своего решения. Может, хватило бы одной Инессы? В ней-то сыщик был уверен на все сто, ее способности, как актерские, так и боевые, он испытал лично на себе2.

– У меня давно, в детстве еще, была травма позвоночника, – сообщила Мальвина, – я шарахнулась с турника. Сейчас все в порядке, но я могу сказать, что у меня болит спина. Как они проверят?

Андрей обрадовался:

– Это прекрасно! В смысле, не то, что ты упала, а то, что на снимках, если их назначат, твоя история подтвердится. Вызывать подозрения у персонала ни к чему.

«Это может быть опасно» – хотел добавить он, но не стал.

Не хватало еще накаркать беду.

Глава 4

В это раннее субботнее утро в приемном покое больницы имени Святой Софии стояла гробовая тишина. Ночь выдалась неурожайной на поступивших пациентов, а те, что прибыли, благополучно отправились в соответствующие отделения. Медсестра со спутанными рыжеватыми волосами заполняла журналы, отчаянно зевая, а дежурный врач вообще не утруждал себя бодрствованием и мирно спал на диванчике в ординаторской. Дежурство близилось к концу, и у доктора затренькал будильник, который он поставил, чтобы не проспать появление сменщика.

Одновременно дверь приемного отворилась, и в холл шагнула невероятная особа. Медсестра выронила ручку и уставилась на вошедшую даму во все глаза. На вид женщине можно было дать лет двадцать пять, но, приглядевшись, медсестра поняла, что все же ближе к тридцати. Ежик белоснежных волос стоял вертикально, словно они не подчинялись земному притяжению, а стройная фигура была облачена в нечто текучее, кисейное и совершенно не скрывающее аппетитных форм. Накинутая короткая шубка блестела в белом свете больничных ламп, а обутые в ботфорты на высоченных каблуках ноги казались бесконечными. В руках у дамы покачивался небольшой элегантный саквояж от Гуччи, из которого торчали какие-то бумаги.

«Что за фифа пожаловала?» – удивилась медсестра, втайне надеясь, что нежданная визитерша просто ошиблась дверью. На больную она нисколько не походила. Из дверей ординаторской показалась заспанная физиономия доктора, при виде вошедшей он слегка оживился, поправил халат и пригладил волосы. «Фифа» тем временем прошла к стойке и небрежно швырнула на нее свою сумку, чуть не задев медсестру по лицу, и пропела медовым голосом, при это едким, как кислота:

– Ну, и чего вы ждете? Оформляйте.

На стойке появились бумаги, озлобленная медсестра схватила их и пролистала.

– Ждите, – безапелляционно отрезала она, – Мы должны вызвать заведующего неврологией, а он будет в десять часов. Возможно, вообще появится в понедельник.

И она мстительно взглянула на охамевшую посетительницу. Ничуть не смутившись, та достала из кармана шубки пачку купюр и, проигнорировав медсестру, словно пустое место, обратилась к врачу. Тот взирал на эту сцену со смесью восхищения и возмущения.

Отсчитав десять тысяч рублей, блондинка помахала веером купюр перед носом доктора и заявила:

– Я знаю, что в больницах всем надо платить. Хватит тебе?

С этими словами деньги опустились в карман белого халата, и врач возмущенно оттолкнул руку женщины.

– Что вы себе позволяете? Вы хоть соображаете, что из-за вас меня могут посадить? Немедленно покиньте наше учреждение, а то я вызову охрану.

Из дверей, ведущих во внутренние помещения больницы, раздались голоса, и доктор в панике запихал деньги в саквояж посетительницы, понимая, насколько превратно будет понята эта ситуация глазами коллег.

– У меня направление в стационар, – отчеканила наглая блондинка, – Эта сидит колодой, – палец с длинным розовым ногтем указал на оторопевшую медсестру, – Так хоть ты шевелись. Да поскорее, я не намерена тут торчать часами, пока вы растележитесь. А уж с Альбертом Павловичем я без вас решу вопрос, он меня ждет с нетерпением. Кстати, я слышала, что спать во время дежурства врач не имеет права. И правильно, ты вон какой тормозной. Забыл, сколько стоит госпитализация?