Алла Щербакова – Неназванное зло (страница 2)

Мимо процокала каблуками Эмма Марковна, преподаватель по курсу «мастерство художника кино», бросила на Машу строгий взгляд и бросила:

— Прическу смените, Вышеславцева. А лучше — парикмахера.

Запоминать фамилии студентов — не ее конек. Бесцеремонная, крикливая, но выглядевшая не хуже кинозвезды, Эмма Марковна не выносила неряшливости и беспрестанно гоняла студентов, не стесняясь высказывать свои мысли публично. При этом могла и похвалить удачный лук, но это случалось куда реже и никогда не имело отношения к Маше.

— Если бы вы от природы были замарашкой из подворотни, я бы слова не сказала, — добавила на ходу преподша, — Таким ничего не поможет. Но у вас порода видна, только она прячется под вашими шароварами, дешевым тональником и непричесанными патлами. В таком виде ко мне на пару не вздумайте явиться. Выгоню!

«Знать бы еще, какая у меня порода», — зло подумала Маша и кивнула Эмме Марковне, подтверждая, что приняла к сведению упрек. Нервировать преподавателя и рисковать отчислением девушка не могла, поступление в питерский институт на бюджетное отделение для выпускницы детского дома Екатеринбурга — редчайшая удача. Такое удалось только им с сестрой, среди остальных воспитанников никто больше не попал в высшие учебные заведения.

Разочаровать вселенную, подарившую такой уникальный шанс, было бы величайшей глупостью.

Правда, помимо отличной зачетки для будущего кинорежиссера или продюсера неплохо бы обрасти связями в киноиндустрии, а где их взять? Уж явно не в бургерной за кассой.

— Не парься, — раздался за спиной незнакомый голос, — Она всех прессует.

Маша вынырнула из невеселых мыслей, с удивлением оглядывая высокую черноволосую девушку. Мгновенно отметила глиттерный макияж, чуть подкачанные губы, маникюр цвета хаки с золотым подтоном и обувь. Остальное потерялось на фоне черных сабо авангардного дизайна от Coperni.

— Пошли кофейку выпьем, чего тут торчать? — предложила красотка, — Я Катя.

— Маша. Только я… Не пойду, в общем. Надо подготовиться к паре…

Беззаботно отмахнувшись от ее блеяния, Катя отрезала:

— Идем. Миндальный раф на кокосовом молоке — то, что надо.

«Рублей пятьсот», — пронеслось у Маши в голове. Признаться в отсутствии столь жалкой суммы стало стыдно, и само собой получилось, что они с новой знакомой дошли до «Этлонкофе», болтая ни о чем. Легкий теплый ветерок растрепал Машины волосы, и она собрала их в хвост. Спутница прищурилась и внимательно посмотрела на девушку.

— Завидую, — коротко сказала она.

— Чему? — удивилась Маша.

Действительно, завидовать нечему. У этой холеной и явно небедной Кати словно золотая печать на лбу сверкает: «Я в шоколаде».

— Тебе не приходится прилагать кучу усилий и тратить дофига денег на то, что у тебя есть от природы, — пояснила знакомая, — Натуральная блондинка, худая, с ровными длинными ногами и хорошими зубами. Я вот брекеты месяц назад сняла, морока с ними жуткая. Слушай, а ты ведь подойдешь… Да, думаю, подойдешь. Два рафа… Тебе какой?

Ошалевшая Маша ткнула пальцем в светящееся табло, не видя, что именно выбирает. О чем эта Катя болтает? Блондинка с зубами для чего-то подойдет…

За ними в кафе вошли трое студентов, один из них — одногруппник Вася Хряков. Видимо, тоже не выдержал нудного историка и сбежал с лекции. В руке у него был всегдашний контейнер с домашней шавермой. Парни кивнули, задержавшись взглядами на Кате, которая расплачивалась за напитки, стоя к ним спиной. Обтягивающие лосины, под которыми не было заметно трусиков, приковали студентов к месту. Катя, демонстративно не замечая их, повернулась к Маше:

— Ты на режиссера учишься? Тем более хорошо. Ей понравится.

Они взяли свои стаканы и сели за столик. Парни устроились за соседним, искоса бросая короткие взгляды в сторону девушек.

— Кать, а ты на какой специальности? — уточнила девушка.

— Ни на какой, — весело ответила Катя, — Забрала сегодня документы. Я замуж выхожу и уезжаю в Испанию на ПМЖ. Даже обидно.

Парни, видимо, услышали, потому что резко поскучнели. Отхлебнув напиток, оказавшийся горячим шоколадом, Маша поинтересовалась:

— Что тут обидного? Я бы не отказалась жить в Испании.

С шумом Катя всосала свой кофе через трубочку и достала зеркало из маленького рюкзачка. Промокнула пухлые губы салфеткой, стерла невидимую соринку и только потом медленно произнесла:

— Работу мне предложили. Хорошую. Такую, о которой я мечтала, на которую не устроишься с улицы. Зарплата норм, и место нехилое, только теперь мне без надобности. Им человек срочно нужен, если хочешь, я тебя порекомендую.

Не успев спросить, что это за работа такая, Маша уставилась на визитку, которую положила перед ней знакомая. Серебряные вдавленные буквы собрались в слова, но поверить в их значение Маша не решалась. Маленькая визитка оживила аханье одногруппников и тонкие шепотки слухов, поверить в которые ей мешал рациональный взгляд на мир.

И все же… Это бы все изменило, открыло дорогу наверх, где шелестят богатые наряды и сверкают вспышки фотографов.

Целую минуту девушка разглядывала маленькую жесткую карточку, потом подняла глаза на Катю:

— Реально? Ты и вправду можешь меня туда порекомендовать?

Глава 2

Пекинес сидел тихо, только иногда поскуливал, не требовательно, а от безысходности. Не пытаясь сбежать или даже отклониться, он терпеливо ждал, пока Вита обработает его рану. Уже пятая салфетка, пропитанная хлоргексидином полетела в ведро, но кровь не останавливалась. Сжав губы, девушка взяла шестую и щедро плеснула на нее антисептик.

— Промывать надо раза два в день, можно и три, — не поворачиваясь к хозяйке собаки, проговорила она, — Опухоль распадается, поэтому будет кровить. Сделать в этой ситуации уже ничего больше нельзя, но вы можете сводить Боню на консультацию к онкологу.

Таких животных приводили нечасто, и слава богу! Видеть их страдания и осознавать собственное бессилие для Виты оказалось самым тяжелым в работе. По-хорошему, пса надо усыпить, но предложить это зареванной женщине было попросту невозможно.

— Повязку на челюсть мы никак не наложим, она просто не закрепится, так что только обработка…

Хозяйка закивала, завернула пекинеса в клетчатое детское одеяло и достала кошелек.

— Не надо, — Вита отвела ее руку, — Я ничего не сделала.

Брать с расстроенной донельзя женщины деньги ей показалось кощунственным. Протирая спиртом металлический стол, Вита прислушивалась, не идет ли Захаровна. Уж она-то не упустит случая содрать с клиентов три шкуры. Если узнает, что коллега отпустила женщину без оплаты, мозг вынесет.

Их маленький ветеринарный кабинет не сказать, что процветал, но приносил стабильный доход. А если бы не Витина доброта, доход был бы не только стабильным, но и высоким. Этим аргументом Захаровна всегда апеллировала в спорах. Конечно, не помешал бы небольшой ремонт, и лампы стоит заменить на яркие светодиодные. А на стены повесить красочные плакатики с фотографиями животных. И никаких схем про мочевыводящую систему собаки или классификацию кожных паразитов.

Безусловно, помещение унылое, даже убогое.

И все же это лучше, чем принимать на дому, когда в съемную квартиру постоянно ведут и несут разнообразных животных. Соседям не нравится, а хозяйка вообще пригрозила выселить доморощенного ветеринара.

— Эй, сестренка! Очередную животину мучаешь, садюга? — как по заказу, Машка нарисовалась в дверях, сверкая отбеленной улыбкой.

Вита вытянула шею и осмотрела пустой коридор, бывший одновременно залом ожидания. Точнее, каморкой ожидания. Хорошо, что клиентка успела уйти и не слышала Машкиных слов. Не в том она была настроении, чтобы поддержать подобную шутку.

— Уже помучила, вот, отдыхаю. А ты что? Опять с учебы сбежала?

— Не, отпустили. Две последние пары отменили, препод заболел. Ну и фиг с ним, у меня такая новость, ты умрешь от зависти!

Скинув новым небрежным жестом шубку на стул, Маша уселась на кушетку для посетителей и закинула ногу на ногу. С толстой подошвы кроссовок закапала тающая слякоть, и сестра поморщилась:

— Вы бы коврик какой постелили, и вообще тухловато здесь. Натуральный совдеп.

— У точно до «Кесаря Джема» нам далеко, — хмыкнула Вита, — Тут сливок общества не бывает, а интерьеры шикарные нам не по карману.

Она покосилась на невзрачную коричневую сумку сестры, напоминающую котомку для овощей. Такую она еще не видела или, может, не помнила. Этих сумок у Машки вагон, как она не путается, какую с собой брать, это же надо все из предыдущей перекладывать, по кармашкам рассовывать и ничего не забыть.

— От Гермеса? — уточнила Вита, трогая мягкую, явно натуральную кожу.

Легкий тухлый шепоток зависти шевельнулся внутри, но девушка привычно подавила его.

— Ты чего, я зарабатываю достаточно, но пока не настолько. Всего лишь Burberry. Но Гермеса тебе на днюху подарю, уж ради любимой сестры разорюсь.

С этими словами Машка достала из своей необъятной Burberry небольшой сверток и протянула сестре. За свертком из жерла сумки появилась шоколадка, затем — рекламный буклет. Впрочем, буклетом мысленно назвала его Вита, но при ближайшем рассмотрении это оказалось приглашение на некое мероприятие под названием «Брауни». Чернокожая модель на развороте возвышалась над толпой искусственно уменьшенных человечков, как великанша. Длинный розовый язык девушки облизывал шоколадное пирожное, которое она держала в руке.