Алла Щербакова – Неназванное зло (страница 3)

«Приглашаем вас, Мария Вышеславская, принять участие в шоу, которое вы не сможете забыть никогда!»

Слова внутри буклета были отпечатаны явно вместе с самим листком, значит, список участников был известен далеко не вчера. А сестра только сейчас поделилась столь значимым для себя моментом. Расспрашивать Вита не стала, в последние недели Маша иногда вела себя с ней так, будто разговаривала с незнакомкой. Появилась жесткость, не свойственная сестре, и Вита полагала, что это результат влияния таинственного клуба.

— У вас все названия связаны с кондитеркой? — лишь спросила она, — Из торта будешь выпрыгивать, как стриптизерша? Пошлятина. И девка страшенная, где такую нашли только.

Несмотря на отсутствие восхищения со стороны Виты, сестра не разозлилась. Наоборот, она выглядела странно довольной. Маша небрежно отшвырнула листок и очень аккуратно взяла свой сверток.

— Подержи это у себя, лучше дома, не здесь. Твоя Захаровна — любопытная сука, обязательно сунется шарить по ящикам. Не надо, чтобы она начала задавать вопросы.

Вита хотела открыть сверток, но сестра остановила ее:

— И тебе лучше не смотреть. Так безопаснее. Там мои деньги и еще… кое-что.

По спине ветеринара побежали даже не мурашки — настоящие иголки. Так она и знала! Сестричка в своем проклятом клубе связалась с чем-то опасным, а в свертке либо наркотики, либо… Придумать, что там еще могло лежать, девушка не успела, Маша перебила ее мысленные метания:

Короче, я буду на этом шоу единственной белой девушкой, типа контраст. Меня выбрала сама Виктория! Сказала, для клуба это реклама, и нечего сторонним девкам платить. А для меня это шанс, она весь вечер будет занята, и я… Неважно, в общем. Поверь, сестренка, скоро дурацкие названия исчезнут!

В движениях сестры проявилась лихорадочность, она забросила айфон в свой баул, а шоколадку пронесла мимо, но даже не заметила, как батончик упал на пол. Из сумки она выхватила шарфик и он пополз оттуда разноцветной мохнатой змейкой, увлекая за собой смятые чеки, упаковку носовых платков и еще какой-то мусор. У Маши вырвалось:

— Ой, мамочки, все растеряла!

— Если бы наша мама знала, как мы живем…— начала Вита.

— Не начинай, — резко оборвала ее сестра, — Ты не помнишь нашу мать, и нечего тут рассусоливать. И вообще, она точно мной гордилась бы. Впрочем, может еще… Ладно, некогда мне.

Нервным жестом девушка схватила шубку и чмокнула сестру в щеку. Вита не успела ничего спросить, колокольчик у входной двери звякнул, и в предбанник вошел паренек с кошачьей переноской и промямлил:

— Можно? Прививку сделаете?

Машка уже шагала к выходу, и задерживать ее в присутствии посетителя было неудобно, тем более откровенного разговора при постороннем явно не получится. Паренек отшатнулся, пропуская сестру, словно она была заразной, и неуверенно поставил переноску на металлический стол. Оттуда тут же раздалось недовольное мяуканье.

Пакет, принесенный сестрой, остался лежать на кушетке, развернуть его девушка не успела и посмотрела вслед Маше. Посетитель тоже проводил ее взглядом, а потом заметил лицо молоденькой ветеринарши и попятился:

— Я зайду в другой раз, не срочно…

Второй раз за минуту хлопнула дверь, но Вита даже не заметила ухода клиента, ее побелевшие губы беззвучно шептали: «я помню».

Глава 3

Фотовспышки ослепляют, глазам больно, но моя улыбка не менее ослепительна. Целый океан цветов всех оттенков розового колыхается, куда ни взгляни. Сегодняшний день принадлежит мне без остатка, несмотря на то что со мной его делят сотни людей. Дело даже не в том, что я красивее всех в этом зале. Красота – временный и ненадежный товар, хоть и неоспоримое преимущество. И все же привлекает их не она. Как глупые мотыльки они сбиваются возле меня, что-то шумно говорят, восхищаются нарядом, прической и пытаются привлечь мое внимание. Что ж, не жалко. И я снисхожу к каждому просителю, щедро одариваю своей энергией, которую он впитывает кожей. В глубине души они надеются на большее, чего никогда не смогут достичь. Для этого им сначала нужно заново родиться. Родиться в аду.

Именно поэтому ни один из них не может приблизиться ко мне, вокруг как будто безвоздушное пространство, куда им нет пути. Всего полметра, но оно неодолимо, и даже коснуться моей руки они не смеют. Людям мешает страх, неосознанный, но ощущаемый каждой клеточкой.

Лишь один из них имеет власть надо мной, он стоит неподалеку и тоже глазеет, и сегодня – его последний день на этом свете. Осознание этого возвращает улыбку на мои губы, только теперь она сияет неподдельной радостью, которую окружающие запишут на свой счет.

Сегодня лучший день в моей жизни, и я ни с кем не буду делить этот восторг. Восторг от настоящей свободы. Рукоплескания и цветы остаются где-то за спиной, гул толпы стихает, когда я ухожу, унося на себе аромат роз и всеобщего обожания.

Слишком горький коктейль бодрит, сейчас – это то, что нужно. Решимость начинает таять, когда я вспоминаю секрет. Он разъедает меня изнутри, словно кислота. Ни одному человеку я не смогу рассказать о нем. Особенно сестре. Вита не должна этого узнать.

Надо мной бездонное небо, а над далекими городскими огнями встает огромная красная луна. Она показалась лишь наполовину, и я жду. Это хороший знак. Скоро, когда луна встанет полностью, враг придет за мной, зная, что я украла нечто опасное, очень опасное. В бокале позвякивает лед, и я высасываю остатки напитка через трубочку, ощущая еще большую горечь на языке. Во рту начинает неметь, а очертания луны приобретают странный вид, как будто ее сплюснули сверху и снизу. Что-то не так!

Из непослушных пальцев бокал падает на жесткое покрытие крыши, и за звоном осколков я не сразу слышу легкие шаги. Долгожданный момент, но почему-то тело слушается плохо, зато из-под ног взлетает стая птиц. Они кружат вокруг, и голова начинает кружиться вслед за ними. Из последних сил я оборачиваюсь, чтобы взглянуть в лицо врага, но вижу… Со мной что-то не то, кажется, галлюцинации… Мир переворачивается, красная луна показывается на секунду, а затем я вижу асфальт, по которому бегут несколько человек. Они зачем-то кричат и машут руками. Асфальт летит на меня, и это странно, ведь я наверху, на крыше.

Холодный ночной воздух на мгновение освежает голову, ужас пронзает острой спицей голову, одновременно вспыхивает озарение. Как я могла так ошибиться! Секунда, я успеваю лишь закричать перед тем, как провалиться в черноту.

Глава 4

В последние дни июля у Веры Матвеевны случалось некое «обострение», заключавшееся в приготовлении непомерных порций еды. Эту загадку до сих пор не смог разгадать никто из членов семьи. Никаких особых случаев вроде юбилеев, годовщин свадеб, поминальных дат или прочих значимых событий — тоже. Тем не менее Андрей, войдя в кухню, встал на пороге. Дальше шагнуть оказалось некуда — все пространство было заставлено табуретками, на которых стояли противни с подходившими пирогами. Дышать было трудно от жара, духовка работала вовсю, наполняя каждый закуток квартиры сдобным запахом выпечки. За батареей табуреток туда-обратно, как челнок, двигалась мать, помешивая одной рукой что-то кипящее в кастрюле, а другой — смазывая кисточкой очередной пирог. Помешательство какое-то!

— Мам, куда нам столько?

Старательно пройдясь кистью по последнему пирогу, Вера Матвеевна ответила:

— Что тут есть-то? Подумаешь, пироги! Они полезные, с капустой, с яичком, с вишней.

— Ага, одни витамины, — съязвила Мальвина о из глубины коридора, — И совсем не смертельно для фигуры. Про свежие овощи слышала? Например, существует салат из помидоров и огурцов. И они, представь, лежат в нашем холодильнике. Летом надо питаться сезонными продуктами, а не калорийными плюшками.

Отмахнувшись от нее, Вера Матвеевна достала мясорубку, и сыщик только сейчас разглядел на подоконнике таз с мясом. Только не это! Обычно пельмени мать затевала перед новым годом, но в июле на нее иногда тоже накатывало. В жару есть их не хотелось, а лепить — тем более. Отказаться же от участия в этом процессе никому еще ни разу не удалось, Вера Матвеевна напирала, как танк, считая лепку пельменей объединяющим семью делом. И даже сосед Зяма прилежно катал тесто и вырезал стаканом кружочки.

— Дениску с Валюшей позови. Девочке надо учиться готовить, а то до свадьбы недолго. Пускай потренируется, будет потом мужа домашними пельмешками кормить. Кстати, и тебе жениться пора.

— Ненавижу свадьбы, ты же знаешь, — привычно парировал Андрей.

Подобный ответ всегда прекращал начинающийся неприятный разговор, а вот идея матери в целом Андрею понравилась. Пригласить молодежь — это она здорово придумала, возможно, они осилят съесть хоть часть пирогов. Насчет лепки пельменей, правда, он сильно сомневался, но Вера Матвеевна вполне способна заставить их силком.

— Вечером у меня приглашение на премьеру Лёнечкиного спектакля, — злорадно предупредила Мальвина.

— А у меня четыре кило мяса, — отрезала мать, — Пельменей штук триста получится. В театр завтра сходишь, дай мужику от тебя отдохнуть!

Оглядев свежий вчерашний маникюр, Мальвина вздохнула, набираясь сил перед битвой.

— Во сколько у тебя начало спектакля? — тихо спросил Андрей, чтобы не расслышала мать.