Алла Щербакова – Ищи её на Чёртовом кладбище (страница 6)

Ничуть не смутившись, Мальвина сунула руку в декольте и достала две тысячные купюры.

– Кошельки вышли из моды, а я не заметил? – удивился Андрей, – я вообще-то пошутил. Пока продержусь. Дня два-три.

– Хочешь, поговорю с боссом? Пойдешь к нему помощником, опыт у тебя уже есть.

Скривившись, Андрей покачал головой:

– Такого жадного человека, как твой Бережковский, больше не найдешь. Сколько он тебе платит? Штуку долларов?

– Ну и как знаешь! – фыркнула Мальвина и пошла к двери.

Быстро натянув штаны за ее спиной, Андрей вышел следом и столкнулся с незнакомым мужчиной. Ростом тот едва доставал ему до плеча. Тощее тельце, кривые волосатые ноги и неожиданно приятное умное лицо. Одет он был в короткий полосатый халат. На вид Андрей бы не дал мужчине и тридцати лет, но тот без малейшего стеснения подошел к Мальвине и сочно чмокнул ее в губы. Для этого ему пришлось встать на цыпочки, и Андрей едва сдержал смех.

– Познакомься, это Джимарик, мой бойфренд, – пропела Мальвина и повела гостя на кухню.

Дверь в ее спальню осталась открытой, в проеме видна была огромная круглая кровать со смятым бельем и одежда, валяющаяся кучей на полу. Андрей догнал сладкую парочку и тронул Мальвину за плечо:

– Постой. Поговорить надо.

Неохотно отцепившись от своего Джимарика, женщина повернулась.

– А как же этот… Кеша-философ? Братозвездный вроде его фамилия. Бросил что ли тебя? Он же тебя водил на собрания членов журнала «Лого Вита», ты пищала от восторга, – тихо заговорил Андрей.

Небрежно отмахнувшись, Мальвина закатила глаза:

– Аркадий такой нудный. Надоел! Но и от него есть толк, он познакомил меня с Джимариком.

Втолкнув Мальвину обратно в свою комнату, Андрей спросил смущенно:

– Я надумал по поводу психолога. Дай контакт.

Понимающе кивнув, Мальвина не стала ничего уточнять, лишь коротко ответила:

– Пришлю.

***

Потолок уныло нависал над головой серыми квадратами, стены тоже были выкрашены серой краской, и только жалюзи на окне выделялись черным квадратом. Определенно, в этом кабинете будет сложно обрести душевное равновесие.

– Это обязательно? – спросил Андрей, устраиваясь поудобнее на жесткой кушетке. Валик под головой был словно из камня.

Седой полный доктор в крохотных очечках поднялся из-за стола и важно ответил:

– Сеансы проводятся в положении лежа, так вы будете чувствовать себя комфортнее. Пока у нас с вами идет терапевтическое интервью, затем перейдем к детальному рассмотрению каждой вашей проблемы. Итак, насколько я понимаю, вы плохо спите и страдаете апноэ. Видите один и тот же сон. Как вы считаете, что стало причиной подобных сновидений?

Андрея покоробило слово «сеансы». Он хочет сказать, что их будет много? А насчет комфорта, так в гробу его и то больше, чем в этом помещении. Ладно, сегодня попробуем, а дальше будет видно.

– Это началось после войны. Я служил в десантных войсках, но мне пришлось… уволиться до окончания контракта.

– Отлично! У нас есть отправная точка. Давайте с этого момента подробнее.

Над головой Андрея в потолочной плитке мигнул голубой огонек, разгорелся ярче и застыл, словно под светлым материалом спряталась потайная лампочка. Невольно присмотревшись, он обнаружил, что свет не был однородным, он едва заметно пульсировал. В ту же секунду через две плитки загорелся желтый, затем померк и поменял цвет на оранжевый. При этом Андрей обнаружил, что пока смотрит на синий свет, то не видит оранжевый и наоборот.

Невольно заинтересовавшись этим явлением, Андрей чуть не пропустил появление третьего огонька, на этот раз зеленовато-белого. Глаза заметались между тремя светящимся точками, выступили слезы.

– Закройте глаза, – раздался голос психотерапевта, – отдохните. Затем посмотрите на зеленый свет.

На этот раз почти весь потолок мерцал разноцветными огнями. Мягкая пульсация напоминала игру пламени множества свечей, она словно передавалась через зрительный нерв по всему телу. Впервые за очень долгое время Андрей начал ощущать умиротворение. Даже жесткость кушетки уже не чувствовалась, как будто тело стало чуть-чуть легче. Заботы словно отодвинулись куда-то далеко, стали мелкими и незначительными. А прошлое и вовсе не стоящим того, чтобы о нем переживать.

– А сейчас представьте, что вы снова на войне. Но вы там не присутствуете, вы смотрите фильм о самом себе. И можете в любой момент его выключить. Я сам не могу смотреть это кино, поэтому вы мне перескажете его своими словами.

Находясь в полном сознании, Андрей удивлялся тому, куда девалось его раздражение. Воспоминания о последнем трагическом бое он привык прятать на дно разума. Они лежали там ржавыми тяжелыми обломками, но иногда острыми краями впивались в мозг и вызывали почти физическую боль. И сейчас этот врач предлагает освежить их, вытащить на свет.

Будто отозвавшись на его мысли, свет в нескольких плитках потускнел, запульсировал быстрее. Затем выровнялся, медленно вернулся к прежнему уровню. Ровное спокойствие души не исчезало, и Андрей решился.

– Наш батальон был заброшен на окраину поселка Дюбаюрт. Это восьмисотая высота. Задание – занять ее.

– Это ваша первая боевая операция?

– Нет. До этого мы шесть месяцев продвигались от границы Ингушетии. Бои были, конечно. Но о основном местные относились к нам ровно. Продукты мы закупали на самом крупном рынке около села Борзое. Там был парень, Аслан, он всех знал и его тоже все знали. Мог достать все, что угодно. Он и проговорился, что через Дюбаюрт собирается бежать Хасан. Якобы он совершал налет на наши войска в Агиште и потерял почти всех своих боевиков.

Светящиеся пятна над головой начали меркнуть, зато перед глазами Андрея четко встала картина того дня.

Командир батальона Бусыгин, рослый худой мужчина с изможденным лицом громко позвал:

– Серов! Твой взвод пойдет первым. Через Дюбаюрт идет снабжение у боевиков. Перекроете дорогу, радируете, мы двинемся к вам. Пойдете по тропе, так срежете километров семь. Аслан сказал, там сейчас тихо. Группа Хасана должна прибыть через три дня. Вот мы их и встретим.

Хитрые глаза Аслана моргнули, он стоял далеко и не мог слышать слов комбата, но Андрей почувствовал неприятный холодок внутри, чувствовал исходящую от чеченца холодную злобу. Потому решился возразить:

– Товарищ майор, а если Хасан через Дюбаюрт пойдет раньше? Может всем батальоном выдвинемся?

Подскочил вертлявый Аслан и вмешался:

– Откуда здесь взяться группе Хасана? Они три дня назад под Грозным мелькали, им сейчас в горах делать нечего. Провизию и боеприпасы набирают.

В горле у Андрея запершило, словно внезапно началась изжога. Неужели командир поверил Аслану? Не из-за того ли, что вчера Аслан достал для их батальона сорок гранат и набор метательных ножей? И литровую бутыль вискаря для самого Бусыгина. Зарабатывает доверие!

Огневая мощь одного взвода против группировки Хасана… Довериться словам чеченца означает рискнуть жизнями сорока человек. Андрей чувствовал, точнее, знал наверняка, что Аслан соврал. Не из-за гранат и ножей. Просто знал и все. Поэтому заявил командиру, чуть понизив голос:

– Я не верю этому чеченцу, товарищ майор. Отмените приказ!

Брови сошлись на переносице Бусыгина, и он прошипел:

– Серов! Ты охренел? Ты что возомнил себе? Верит-не верит. У нас тут армия, а не угадайки!

К ним подходили командиры остальных двух взводов. Они пока не слышали весь разговор, но явно поняли, что Серов осмелился спорить с самим Бусыгиным. На лицах читалось явное любопытство, все знали, что свой авторитет командир бережет, как Кощей – золото. Злобно взглянув в сторону двоих лейтенантов, комбат громко, чтобы они услышали, произнес:

– Товарищ старший лейтенант, выполняйте приказ! – затем что-то решив про себя, добавил более тихо, – Дюбаюрт поселок крохотный, пять домов, три ямы. Нет там никого, кроме старух. Пешим ходом до места четыре часа. Стартуете прямо сейчас.

Закурив сигарету, комбат отвернулся, показывая, что разговор на эту тему закрыт.

В бараке царила суматоха. Несколько солдат склонились над одной из коек и спорили.

– Хорош притворяться, Леха, вставай. Вчера профилонил, а сегодня тебе в госпиталь надо. Я бы тоже не отказался! Не хрен отдыхать! – слышались голоса.

– В чем дело? – Андрей подошел ближе, – вышли все. Построение через пять минут.

Со стоном лежащий на койке солдат тоже попытался встать.

– Подожди. Что с тобой? – заподозрив неладное, Андрей положил руку на плечо бойца, не дав ему подняться.

Бледность кожи и пот. Не похоже, что симулирует. Но проверить надо, такие умельцы попадаются, что угодно изобразят. Хотя Леха Мельник не замечен в таких проказах. Парень серьезный, ответственный.

– Живот побаливает. И тошнит. Как-то не по себе мне, – просипел солдат.

– Точно болит живот? – было и так ясно, что парень не врет, но Андрей решил убедиться.

– Товарищ старший лейтенант, клянусь, херово мне, – Мельник прикрыл глаза.

Искать Бусыгина пришлось минут двадцать, он разговаривал в штабе с кем-то по телефону. Недовольство командира было обоснованным:

– Серов! Я приказал выдвигаться полчаса назад. Почему ты еще здесь?

– Товарищ комбат, прошу отправить рядового Мельника в госпиталь. У него, похоже, аппендицит.

Поднявшись во весь рост, Бусыгин прикурил сигарету и прищурился. Кулаки его вжались в столешницу.