Алла Раимбекова – Стрела Агды (страница 3)

Инна уловила скрытое напряжение в тоне, тонкую нить, тянущуюся куда-то в сторону, где не лежали служебные обязанности. Она хорошо знала своего начальника, и сейчас её не покидало ощущение, что в его словах звучит что-то недосказанное, но об этом стоило подумать позже. Сейчас же ей хотелось поскорее выйти из кабинета и начать собирать всё необходимое, чтобы не упустить ни часа. Инна коротко кивнула, соглашаясь не столько с Игорем Николаевичем, сколько с неизбежностью всего сказанного.

— Разрешите идти?

— Иди, — сказал он мягче обычного.

Она поднялась, пригладила ладонью угол блокнота и вышла, аккуратно закрыв дверь.

Вернувшись к своему столу, Инна увидела привычную картину:

Людмила, вооружённая очками и кипой ведомостей, аккуратно переписывала что-то колючими строчками, а Лёша вертел в руках степлер, щёлкал им без дела, будто это был револьвер.

— Ага, вернулась, — сказал он, даже не поднимая глаз. — Ну что, сильно ругали? Или наоборот… хвалили?

Он наконец посмотрел на неё и заметив её собранный вид, выдохнул с лёгкой неловкостью.

— На север отправляют, — ответила Инна спокойно.

Людмила Павловна подняла взгляд поверх очков:

— Давно пора проветрить голову. Там сосны, воздух. А то погрязла тут в бумагах. На долго?

— Пока не знаю, — Инна положила блокнот на стол. — Сегодня начну готовиться.

Лёша тихо зашумел степлером, покосился на Инну и усмехнулся:

— Не юга, конечно, но тоже не плохо! В лесу погуляешь, сосны посчитаешь…

— Береги фантазию, — парировала Инна, улыбнувшись уголком губ.

Людмила Павловна деловито придвинула к себе стопку бланков, выровняла края ладонью. Она всегда держала печати на готове. Пальцы её двигались быстро и уверенно, чернила не успевали подсыхать, а она уже брала следующую бумагу, ставила точку, проверяла строку и поджимала ярко накрашенные губы, если что-то не нравилось.

— Скажешь только число выезда, и я сразу проведу,— пробурчала она удовлетворённо.

Лёша отложил степлер, покосился на бумаги, потом на Инну:

— Так что, когда отправляешься? Чтобы я понимал, когда включать своё «рабочее настроение» и работать за двоих.

Инна усмехнулась, оставляя Лёшу с его игрушкой без ответа. Она потянулась к серому дисковому телефону, на котором крепилась бумажка со служебными номерами.

Подняв трубку, проверила внутреннюю линию, нажала «0», чтобы выйти на городской, и начала набирать длинную цепочку цифр, которая уже давно лежала в памяти.

Гудки тянулись долго, и Инна уже собиралась отключиться, когда на том конце прозвучал тихий, чуть сонный голос:

— Да? Я вас слушаю.

— Мам… это я.

— Инна? — голос матери оживился, стал мягче и ниже. — Что-то случилось? Я думала, ты ещё на работе.

Инна прислонилась лопатками к стене, ощущая, как напряжение начинает рассеиваться.

Её мать, Полина Аркадьевна, жила в небольшом курортном поселке под Поти, куда уехала почти сразу после рождения дочери. Она вышла замуж за горячего, шумного грузина, обещавшего море за окном, солнечные зимы и «дом, где Инна будет как принцесса». Реальность вышла иной. Инна там так и не выросла. Девочку оставили бабушке Авроре Платоновне в Москве. Мать звонила редко и приезжала ещё реже. Отношения между Полиной и бабушкой Авророй окончательно испортились. Бабушка не отпускала Инну к матери даже на лето. Всё, что касалось южной жизни Полины, оставалось для дочери закрытой книгой.

Лишь после совершеннолетия Инна сама наладила связь с матерью, звонки и редкие встречи стали её личным выбором.

— Я звоню с работы, мам. Ничего не случилось, просто хотела услышать тебя.

— Ох, моя девочка… — голос Полины Аркадьевны чуть задрожал. — Как приятно слышать тебя. Как твои дела?

Инна прикрыла глаза, хотелось просто слушать голос матери и ничего не говорить. С возрастом эти звонки ей стали необходимы, они расслабляли, давали ощущение тепла, которого так часто не хватало в обычной суете. Медленно открыв глаза, она перевела взгляд с серого аппарата на Лёшу, маячившего у её стола. Он покосился на неё, и, выхватив чистый лист из папки, беззвучно губами спросил: «Можно?»

Инна кивнула, Лёша всегда умудрялся быть одновременно смешным и слегка раздражающим.

— Все хорошо, — наконец ответила она. — А у вас как дела, мам? Как Михаил?

— Мы с Михаилом в порядке, — ответила Полина Аркадьевна, улыбка сквозила даже через линию. — Он всё так же занят на стройках. Я на огороде вожусь. У нас такой урожай помидоров и перцев! Ах, как жаль, что тебе не удалось вырваться к нам…

Инна глубоко вздохнула, прислонив лоб к трубке.

— Ну ничего, мам. На самом деле я скоро поеду в командировку на север, — осторожно добавила она, стараясь не звучать тревожно. — Ты меня не теряй. Я буду тебе звонить.

Игорь сидел в своём мягком офисном кресле, единственное, что он забрал из прежнего кабинета. Переезд его знатно пошатнул, конечно, он понимал — это прогресс, удобство, статус. Но в глубине души он чувствовал, что с этим переездом их работа изменилась.

Современное здание дало ему не только просторное помещение и дорогую мебель, но и новый уровень ответственности. Теперь он не просто руководил следственным отделом — он стал частью системы, где за каждым его решением следили куда пристальнее, чем раньше.

На прошлом месте всё было проще. Там он был хозяином, принимал решения, ориентируясь на опыт и интуицию, а не на ожидания тех, кто сидит выше. Конечно, он всегда знал, что есть начальство, что нужно соблюдать правила, но там, за старинными стенами, оставалась некоторая свобода. Теперь же он ощущал незримый взгляд сверху, его анализировали, оценивали, проверяли.

Игорь развернулся от стола к окну и нервно потёр переносицу двумя пальцами. Трубка в другой руке была плотно прижата к уху:

— Я всё понял, Гриш. Ты же меня знаешь, лучше чем кто другой.

Он откинулся на спинку и уставился в потолок.

— Надёжный… — повторил Игорь тише, проверяя вкус слова. — Но мне же с ним в одну лодку садиться. Тут ошибаться нельзя.

На другом конце провода Григорий шумно вздохнул. Шорох бумаги, короткая пауза, затем его низкий голос, в котором всегда жила уверенность. Иначе было нельзя принимать решения, от которых порой зависели жизни. Игорь слышал этот тембр с конца семидесятых, с тех пор как пришёл в отдел зелёным выпускником, ещё верящим, что мир можно разложить по аккуратным статьям. Григория тогда побаивались даже те, кто был старше. Он работал в прокуратуре уже почти десяток лет, не высокий коренастый, с потрёпанной кожаной папкой.

Игорь таскал за ним кипу протоколов, путаясь в дверях и в собственных вопросах. Гриша смотрел, как молодой следак тонет в бумагах, и просто дал опору там, где у Игоря дрожал шаг.

— Ты, Игорёк, не боишься упереться лбом в стену. Это хорошо. Но иногда стену лучше обойти. Смотри, — он подошёл, перевернул пару протоколов и отодвинул ненужные. — Вот тут у тебя истина сидит. Остальное мусор. Не бойся резать лишнее.

Это было первое наставление, и, по сути, — начало дружбы. Григорий неформально взял его под крыло. Он видел в Игоре честность, которая ещё не обзавелась цинизмом.

Дальше было больше.

Совместные выезды, ночные разборы, командировки в районы, где задержанные ночевали в коридоре, а следователи спали в шинелях на стульях, сцепив руки под головой.

Иногда они ругались с силой двух людей, которые верят в разное, но ради одного и того же. Иногда смеялись над бессилием системы, которую сами же пытались держать в руках. Гриша его подталкивал, прикрывал, и наоборот, бросал в сложные дела, чтобы Игорь научился стоять на ногах, даже когда по колено в трясине. Кто-то другой бы сломался рядом с таким жёстким наставником, но Игорь стоял. Уверенность Григория, его спокойная сила и редкие, но точные замечания становились чем-то вроде внутреннего компаса.

Игорь рос быстро — слишком быстро для тех лет. Дисциплина, упёртость, честность делали своё. Через несколько лет он стал начальником отдела, но обращение «Игорёк» из уст Гриши осталось таким же. Григорий же к тому времени поднялся ещё выше: вышел на уровень областной прокуратуры.

— Ты говоришь так, будто продаёшь мне чёртову лошадь на ярмарке. — Игорь криво усмехнулся, чуть отстраняя трубку, чтобы не дыхнуть прямо в микрофон.

— Если бы это была лошадь, ты бы уже бежал в амбар за уздечкой, — вырвался громкий смешок Григория, приглушённый помехами на линии.

Игорь перевёл взгляд от потолка к окну, где промозглый сентябрь раскис за мокрым стеклом.

— У меня Инна… Девчонка умная, норовистая, работу любит до самозабвения. Если с ней что-то случится… — он непроизвольно сжал кулак и повёл плечами, пытаясь стряхнуть с себя тяжёлый ком, усевшийся между лопаток.

Она была его слабым местом. Игорь Николаевич прекрасно это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он слишком долго жил по правилам, слишком хорошо знал этот мир, чтобы позволить себе слабость.

Но эта неугомонная девчонка шла напролом, в ней горела та искра и настойчивость в поисках правды, которую он в себе давно заглушил. Она напоминала ему, кем он был прежде, каким мог бы остаться, если бы реальность позволяла.

Глава 3

Они замерли, боясь пошевелиться и не в силах отвести взгляд. Нечто летело, рвало небо, оставляя за собой длинный след, похожий на раскалённую трещину в воздухе. На мгновение всё вокруг притихло, даже ветер прижался к стволам.