Алла Раимбекова – Стрела Агды (страница 5)

— Значит, могу собираться? — нетерпеливо спросил Хатыр.

— Да, — сказал дед. — Подготовься, возьмёшь только самое необходимое. Идём рано, пока тайга ещё спит.

Хатыр кивнул, и его руки сразу потянулись к мешочку. Он аккуратно проверил, всё ли на месте, потом резко развернулся и бегом нырнул в чум.

Внутри было полутемно и спокойно. Хатыр торопливо натянул лёгкую рубаху из мягкой ткани, сверху летний тонкий халат из ровдуги. Он затянул его кожаным поясом, проверил, чтобы нож в ножнах лёг правильно, не бил по бедру при ходьбе. На ноги натянул лёгкие торбаса из тонкой кожи, без меха, июнь не требовал тепла, только защиты от веток и камней. Мешочек он перевесил на шею и убрал под халат — так ему казалось надёжнее. Он старался не суетиться. Взрослые не суетятся. Взрослые знают, куда идут и всегда готовы к дороге.

Хатыр выскочил наружу, лёгкий ветер с реки трепал края его одежды, и уже второй день подряд он ощущал себя на ровне со взрослыми.

Мать Нэргэ подошла, держа в руках небольшой узелок с сухарями и сушёной рыбой.

— Хатыр‑чук, — сказала она, мягко улыбаясь, — возьми это с собой. Дорога длинная, пригодится.

Хатыр кивнул, быстро обвязал узелок шнуром, и крепче затянул для надёжности.

— Будь внимателен, — добавила мать, поглаживая его по плечу. — Совсем вырос мой мальчик.

К ним присоединились родственники: двоюродный брат Ачапы, Ирки, и его взрослый сын Нюкча, который уже умел добывать рыбу и собирать кору для лодочек.

Мужчины проверяли ремни и узлы. Ирки подтягивал сеть и поправлял тюки. Рядом стоял олень нагруженный лёгкой поклажей. На спине у него были берестяные свёртки и сети, перевязанные ремнями.

Хатыр подбежал к нему.

— Тихо, — прошептал он, касаясь тёплой шеи. Олень фыркнул, узнал его.

Этого оленя он звал Бэркэ - проворный. Так он назвал его ещё весной, когда тот без рывков прошёл по узкой тропе и не испугался воды. Имя прижилось, и Хатыр верил, что тот на него отзывался. У их семьи было всего три оленя. В летний период они не держали большие стада, как тундровые народы, каждый олень был ценен и выполнял свою функцию. «Охотнику нужны олени, как глухарю крылья.» — любил повторять Ачапа. Бэркэ брали для кратких переходов между стоянками, а летом — только на проверку и перенос снастей к летним шалашам.

Дед Ачапа сделал шаг вперёд, внимательно глядя на всех:

— Идём аккуратно. Тайга ещё спит, а солнце скоро разбудит птиц.

Хатыр был рад идти вместе со старшими, и улыбка никак не сходила с его лица, хотя он изо всех сил пытался её спрятать.

Они медленно двинулась по узкой тропе. Ветер шевелил молодые листья, а солнце только начинало пробиваться сквозь густые ветви. Хатыр шагал рядом с Бэркэ, осторожно ведя оленя, а позади слышался лёгкий стук торбаса по костям.

— Хатыр, — заговорил Нюкча, идя рядом, — ты ведь первый раз идёшь к летним шалашам?

— Да, — ответил Хатыр, стараясь говорить уверенно.

— Не бойся, — улыбнулся Нюкча, поправляя ремень, — мы по этим тропам много раз ходили.

Хатыр кивнул. Он смотрел на мальчика чуть старше себя, который уже умеет быть полезным, но всё ещё почти ребёнок, и понимал, что теперь они — как бы помощники взрослых.

— А весной, когда снег таял, мы с отцом проверяли сети, — продолжил Нюкча, — тогда приходилось переправлять лодочки через ручей, и я чуть не уронил весь узелок с рыбой.

— И что отец? — спросил Хатыр, замедляя шаг.

— Отец только посмотрел и строго сказал: «Следи за руками, Нюкча», — улыбнулся Нюкча. — Он знал, что я не упущу ничего, если буду внимателен. Но всё равно чуть сердце не выскочило.

Хатыр слушал, вслушиваясь в каждое слово. Он представлял, как Нюкча шёл по узкой тропе, скакал через камни, заботился о оленях и поклаже. Он старался запомнить всё, что говорил Нюкча. Ему было важно понять дорогу, чтобы в следующий раз идти уже увереннее.

Хатыр осторожно погладил Бэркэ по шее.

— Если я буду внимателен, — тихо сказал он, почти про себя, — то смогу быть полезным, как ты.

Нюкча улыбнулся, кивнул и слегка подтолкнул Бэркэ вперёд, продолжая путь дальше. Тайга дышала влажной зеленью, молодые листья блестели от росы, а трава была мягкой и упругой под ногами. Птицы начинали острожные утренние песни, боясь нарушить молчание леса.

— Смотри, —сказал Нюкча, — тут растёт клюква, а дальше будут кусты малины. Можно собрать их, если успеем.

Дорога к летним шалашам занимала почти весь день. Они шли с раннего утра, делая короткие остановки, чтобы оленю можно было передохнуть, попить воды из ручья. Тайга постепенно открывалась, густые заросли сосны сменялись перелесками берёз и осины, а под ногами появлялись старые тропинки, протоптанные людьми и оленями.

Хатыр не спешил. Каждый поворот, каждый корень, торчащий из земли, каждая лужица — всё требовало внимания. Он уже понимал, что путь не измеряется километрами, а вниманием и терпением. Нюкча иногда подсказывал, где лучше идти, где спрятаны корни или мокрые участки, а Бэркэ почти безошибочно выбирал тропу, словно сам знал дорогу.

Дед Ачапа и Ирки шли чуть впереди, внимательно оглядывая тропу. Их шаги были уверенные и ровные. Иногда дед ненадолго останавливался, прислушивался к ветру или к шороху, проверяя, нет ли рядом опасности. Ирки тогда тихо разговаривал с Нюкча, обучая его маленьким хитростям пути, о которых Хатыр ещё только догадывался.

Вдруг Бэркэ дернулся, рыкнул, и Хатыр успел заметить движение среди зарослей. Из густой тени вышел молодой олень, не спугнутый их присутствием, с осторожностью изучавший незнакомых прохожих. Бэркэ фыркнул, чуть напрягся, но не ушёл с тропы.

Старшие замерли, наблюдая за ним.

— Спокойно, — тихо сказал дед Ачапа. — Он просто идёт по своей тропе. Не мешаем.

Хатыр посмотрел на него с любопытством.

— Абага, — спросил он шёпотом, — почему он здесь?

Ачапа перевёл взгляд на лес и тихо произнёс:

— Молодой олень пришёл посмотреть на нас… Тайга всегда наблюдает. Дикий олень — он проводник духов, знак присутствия сэвэки.

Ачапа кивнул на Бэркэ и добавил тише:

— Стой спокойно, Хатыр, не шуми. Когда видишь дикого оленя, всегда замолкай, проявляй уважение. Дай лесу и зверю понять, что мы свои.

Хатыр встал прямо, стараясь даже не дышать громко. Он сдержанно следил за каждым его шагом, и когда олень наконец растворился в густой зелени, волнение медленно спало. Бэркэ почувствовав спокойствие хозяина опустил голову и перестал напрягаться.

— Видишь, — тихо сказал Ачапа, когда тропа стала свободной и они продолжили путь, — лес не только для нас. Он для всех, кто здесь живёт: деревья, звери, птицы… даже те духи, которых не видим. С ними нужно считаться.

Когда дорога постепенно вывела их к знакомым зарослям, тени становились длиннее, а солнце едва касалось верхушек деревьев. Вскоре перед ними показались маленькие, чуть шаткие шалаши. Здесь хранилось всё, что нужно семье для жизни и охоты летом. Каждый шалаш был маленькой мастерской и кладовой одновременно, и сейчас их задача была важна: проверить всё, что привезли с собой, разложить по местам, забрать только то, что понадобится в ближайшие дни, и подготовить шалаши к ночёвке.

— Здесь переночуем, — тихо сказал дед Ачапа, остановившись у одного из шалашей и осматривая всё вокруг, когда работа была сделана. — Уже скоро стемнеет, а мы устали. Утром двинемся домой.

Хатыр кивнул, ощущая, как плечи расслабляются. Он чувствовал усталость после долгой дороги, но внутри всё ещё бурлило возбуждение, тайга открывалась перед ним как живая книга.

Ирки подошёл, проверяя ремни и узлы на поклаже. Нюкча шагал рядом, держа в руках пару свёртков с сушёной рыбой.

— Ну что, — сказал Ирки, поправляя сумку на поясе, — пора приготовить немного еды. Все устали и голодны.

Хатыр отвязал небольшой узелок, что дала ему мать. Аккуратно разложил маленькие куски сушеной рыбы на плоской доске, стараясь, чтобы ничего не упало в траву. Он был очень голоден, но не торопился, вспоминая, как дед всегда говорил, что еду спешкой портят.

Ачапа тем временем отошёл в сторону и выбрал место для огня, там, где земля была уже утоптана прежними стоянками. Он сложил несколько сухих веток, подул на тлеющую лучину и прикрыл пламя ладонью. Костёр разгорелся быстро, негромко потрескивая, и тонкий дым пополз между стволами.

—Этого хватит, — сказал дед, подбрасывая ещё одну ветку. — Большой огонь нам ни к чему.

Ирки присел ближе, протянул руки к теплу.

— Самое то, — отозвался он. — И согреет, и ужин приготовит.

Хатыр сел рядом, чувствуя, как тепло от костра медленно разливается по ногам. Он взял небольшой кусок и с усилием откусил. Рыба была плотная, солёная, с запахом дыма и леса. Он жевал медленно, прислушиваясь к голосам взрослых и к тому, как потрескивают угли.

— Завтра выйдем рано, — негромко сказал Ачапа, глядя в огонь.

— Олень отдохнёт, и мы вместе с ним,— кивнул Ирки.

Бэркэ стоял рядом, опустив голову, иногда фыркал и переступал с ноги на ногу. Хатыр погладил его по тёплой шее, и олень спокойно выдохнул.

Стемнело быстро. Сначала тёплый вечерний свет пропал между деревьями, затем небо потемнело совсем. Из-за шалашей доносились лёгкие шорохи: ветер скользил по листьям, где-то трещала сухая ветка, вдали раздался одинокий крик птицы. Хатыр почувствовал небольшое дрожание в груди, но оно уже не было страхом, скорее восторгом.