Алла Плотникова – Где сосны рвутся в небо, или Огненное пятилетие (страница 10)
Почти каждый вечер он рассказывал Марине историю про дочь лесника, которой знаменитый композитор подарил симфонию. И она слушала и мечтала, что и ей однажды седовласый музыкант, восхищённый красотой, посвятит если не симфонию, то точно песню, и засыпала нежным сном.
Этот человек с по-кукольному миниатюрными ручками знал столько сказок, так интересно рассказывал о своём детстве и юности, об ужасах войн, о волшебной силе музыки, что Марина слушала бы вечно и никогда бы не отпустила. Но как и положено, с рыцарями без лишних церемоний и строгих ритуалов, разобрался хулиган.
Он не жил по записанным кодексам, да и не знал их, и не хотел знать. И состоял не из дымчатых слов, долгих речей, трудной философии, а из выцветших на солнце волов, сбитых коленок, заусенцев на пальцах.
Распихав всех героев, протиснулся к однокласснице Женя Шефер, рослый и злой мальчишка. Но Марине он казался смелым и сильным, таким, который одинаково легко и тигра за усы оттаскает и камнем окно выбьет в спортзале.
Но несмотря на всю простоту и понятность, к нему тоже она боялась даже прикоснуться и наблюдала, как и за предыдущими рыцарями, со стороны.
Окончательно, сам того и не желая и не зная, влюбил Женя в себя одноклассницу, когда обливаясь за спортзалом слезами, заикаясь, повторял «Мама, мама, мамочка». Оказалось, хулиган способен не только с тиграми разбойничать и бить окна, но и испытывать душевные муки. Уже сильно позже Марина узнала, что Шефер плакал не из-за боязни огорчить маму, а потому, что его жестоко наказывали даже за самые незначительные провинности.
Но тогда его хотелось прижать к груди крепко-крепко. Впервые она испытала это жгучее чувство. Сильно жалела Марина, что подарила это переживание Жене, когда вскрылось, что он пустил слух о Люде Пахомовой, которая отказалась с ним гулять. Оказалось, рыцари способны не только завоёвывать сердца, но и подло мстить, если этого не удалось.
Возможно, если бы не Шефер, Марина не так старательно избегала бы неуклюжих заигрываний Миши Сычёва, длинного, как рыбацкий шест, мальчишки, выше Марины на две головы.
Он буквально не давал проходу: дёргал Марину за косички, за форменную юбку, стукал по плечу, по портфелю. И на экскурсии по местам боевых действий в Гражданскую войну все пятки отдавил. Возможно, настойчивость всё-таки пересилила бы посеянное Шефером разочарование в рыцарях, ну, или Марина, таки дотянувшись, расцарапала бы лицо грубияну. Но и этому не суждено было случиться.
Только начала привыкать она к Мишиным проявлениям нежности, он — фьюить — и ускакал вместе с родителями из посёлка.
Скорее всего Марина вернулась бы к героям из книг, которые никуда сбежать от неё не могли. Не распускали слухов и всегда являлись по первому же требованию, стоило только руку протянуть.
Но выйдя из страшного, обглоданного стужами-метелями весеннего леса, к ней подошёл главарь бандитов. Он ничего не говорил, тем более не дёргал за косички, усами не щекотал, не плакал и не смеялся. Просто взял за руку и повёл, неизвестно куда, за собой. Но в отличие от всех предыдущих рыцарей, на которых она, неважно, состояли они из дымчатых слов или из заусенцев на пальцах, — никак не могла повлиять, а если и коснуться, то только тайком.
Родиону Порубову Марина могла придать любые, какие пожелает очертания, сделать его великаном или карликом, превратить в бандита или героя. А значит он был из всех — самым прекрасным. Но в промежутках были ещё два мальчика. В пятом классе вежливый отличник Володя, Вовка Жгулёв. Маринка была счастлива тем, что сидит за этим мальчиком и постоянно, на каждом уроке, видит его спину. Часто совсем не слушая объяснения учителя, мечтала о том, как бы подружиться с этим Володей-Вовкой. Мечты не сбылись. Володя тоже сбежал из Песковки, в Сыктывкар, конечно, не один, а с родителями и младшим братом.
В шестом классе — Саша, Саша Гремячих, которого по странной случайности классный руководитель подсадила к Маринке. Но тайком касаться его плеч и волос неопределенного цвета, не хотелось. Зато он сам, коснувшись Марины, променял возможность гладить её покрытые крупными мурашками и мелкими ссадинами, колени на возможность списывать. На том окончательно и померк в глазах пионерки.
После чего её уже ничего не отвлекало от этой странной привязанности к Родиону Порубову, хотелось узнать его тайну, понять, почему он не хотел спокойно жить, а предпочитал сражаться, в течение пяти лет держа в страхе округу из нескольких районов.
Глава 8. Подражательницы
Катя с Маринкой посмотрели фильм «Неуловимые мстители». О приключениях четырёх подростков в годы Гражданской войны. Данька, Ксанка, Валерка, Яшка Цыган покорили девочек своей смелостью. Поэтому находясь под сильным впечатлением, подружки загорелись желанием написать книгу про приключения Родиона Порубова. Девочки представляли Родиона Порубова таким же ловким, смелым, как и эта неуловимая четвёрка, развязавшая партизанскую войну.
Купили толстую тетрадь в крупную клетку, набор автоматических ручек и бутылочки с разноцветными чернилами. Для черновиков принесли вырванные листки из школьных тетрадей. Решили обе сочинять. А потом из двух отрывков выбирать самое-самое. У Кати почерк был лучше, и она старательно красивым почерком вывела название «Неуловимый». Ниже написала «Глава 1».
— Катя, смотри, что я нашла про Родиона Порубова: «На территории Северо-Вятского горного округа в пределах Глазовского и Слободского уездов оперировала крупная банда, так называемого Родьки. Много активистов пострадало от руки этой банды, совершавшей налёты на комбеды и сельсоветы.
Бандит скрывался в хуторских населённых пунктах, расположенных среди дремучих лесов в непроходимых болотах. Много времени было потрачено на ликвидацию этой банды. Кроме того, задействовано много сил и средств, чтобы ликвидировать банду. Но хитёр был кулак-торговец Родион Порубов. Однажды, по указанию одного комсомольца, схватили и привезли в Омутнинск. Но он ушёл из-под стражи и долго ещё гулял по деревням и хуторам. Наконец был накрыт в доме кулака-хуторянина. Родька пытался бежать, но попал под меткие выстрелы милиционера-комсомольца и был убит».
Катя слушала и представляла тропы лесные, переплетённые корнями деревьев, в мрачном еловом лесу, по ним пробираются верхом на конях лихие всадники. Вслух произнесла: «Комсомольцам лет от шестнадцати до двадцати, а Родиону Порубову сколько лет? Наверно, за сорок. Что мы отсюда узнали? Торговец, значит, свой магазин есть. По-другому, лабаз называется. Как одет?
— Это мы из книги «С пакетом из 28-ой» посмотрим…
— А внешность?
— Маринка отмахнулась: «Придумаем что-нибудь. Напишем «ловкий, смелый, храбрый...»
— Тут же написано «бандит»…
— А моя бабушка считает, что он не бандит.
Сходили в библиотеку и взяли две книги о событиях, связанных с Гражданской войной: «Вятские парни» А. Мильчакова и «С пакетом из 28-ой» В. Кулябина. На странице 45 Маринка обнаружила такое описание: «Один из бородачей, широкоплечий мужик в суконном пиджаке и картузе с лакированным козырьком. Многие мужики сняли картузы и шапки. Впереди вышагивал офицер в английском френче и широченных галифе. За ним следовали бородачи в справной одежде».
В другой книге на с. 217 «Вятские парни» А. Мильчакова Катя увидела описание одежды и выписала: «Он был в шинели, явно не по его могучей фигуре, затянутый ремнями, с маузером на боку, в жёлтых ботинках на толстой подошве и в грязно-серых, похожих на онучи обмотках. Будёновка кривовато сидела на макушке».
Разложили перед собой выписки внешности и одежды из книг и пытались приспособить к Родиону Порубову:
с. 205 К вечеру появился полковой комиссар, загорелый, ясноглазый, кожанка нараспашку...
с. 208 Гонористый офицер с белым черепом на рукаве френча построил шеренгу конвоя...
с. 204 В лыковых лаптях, с порыжелым картузом на голове...
с. 190 С винтовками, вещевыми мешками за спиной, выходили и строились красноармейцы. Щеголевато одетый командир батальона с парабеллумом на бедре, затянутый бурым ремнём, крикнул…
с.182 Весь в чёрной лоснящейся коже, с пистолетом в деревянной кобуре на бедре, ещё моложавый, он встретил…
с. 180 Народ пожилой, усатый, есть и бородачи. Почти у всех своя одежда — ватные пиджаки из грубого сукна или крестьянские армяки. Но красные звёзды на шапках да патронные подсумки на ремнях свидетельствуют, что это — солдаты Советской республики.
— Какие- то описания неподходящие к нашему неуловимому герою или неуловимому бандиту, — вымолвила Катя.
— Итак, — Маринка, прочитав ещё раз все выписки, составила такое описание внешности главаря: «ещё моложавый, загорелый, ясноглазый, с пистолетом в кобуре, к тому же широкоплечий в суконном пиджаке и картузе с лакированным козырьком». Хорошо получилось?
Катя усомнилась, но вслух говорить не стала, чтобы не рассердить Марину, а то из-за ссоры книга не появится.
***
Маринка с мамой уехала в Ленинград. Обещала из города отправить Катьке письмо и обязательно привезти сувениры. Но Неву, видимо, способны преодолеть только послания, сложенные треугольником. Письма всё не было, а грусть с каждым днём накапливалась. Они и в Песковке, конечно же, виделись далеко не каждый день. Но казалось: были настолько близко, что всего-то нужно руку протянуть. Случись что, Катя мигом могла домчаться до улицы Катаева, поделиться с подругой переживаниями, разделить и счастье и грусть-тоску. В отсутствие же подруги было как никогда одиноко. Утопающие в зелени улицы, раньше казавшиеся по-летнему праздничными, стали видеться запустелыми, брошенными на съедение дикой природе.