Алла Нестерова – Мой суровый февраль 2. Тень прошлого (страница 7)

– Мне пора, – сказал Всеволод, вставая. – Увидимся на общей репетиции. И… если захотите поговорить ещё, я всегда готов выслушать.

Всеволод уже взялся за ручку двери, но вдруг остановился, обернулся.

– Елена, можно ещё один вопрос? Самый последний, обещаю.

Я кивнула.

Он вернулся к столу, но не сел, просто опёрся ладонями о спинку стула, посмотрел мне прямо в глаза.

– Вы правда простили мужа? Не на словах, не для мамы, не для детей, не для того, чтобы «всё было как раньше». А внутри. По-настоящему?

Я отвела взгляд. В горле сразу пересохло. Вопрос был слишком точным, слишком обнажающим.

– Я… думаю, что да, – тихо ответила я наконец. – Стараюсь каждый день. И вроде получается. Когда он обнимает девочек, когда смеётся с ними, когда приносит мне чай в постель, потому что знает, что я устала… В эти моменты я чувствую – да, я его простила. И даже люблю. Не так безумно, как в первые годы нашей жизни, конечно. Но люблю. Спокойно. Осознанно.

Всеволод молчал, слушал внимательно.

– А когда он делает что-то не так? – спросил он мягко. – Когда появляется та самая нотка в голосе, про которую вы говорили? Когда кажется, что он… удовлетворён результатом, а не самим процессом прощения?

Я сглотнула.

– Тогда… тогда на секунду всё возвращается. Как вспышка. И я думаю: а вдруг он просто рад, что я осталась? Что не ушла, не устроила скандал, не забрала Соню, не разрушила ему жизнь? Что я оказалась… удобной. Но потом проходит. Я смотрю на него и вижу – он старается. Реально старается. И я снова себя убеждаю: это уже другое время. Другие мы.

Всеволод медленно кивнул.

– Знаете, что самое сложное в прощении? – сказал он почти шёпотом. – Не только забыть обиду. Самое сложное – перестать проверять человека каждую минуту. Перестать искать доказательства, что он «всё-таки не изменился». Потому что пока ты проверяешь – ты не живёшь. Рана всё ещё кровоточит.

Я посмотрела на него с каким-то новым интересом.

– И как перестать проверять?

– Не знаю, – улыбнулся он. – У каждого свой срок. У кого-то год. У кого-то пять лет. У кого-то никогда, как у меня. Я так и не смог простить жене измену. Она сама мне призналась, что забеременела не от меня. Три года я пытался простить. Но… каждый раз проверял телефон, если она задерживалась где-то, начинал накручивать себя, что вот, она снова мне изменяет. Морально очень тяжело, недоверие разъедает изнутри. Мы с ней поговорили, как взрослые люди, и решили расстаться. А спустя пять лет она погибла. Если у вас не так, то значит, вы действительно простили.

Я молчала долго. Слова ложились тяжело, но правильно.

– Вот то, что вы сейчас сказали… – призналась я наконец. – Я ещё проверяю его. Смотрю переписку в телефоне. Беру в руки, чтобы прочитать, иногда даже неосознанно, когда он не видит.

– Это нормально, – тихо сказал Всеволод. – Главное – быть уверенной, что это не навсегда. И ещё… – он помедлил. – Если когда-нибудь поймёте, что любви больше нет, а осталась только привычка или страх одиночества – не держитесь за это чувство. Вы и так уже совершили подвиг. Больше ничего никому не должны доказывать.

В дверь снова постучали.

Всеволод выпрямился.

– Пойду. Увидимся позже. И… спасибо, что ответили честно.

– Спасибо, что спросили, – ответила я.

Он вышел, а я ещё несколько секунд сидела, глядя на закрытую дверь. Странно, но после разговора с почти незнакомым человеком мне действительно стало легче. Будто груз, который я несла одна, стал чуть меньше.

ГЛАВА 6

Репетиции прошли на автопилоте. Я механически делала замечания ученикам, поправляла постановку рук, считала такты. Но мысли были далеко – смерть Алии, разговор с Всеволодом, его слова о проверках и недоверии.

В пять вечера, когда закончилось последнее занятие, зазвонил телефон. Максим.

– Лен, я забрал девочек раньше, – его голос был деловитым. – У меня срочно образовалась встреча с клиентом. Очень важный заказ, дом за городом, никак не смог перенести. Я отвёз их к твоим родителям, договорился с мамой.

– Макс, ты мог предупредить заранее…

– Прости, всё очень быстро закрутилось. Клиент из Питера, специально приехал. Хочет посмотреть объект сегодня. Это может быть крупная сделка.

– Понимаю, – вздохнула я. – Во сколько вернёшься?

– Поздно. Дом в Истре, пока доедем, пока всё покажу… Часам к одиннадцати, наверное. Не жди меня, ложись.

– Хорошо. Удачи с клиентом.

– Спасибо.

Он отключился. Я посмотрела на телефон, потом набрала номер автосервиса.

– Добрый вечер, Фролова Елена Михайловна. Моя машина «Шкода», номерной знак…

– Да-да. Ваша машина готова. Можете забрать в любое время до восьми вечера.

– Отлично, буду через час.

Я собрала вещи, закрыла кабинет. В коридоре встретила Всеволода – он выходил из класса с гитарой в чехле.

– Елена, как прошёл день?

– Нормально, спасибо. Работа помогает отвлечься.

– Это хорошо. До завтра?

– До завтра.

В автосервисе всё прошло быстро. Машина выглядела как новая – помыли, почистили салон. Я расплатилась, села за руль. Было приятно снова быть мобильной, не зависеть от расписания Максима.

До родителей доехала за сорок минут. Во дворе их дома услышала детский смех – девочки играли на площадке под присмотром дедушки.

– Мама! – Вера первая меня заметила, побежала навстречу. – Смотри, я научилась высоко качаться!

– Молодец, солнышко.

Соня подбежала следом:

– Мам, а почему папа нас так рано забрал?

– У папы важная встреча. Пойдёмте в дом, бабушка, наверное, ужин приготовила.

Папа обнял меня:

– А мы тут хорошо время проводим. Вера мне все стихи из садика рассказала, Соня показывала, как проверочную написала. На пятёрку, между прочим!

В доме пахло пирогами. Мама суетилась на кухне, накрывая на стол.

– Лена, хорошо, что приехала. Садитесь ужинать.

– Мам, сначала девочек покормим, потом поговорить надо.

Она посмотрела на меня внимательно, уловила что-то в интонации:

– Что-то случилось?

– Потом, мам.

За ужином девочки наперебой рассказывали о своём дне. Вера показывала рисунок весны – криво, но с душой нарисованные цветочки и огромное жёлтое солнце.

– Красота! – похвалил дедушка. – Настоящий художник растёт!

После ужина мама отправила девочек смотреть мультики в гостиную, а мы остались на кухне втроём.

– Что случилось, Лена? – мама села напротив меня.

– Мам, пап… Алия умерла.

Мама побледнела, схватилась за край стола: