Алла Матыченко – История со счастливым концом. Начало пути (страница 4)

– Видишь ли Санек, говорила мама, обнимая его и целуя в макушку, – симпатичный – это от слова симпатия. То, что невольно располагает к себе. И это много важнее чем красота, тем более, что та вдруг может закончится.

Как может закончится красота Санька понял, когда первый раз после аварии увидел свое отражение в зеркале. Медсестра, давшая ему зеркало явно не ожидала такой реакции от изувеченного ожогами мальчишки. А он лишь на миг глянув на свое новое лицо, вернул ей зеркало, подмигнул и сказал – Зато я чертовски обаятельный. Почему смену та проходила с покрасневшими глазам медсестра не сказала никому. Теперь же на Саньку из зеркала глядел высокий, голубоглазый, худющий парень. Саньке не понравилась торчащая из воротника рубахи его тощая шея и он вполне профессионально замаскировал ее, обмотав прихваченным с полки платком. На его взгляд образ получился очень стильным и гармоничным. Санька никогда не разбирался в моде, но от родителей ему досталось чувство ощущения цельности и гармоничности, не важно, в какой сфере. Например, еще не умея читать и считать он мог почувствовать место, где в тексте или расчетах кроется ошибка. Когда его спрашивали, как он это делает, то он ничего толкового сказать не мог. Ну как объяснить людям, что на гладком листе бумаги, покрытом ровными рядами букв или цифр он вдруг видел искривление, сбой, кучу-малу. Он просто тыкал в это место пальцем и взрослые действительно находили там опечатку или ошибку в расчетах. Оценив этот дар мама иногда просила его просмотреть финансовые документы, когда проверяла их, контролируя бухгалтера отцовской фирмы, и неполадки находились всегда очень быстро. Отец тоже иногда просил парнишку помочь ему и «одним глазком» глянуть на эскиз. Фирма отца была совсем маленькой и занималась «привязкой к месту» различных небольших, чаще всего частных. проектов. Такие услуги обычно оказывают специалисты по ландшафтному дизайну, но те, кто видел работу Ястребова-старшего всегда отмечали, что после его вмешательства место приобретало уют и «изюминку», притягивая к себе взгляд и радуя душу. Разглядывая себя в зеркало Санька подумал вдруг, что родители были бы довольны, увидь они его в теперешнем виде. А раз так, – «будем веселиться, пока мы молоды…», – пропел Санька строчки из любимого мамой "Гаудеамуса" и, нахлобучив шляпу почти на глаза, подмигнул своему отражению. А потом подумал, что для завершения образа ему пожалуй не хватает трости или шпаги. Шпага на глаза ему не попалась, а вот трость обнаружилась прислоненной к столику. Она была просто замечательная. Из полированного дерева с прихотливо изогнутой серебристой рукоятью в форме головы хищной птицы. Санька влюбился в нее, как только взял. Ему даже показалось, что голова птицы сама ластится к руке. Еще раз осмотрев себя в зеркало Санька решил продолжить свое путешествие по новому миру, тем более, что чувствовал он себя сносно и поход за пределы комнаты мог осилить. Да и цель у него была вполне прозаична – надо было найти кухню и, наконец нормально поесть. Допив из кубка остатки местного аналога киселя (хоть что-то упало в желудок) он распахнул дверь и отправился знакомится со своими владениями. В длинном и полутемном коридоре было пусто и тихо. Пройдя половину от его длинны Санька так никого и не встретил, зато сквознячок донес аромат чего-то съедобного. Тогда Санька, как тот охотничий пес повел носом беря след и – ура! через несколько шагов, открыв неприметную дверь уже стоял на площадке лестницы. Она была явно «для служебного пользования» и круто спускалась на несколько пролетов вниз. Туда-то Санька и отправился.

Глава 3. Их светлость граф Ивлис.

Кухня была огромной. Многокастрюльной, многопродуктной, многолюдной и, в то же время очень уютной, по крайней мере на Санькин взгляд.

Диссонировала с кухонным уютом лишь компания, разместившаяся за огромным столом, заставленным блюдами, тарелками и плошками, заполненными снедью.

Среди выставленных на столе блюд Санька опознал колбаски, кашу, заливное мясо и что-то вроде запеченных овощей. Натюрморт дополняли кувшины и были они явно не с водой.

И все это богатство поглощала разношерстная компания, восседающая вокруг стола на лавках и табуретах. Сидели здесь, судя по градусу веселья довольно давно.

Стоя в дверях и пару минут понаблюдав за чужим банкетом , Санька легонько стукнул тростью по полу. Звук от удара получился тихим и на него отреагировала поворотом головы только толстая тетка, сидевшая ближе всех к двери.

Когда-то в школе Санькин учитель, объясняя что такое черная дыра сказал, что это можно представить как абсолютный вакуум, в котором замерла вся жизнь.

Как это выглядит в реальности Санька смог увидеть только сейчас. Вакуум был полный. Он сменил истошный визг увидевшей его тетки, которая тут же сползла под стол, уйдя в глубокий обморок. Но расслышать в ее вопле слова:

– Старый граф восстал – смогли наверное все.

Через миг в его сторону глядела уже вся компания. Вот тогда-то вакуум и возник. С недонесенной до рта ложкой, с не дожёванным куском, с застрявшем в горле смешком.

Не давая народу опомниться Санька шагнул к столу, ударил по его краю кованным наконечником трости и очень спокойно и тихо приказал :

– Встать.

Компания со скоростью улиток пенсионного возраста поднялась из-за стола и замерла.

– Кто повар?

– Я, ваша светлость, – отозвался с дальнего края стола фактурный мужик в красном колпаке и такого же цвета фартуке, пытаясь при этом изобразить поклон. Попытка удалась плохо – мешал объемный живот.

Санька зацепил взглядом управляющего.

–Ты – и трость ткнула в его сторону – всех вон, разогнать по службам. Завтра с утра буду проверять, как кто работает. Будешь ждать меня (черт, как у них тут время-то считается), – на рассвете у дверей моей комнаты.

По суетливым поклонам управляющего Санька понял, что пока все идет как надо. Народ тихонько протекал мимо, утаскивая под руки отключившуюся толстуху, а он взмахом руки остановил управляющего

– Завтра к обеду здесь должна быть моя нянька. Если Серры к назначенному временив доме не окажется, то разговаривать с тобой я буду в темнице. Побледневший управляющий подобострастно закивал.

Повар был хоть и бледноват, но вполне вменяем и пригоден к беседе.

– Ты главный на кухне?

– Да, ваша светлость.

– Мне нужна жаренная курица, тушеные овощи и вот эта каша – Санька называл все, что шипело и шкворчало на плите в поле его зрения.

– Подашь все это (куда бы это подать?)….    Подашь все это в кабинет.

– Слушаюсь, ваша милость, а в какой кабинет подать прикажите – в старый или новый?

Санька глянул грозно и непререкаемо изрек – в старый. По тому, как вздрогнул маячивший в дверях управляющий, понял, что от него ожидали все же другого ответа. (Еще бы знать, где этот кабинет)

– Ваша милость…

Силы небесные, опять этот управляющий, – Что надо?

– Ваша милость, там бы бумаги важные подписать…

– Вот что, любезный, – Санька мигом просчитал ситуацию….За бумагами в спальную пошли моего лакея, а мы пройдем сразу в кабинет.

– Катрай, живо беги к их светлости в покои, забери со стола бювар с бумагами и неси в кабинет старого графа.

Ага, Прилизанного зовут Катрай, запоминаем. Санька был доволен результатами своей вылазки – еды добыл, всех построил, как зовут личного лакея выяснил. Узнать бы еще отчего они все так на него уставились, когда он вошел на кухню. Кстати! Санька обернувшись к повару приказал, краем сознания удивившись, что с каждым разом выходит у него это все лучше и лучше:

– Вот что любезный, всю еду со стола убрать на ледник, кухню отмыть, закрыть и без моего позволения никого туда не пускать.

– Так ваша светлость, а как же народ покормить, ночь ведь скоро.

– Ответь- ка мне, любезный, за столом, когда я пришел были все, кто обитает в доме?

– Как есть все до единого, ваша милость.

– Ну так вот, сам запомни и всем передай. Есть сегодня никто больше не будет, хватит, наелись. А завтра ты их накормишь только после того, как я обойду все службы и увижу, кто как исполняет свою работу.

– А если кто-то…– испуганно мяукнул повар.

– А если кто-то, например ты, или кто другой нарушит мои указания, то разговаривать я с ним буду в подвале этого дома.

Интересно, размышлял Санька, идя рядом с управляющим к кабинету, отчего они так пугаются, когда я упоминаю подвал и почему так переполошились, увидев меня на кухне?

Почему переполошились стало понятно, лишь только Санька переступил порог кабинета, первым войдя в услужливо распахнутую перед ним дверь. Прямо напротив двери на стене висел портрет. На нем в полный рост на фоне лесной зелени был изображен Санька.

По крайней мере так показалось ему в первую минуту. Потом, приглядевшись он понял, что человек на портрете лет на восемь – десять его старше. Хотя, без сомнения они с Санькой очень похожи как лицом, так и костюм. Санька пригляделся, отыскивая схожие черты. Ну точно, даже трость у портрета таже, что сейчас он держит в руках.

Обернувшись, Санька увидел, что управляющий мнется на пороге и входить не спешит.

На Санькин молчаливый вопрос он очередной раз поклонился, пробормотал, что сейчас проследит, чтобы их светлости кушать подали и незамедлительно умчался.

– А кабинетик-то этот народ ох как не любит, – размышлял Санька, осматривая свои новые владения. Вроде ничего пугающего он не почувствовал. И само помещение и вся его обстановка и даже портрет воспринимались Санькой как очень гармоничное целое, без каких либо тревожных всплесков.