Алла Матыченко – История со счастливым концом. Начало пути (страница 5)

Подойдя к портрету Санька еще раз внимательно посмотрел на своего (да уж куда теперь деваться) предка и вдруг склонил перед портретом голову в легком поклоне и поздоровался. Говорить с картинами конечно никому не возбраняется, но Саньке показалось, что мужчина на портрете ему едва заметно подмигнул.

И на душе у парня вдруг стало очень спокойно. Он со всем справится, он сможет. И снова посмотрев на портрет Санька шепнул ему – Спасибо и еще раз склонил голову в легком поклоне.

А потом совершенно по-хозяйски уселся в глубокое кресло за большим рабочим столом.

– Ваша милость, ваша милость – Катрай маячил перед входом в кабинет.

– Чего тебе?

– Ваша милость, я бумаги принес.

– Так давай их сюда.

– Боюсь я, ваша милость, аж дрожь по ногам, как боюсь.

Санька не стал вдаваться в подробности природы страхов прилизанного пройдохи, а поступил уже проверенным образом.

– Бумаги. Мне. Живо.

Через миг бювар оказался у него на столе, а Катрай снова маячил в дверях, кланяясь и спрашивая, не будет ли еще каких приказов.

– Понадобишься, позову, – сказала Санькина милость, которой не терпелось заглянуть в принесенные пареньком бумаги.

Не дали. Сначала взвыл голодный желудок, потом в кабинет ежесекундно озираясь вошел толстяк-повар и стал выгружать на маленький столик у камина ( – О! его то я и не приметил, – хмыкнул новый хозяин кабинета) содержимое большой корзины..

Расставив на столе блюда повар поклонился и исчез за дверью. А Санька переместившись поближе к столу, первым делом наполнил небольшой кубок ароматным темным вином из пыльной бутылки, доставленной среди прочего с кухни, и отсалютовав им портрету пригубил, шепнув – За нас.

Напиваться он не собирался, не имея к алкоголю ни малейшего пристрастия, но как-то так вышло, что к концу его первого полноценного обеда в этом мире кубок оказывался наполненным не один раз.

А потом Саньку сморил сон. Необычно яркий и реалистичный. Он видел себя повзрослевшего в этом самом кабинете, сидящим за столом и увлеченно пишущем в большой тетради. Еще несколько таких же тетрадей лежало рядом на столе. В камине светились красным угли, на столе догорала свеча.

Человек из Санькиного сна наконец закончил писать, потянулся, распрямляя затекшую спину и встав, собрал все исписанные тетради в довольно объемную стопку, потом подошел к стене за столом и сложил свою ношу в замурованный в нее ящик.

Закрыв дверцу на ключ он положил тот в выемку на боковой поверхности стола, задвинул на место вынутую дощечку и вот уже на столе ничто не говорило о тайнике. Впрочем тайника на стене видно тоже не было – все скрыл ребристый рельеф стены. А на него опустился приподнятый край ковра.

Санька из видения улыбнулся Саньке – зрителю, шепнул – Владей, – подмигнул и пропал. А Саньку как пробку из воды выкинуло из сна.

А потом он сидел и соображал, пытаясь понять, с какого бока ему этот сон и что теперь делать. Затем встал, осмотрел кабинет и стал прикидывать где может находиться тот самый тайник и где мог быть раньше ковер. Раньше, потому что сейчас никаких ковров на стенах не наблюдалось.

Он даже попытался использовать свои способности и почувствовать пустоту в стене, но из этого, кажется первый раз в его жизни ничего не вышло. Тогда он решил пойти другим путем и найти подтверждение своим мыслям о реальности сна поиском тайника с ключом. И ему это удалось практически сразу.

Прикинув, как по отношению к столу стоял человек в его сне Санька встал так же, опустил правую руку на край стола и тут же почувствовал пробежавшую по пальцам волну тепла.

Его душа с восторгом завопила – Есть!! – а пальцу уже прощупывали и надавливали на край стола. Дощечка сдвинулась почти сейчас же и Санькины пальцы сжали вполне реальный ключ. Осталось найти для него дверку .

Ощущая себя новоявленным Буратино Санька вдруг сообразил, что хозяин тетрадей, закрыв их в тайнике никуда с этого места не уходил. Он просто развернулся и спрятал ключ в столешнице. А значит

– Эврика! Если, стоя лицом к столу повернуться на сто восемьдесят градусов, то тайник будет перед тобой.

Санька повернулся и ожидаемо уткнулся в портрет.

– Ох-ты ж, – подумало сознание, а руки уже пытались подвинуть с места картину так, чтобы не сорвать ее со стены. Сделать это оказалось неожиданно легко, а сдвинутая картина так и замерла под неимоверным углом.

Проведя рукой по стене Санька уловил уже знакомую теплую волну, а глаза разглядели небольшую щель, куда без проблем вошел ключ.

Щелкнул замок и перед Санькой открылся тайник, большую часть которого занимали те самые тетради из сна.

Перенеся стопку на стол и вернув все на стене в исходное состояние, Санька с чувством благодарности провел рукой по полотну портрета и уселся за стол, собираясь прочитать все тетради от корки до корки. Но тут же замер, пораженный весьма дельной мыслью – а сможет ли он здесь читать и писать.

Кажется, в историях про аватаров это называлось памятью тела, ибо прочитать что написано в первой же наугад открытой тетради у него получилось совершенно свободно.

Ровные строки покрывали лист плотной сероватой бумаги и вызывали чувство покоя и уверенности. С этими чувствами Санька и приступил к чтению.

– Дорогой мой потомок. Я, Алисандр Родер, третий граф Ивлис начинаю вести свои записи спустя четыре пятерика после погребения моего единственного сына и наследника Дака Уриуса Родер, погибшего по официально признанной версии на охоте, будучи растерзанным раненным им вепрем. Иные версии королевскими расследователями не рассматривались.

Теперь из потомков у меня осталась пятнадцатилетняя дочь Вестия, которая по высочайшему королевскому слову через шесть месяцев станет женой барона Фредерха Молиде – одного из ближайших друзей его высочества, наследного принца.

По существующим в нашем государстве многовековым устоям женщина, даже являясь единственным ребенком в семье не может наследовать титул и земли своего рода. Но, как велят законы, она становится местоблюстителем и сохраняет права наследования родового имени и земель для своего старшего сына, если ее супруг ниже ее по родовому статусу или своего второго сына, если старший сын наследует титул отца.

Кроме того, тебе, мой потомок, надлежит знать, что по особо утвержденному королевской волей статуту, полученному основателем нашего рода Форвоком Стремительным более трехсот лет назад, наследовать наши земли и титул может только потомок, рожденный в законном браке.

Дети, рожденные вне брака или вошедшие в семью как пасынки не могут претендовать на право наследования. В случае прерывания рода все его богатства становятся собственностью гильдии мастеров клинка, а земли отходят короне.

Документ, подтверждающий все это хранится в канцелярии королевского двора. Но! Помни это – опасаясь утери документов наш предок передал в королевскую канцелярию копии. Оригиналы хранятся все эти годы у старейшин гильдии мастеров клинка.

Для получения их и иного, переданного нашими предками и мною на хранения в эту гильдию в память о том, что первый граф Родер вышел из ее мастеров и получил почетное имя Стремительный за непревзойденные скорость и мастерство владения клинком, спасая не раз жизнь своего короля, тебе, мой потомок, будет достаточно показать ее главе ту трость, что ты найдешь рядом с костюмом. Не удивляйся моей прозорливости. Примерно так одеваются уже пять поколений все графы Родер. Надеюсь эта традиция будет продолжена и тобой.

Следующая запись шла после небольшого пробела.

– Две недели назад моя дочь стала женой барона Фредерха Молиде. Свадьба, как знак особой милости прошла в королевском дворце. Праздник растянулся на неделю, что очень понравилось моей малышке. Я не стал огорчать влюбленную девочку тем, что ее свадьба просто была одной из многих забав большого королевского праздника в честь свадьбы наследного принца. Сегодня молодая баронесса отправляется в поместье своего супруга. Я буду о ней очень скучать.

Опять пробел и новая запись. Саньке показалось, что от ровных рядов слов повеяло тоской и беспокойством.

– Вчера вечером в    наш замок пришел человек. Это был один из тех доверенных слуг, которые, выполняя мою волю перешли в служение нашей дочери и уехали с ней в замок Эркрос Молиде, которым издавна владела семья ее мужа.

То, что этот надежный человек рассказал о жизни моей дочери привело меня в стояние такого гнева, что успокоится я смог лишь далеко заполночь, переколов на дрова для успокоения рвущейся мстить души весь запас чурбаков за кухней. Такое дело не роняет моей чести и позволяет пережить самый острый момент всплеска ярости, не искалечив никого из окружающих.

Во первых, мне передали письмо, несомненно написанное собственноручно моей дочерью. Там она прежде всего сообщает, что беременна. Рождения ребенка она ожидает примерно через полгода. Во вторых она сообщает что живется ей замечательно и она счастлива в замужестве так же, как ее самая любимая бабушка Элиада.

После чего шли заверения в искренней любви ко мне и пожелания долгих лет жизни. Слова про счастливую жизнь Элиады заставили меня схватиться за голову. Бедная моя девочка, что же там с ней происходит?

Дело в том, дорогой потомок, что моя троюродная тетка Элиада вышла замуж, как оказалось за человека, наибольшим удовольствием для которого было стремление весьма своеобразно развлекаться с молоденькими крестьянками. Свои привычки он довольно скоро перенес на молодую жену, которая к тому же почти сразу после свадьбы забеременела.