Алла Матыченко – История со счастливым концом. Начало пути (страница 6)

Наша семья узнала о творимых с ней зверствах от одной из сбежавших из поместья служанок. К сожалению приехавшие в замок отец и братья Элиады живой ее уже не застали. Окончательно потерявший над собой контроль муж насмерть забил ее плетью.

По настоянию нашей семьи и результатам проведенного королевскими узнавателями расследования, муж Элиады был казнен, а ее имя стало в нашей семье символом большой женской беды. Я вызвал принесшего письмо человека и от него узнал подробности жизни моей дочери, ужаснувшие меня еще более.

Ее муж оказался весьма азартным, но не удачливым игроком. Женитьба на моей дочери, вернее на ее весьма неплохом приданом помогло ему оплатить часть его многочисленных долгов, но за неполный год не помешала наделать новых.

Заложив все, что возможно и невозможно из имущества семьи он отправил для расчета с кредиторами своего управляющего, который благополучно скрылся с доверенной ему суммой. И теперь моя дочь живет в разоренном поместье из которого ушли почти все слуги и почти ежедневно должна выслушивать угрозы кредиторов. Сам же барон, под предлогом поиска денег для погашения долгов где-то скрывается.

Выслушав это я написал и отправил письма с просьбой прибыть для встречи со мной в замок Эркрос Молиде королевскому стряпчему митерру Ленгли и казначею гильдии мастеров клинка митерру Корбель. А сам, понимая, что унять, клокочущую во мне ярость не удается, отправился колоть чурбаки.

Их как раз хватило, для того, чтобы туман в голове рассеялся и я смог ясно представить план своих действий. А на рассвете, сменив одежду и немного подкрепившись, я был готов отправиться в путь. Через сутки почти безостановочной скачки, дважды сменив на подставах лошадей наш отряд добрался до замка баронов Молиде.

Приказав замковой страже доложить госпоже что прибыл ее отец, я стал наблюдать, как к воротам приближаются еще две группы всадников. Отряд казначея гильдии мастеров клинка я узнал сразу, а вот другая группа, с шумом приблизившаяся к нам со стороны раскинувшегося в стороне поселения была мне незнакома.

Между тем и этот отряд подъехал к воротам. Один из всадников, одетый явно богаче других, остался в стороне, а пять или шесть его спутников, не обращая на нас никакого внимания стали чем попало долбить в замковые ворота и вопить, что сегодня наконец их господин получат свои деньги или войдет в замок, как новый хозяин всего, что там имеется. При этом они спорили, является ли госпожа баронесса замковым имуществом.

До сих пор в своих молитвах я с благодарностью вспоминаю господина казначея, который не дал мне возможности вступить в схватку с этими скотами, ценой которой стали бы, возможно моя свобода и благополучие моей дочери.

Быстро определив, кто в этой группе главный, миттер казначей подъехал к хозяину этих горлопанов и, назвав себя, сообщил, что именно для решения всех долговых вопросов мы сюда и прибыли.

Тот, оценив мою решимость и вооружение нашего отряда приказал своим людям отойти от ворот и сообщил, что готов к переговорам.

Но к ним оказался не готов я, потому что в этот момент из бойницы надвратной башни крикнули, что госпожа просит пройти в замок своего отца. Одного.

Я подошел к небольшой калитке, прорезанной рядом с воротами и она тут же приоткрылась ровно на столько, чтобы один человек смог в нее протиснуться.

Открывшаяся картина меня совершенно не порадовала своей унылой запущенностью. Замка, как такового не было. Была скорее простая сельская усадьба не очень расторопного, но очень стеснённого в средствах землевладельца. Двор перед воротами зарос травой, ловко пробившейся между плитами, которыми его давным-давно вымостили.

Дом когда-то имел весьма привлекательный вид. Выстроенный из белого камня, он тонул в зелени сада, а массивные колонны, поддерживающие широкий балкон придавали ему вид солидный и надежный.

Но все это было давно. Сад одичал и разросся, дом смотрел на меня темными провалами окон, облезшей краской рам и покосившимися перилами балкона, а светлая когда-то лепнина, украшавшая фасад здания, посерела от дождей. И только старая башня несокрушимо темнела у ворот.

Мне тогда подумалось, что скорее всего это дом пристроили к старой башне. И еще меня удивила тишина. Не шумели животные, не слышно было людских голосов. Мне даже на миг показалось, что я вошел в замок, который его обитатели бросили, сбегая в спешке.

В этот момент ко мне из той самой башни вышла женщина лет тридцати пяти – сорока, судя по весьма скромной одежде – прачка или кухарка.

– Ваша светлость – прошелестела она, молодая хозяйка ждет вас. И развернувшись направилась к башне. Я вошел с ней в помещение первого этажа, которое скорее всего раньше было оружейной замковой стражи и по лестнице поднялся выше. Моя провожатая остановилась перед единственной здесь дверью и толкнув ее вошла внутрь, кивком головы приглашая меня следовать за ней.

Войдя я оказался, судя по въевшемуся в стены комнаты застарелому запаху пота многих мужчин, в караульном помещении или в небольшой казарме. Не смотря на угли, тлевшие в печке, тут было весьма прохладно и сыро.

У стены я разглядел деревянную кровать. Туда-то и прошла моя провожатая.

– Я привела вашего батюшку – прошелестел ее голос.

На кровати зашевелилась груда покрывал и я увидел лицо своей дочери в первый раз спустя почти год после ее свадьбы.

Год назад, как раз перед свадьбой, Вестии исполнилось шестнадцать лет. Назвать ее невероятной красавицей было бы неверно. Но она неизменно привлекала к себе внимание живостью характера, прекрасной фигурой, длинными косами цвета гречишного меда и огромными зеленоватого цвета глазами, которые так красиво смотрелись на ее всегда веселом лице.

Сейчас, из-под вороха покрывал на меня глядела старуха. Не могу сказать, что привело к таким мыслям, разглядеть свою дочь в полумраке я толком не мог, но первое ощущение бывает самым верным. Хотя    в этот раз я бы очень хотел ошибиться.

Я нагнулся к тому, кто смотрел на меня с кровати и начал узнавать в этом создании свою Весту. А она откинувшись на подушку смогла лишь прошептать

– Спасибо, батюшка, –   и потерять сознания.

Приведшая меня сюда женщина засуетилась, оттеснив от кровати в сторону. Приведя мою девочку в чувство посредством флакончика с нюхательной солью, она прошептала ей что-то успокаивающее и дав напиться из чашки, укутала поплотнее.

– Моя госпожа заснула, давайте, чтобы не тревожить ее поговорим внизу.

Мы спустились вниз и вышли из башни. Мне указали на пару скамеек, стоящих у стены. Я присел и очень удивился тому, что женщина присела на соседнюю скамейку.

– Меня зовут Серра,    – начала она разговор. Барону Фредерху Молиде, супругу вашей дочери я прихожусь молочной сестрой. А, заодно, с самого нашего детства нянькой и поверенной всех его тайн. После его женитьбы я стала наперсницей его юной супруги.

Ваша дочь оказалась чудесным созданием и я ее искренне полюбила. Тем больнее мне было видеть, как мой непутевый брат губит ее. Я очень надеялась, что женившись он наконец остепенится и прекратит проводить все время за игорным столом. Но, увы, страсть к игре, погубившая его отца, стала смыслом жизни и для моего молочного брата.

Расплатившись с долгами почти всем приданным вашей дочери он по приказу принца, охладевшего вдруг к своему любимцу, переехал из столицы в родовое поместье – последнее, что осталось не проданным в семье барона Молиде.

Играть он не прекратил и вскоре пришлось распродавать и последнее. Я не приглашаю Вашу светлость в дом лишь оттого, что там ничего нет. От поместья остались лишь стены. Даже гобелены со стен были проданы перекупщикам, не говоря о мебели, посуде и всем, что еще можно найти в доме у доброго хозяина.

Деньги для уплаты долга были собраны и переданы управляющему, который должен был отвести их в город и передать кредиторам. Сам господин барон в это время после многодневной пьянки был сильно болен и не мог не только куда-то ехать, но и вспомнить, как его зовут.

Через несколько дней стало известно, что управляющий бежал с доверенным ему золотом, а кредиторы, не надеясь вернуть свои деньги, перепродали все долговые расписки барона Молиде некому господину Ларгу, который вот уже два десятка дней осаждает со своими людьми наш замок и грозить в качестве возмещения долгов продать в Южные земли всех, кого здесь захватит.

Господин барон с отрядом уехал из замка ловить вора – управляющего, как только стало известно о бегстве того и с тех пор о нем нам ничего не известно. Слуг из замка всех давно распустили или разогнали, пригрозив плетьми. При баронессе остались лишь мы: старый слуга – охранник, я и Андрес, которого мы смогли, незаметно для людей ростовщика, выпустить за стену с письмом для вас.

Я буду всю жизнь благодарна Вашей светлости, за то что вы успели приехать и молю лишь об одном – спасите свою дочь. Она ни в чем ни перед кем не виновата и не заслуживает того, что с ней сделали.

Я всегда любила своего молочного брата, но то что он бросил в разоренном доме свою беременную жену навсегда отвернуло меня от него.

Женщина замолчала и уткнувшись лицом в край фартука расплакалась, я же сидел истуканом, пораженный ее рассказом до глубины души.

Серра быстро взяла себя в руки, поднявшись со скамейки поклонилась мне и сказав, что ей надо быть с госпожой, ушла.