Алла Матыченко – История со счастливым концом. Начало пути (страница 8)

Если случится так, что детей у барона и моей дочери больше не будет, то земли баронства будут присоединены к владениям графства Ивлис, а сам род баронов Молиде будет признан угасшим.

При это нынешнему барону Молиде позволялось жить в поместье (и не где больше).

Из доходов барону выделялись средства, позволяющие вести образ жизни, соответствующий его статусу. Отчет о их использовании управляющий должен был пересылать мне ежемесячно.

Его попытки увидеться с женой или с Серрой я пресек самым простым образом – барона, взяв под руки, доставили в замок и предложили поселиться в той башне, где ютились до этого брошенные им на произвол судьбы женщины.

А через пару недель мы, наконец отбыли домой, в графство Ивлис.

Путь занял почти десять дней. Осень стояла прохладная и сухая, дороги были отличными, но Вестия была еще очень слаба и мы делали в день совсем небольшие переходы.

Женщин мы разместили в купленной для этой поездки удобной карете, запряженной самыми смирными лошадьми, каких только удалось найти.

Моя любовь, хороший уход и покой потихоньку делали свое дело и однажды я даже услышал, как Вестия засмеялась.

В замке Ивлис все было готово к нашему приезду. Слуги знали, что к хозяину приехала погостить его    дочь. Соседи начали было надоедать нам визитами и приглашениями, но им неизменно отвечали, что молодая баронесса в тягости и поэтому никого не принимает.

А видеть меня – холодного и чопорного нашим соседям было особенно не интересно.    (Отличный прием. Запомни, может когда пригодится). Так что не прошло и двух недель, как нас оставили в покое и жизнь потекла в замке спокойно и размеренно, почти как прежде.

Днем мы гуляли с Вестией по саду, много разговаривали, я шутил, вспоминая проделки молодости, а вечерами, отужинав мы с дочерью и Серра, ставшей нам за это время кем-то вроде заботливой троюродной тетушки, засиживались у горящего камина, тихо разговаривая или просто глядя на огонь.

Единственной  темой в нашей маленькой семье, которую мы никогда не затрагивали, было замужество моей дочери и судьба ее мужа.

Вестия, как мне казалось тогда, почти оправилась от свалившихся на нее невзгод.

Прошло еще почти три месяца и на свет появился ты. Поверь, ожидая этого я не переживал так, когда ждал рождения своих детей.

Когда спустя полдня после начала родов Серра зайдя в кабинет, где я пытался заниматься делами, поздравила меня с рождением внука, я возликовал, как мальчишка.

Через несколько минут я уже был там, где знахарка и несколько женщин хлопотали вокруг молодой матери и моего новорожденного внука. Так я увидел тебя первый раз. Хотя рассмотреть что-то среди пеленок было почти невозможно, но я знал, что у меня родился самый прекрасный внук на свете.

Вестия была бледна, но, казалось чувствовала себя неплохо. Я подошел к ней и поцеловал руку, благодаря за такой чудесный подарок.

Она улыбнулась и попросила оказать ей милость – назвать сына в мою честь Алисандром. Я, конечно же согласился. Серра вывела меня из комнаты, сказав, что и матери и ребенку нужен отдых.

Утром следующего дня, как и положено, в нашем доме собрались все ближайшие соседи. Их пригласили пройти в комнату, где на кровати, опираясь о подушки полусидела приодетая и красиво причесанная Вестия, а рядом в резной колыбельке лежал ты.

Когда все приглашенные, преподнеся подарки новорожденному и его матери, заняли свои места, а столпившиеся в дверях слуги затихли, я взял тебя из колыбели и подняв на руках перед всеми торжественно объявил, что признаю тебя своим внуком и наследником и нарекаю Алисандром Родер, четвертым графом Ивлис.

Гостей пригласили в большую гостиную, где уже были накрыты столы для праздника. Я тоже собирался выйти со всеми, когда меня остановил голос моей дочери.

– Скажите, отец, довольны ли вы мною.

– Конечно, дорогая, я тебе очень благодарен за подаренное мне счастье.– ответил я, не понимая причин такого разговора.

– Значит, я выполнила свой долг перед Вами сполна и могу уйти спокойно – улыбнулась моя девочка и умерла.

Как прошли следующие десять дней я почти не помню. Знаю что все хлопоты по погребению тела молодой матери и уходу за осиротевшим тобою взяла на себя Серра.

Она потом рассказала мне, что все это время я провел в своем кабинете сидя за столом или бродя, точно призрак, по замку.

Сам себя я впервые осознал стоящим с тобой на руках посреди пустой спальни Вестии. Ты плакал, а никого из нянек и кормилиц рядом не было. Потом в комнату вбежала Серра и захлопотав вокруг нас, стала просить меня отдать ей малыша.

Тогда разум уже совсем вернулся ко мне и я выполнил ее просьбу, едва разжав сведенные от напряжения    руки.

Тебя передали кормилице, все это время стоящей оказывается здесь же, зажавшись в углу, а меня за руку, как ребенка Серра увела в свою комнату, усадила и протянула стакан грушевого взвара – самого замечательного напитка, из всех, что мне приходилось потом пить.

Так моя душа вернулась к жизни. Серра рассказала, что сегодня я, как бывало все последние дни, бездумно брел по коридору и вдруг бросился в комнату, услышав плач ребенка. Кормилицу я отшвырнул в сторону и выхватив тебя из колыбели замер посреди комнаты. Хорошо, что за мной по приказу Серры приглядывали и тут же сообщили ей о случившимся.

Мы еще долго сидели в ее комнатке. Она говорила, рассказывая обо всем подряд, своим голосом не давая мне снова уйти в темноту забытья, и потихоньку кормила меня, подкладывая то кусочек мяса, то ломтик хлеба или яблока.

Потом повар проговорился, что я съел в тот вечер целую курицу, не считая многих закусок и выпил большой кувшин грушевого взвара.

С того дня я стал снова тем Алисандром Родер, которого все знали – властным и не терпящим пререканий человеком – отличная маска и давно знакомая роль.

Отдыхал я душой только сперва глядя, как Серра ухаживает за тобой, а когда ты немного подрос, то забавляя тебя нехитрыми играми.

Новые проблемы возникли весной, когда барон Молиде стал, как отец требовать твоего переезда в отчий дом.

Когда я с этим посланием в руках пришел к Серре, она лишь печально усмехнулась и протянула мне документ из королевской канцелярии.

Он оказался заверенным большой королевской печатью указом о назначении меня опекуном моего внука до его совершеннолетия в случае смерти его матери.

Расплакавшись Серра призналась, что видела, как Вестия, едва вернувшись домой написала прошение королю. Ответ был доставлен курьером уже после ее смерти.

Так что барон Молиде мог продолжать жить в теперь уже в моем имении и дальше, а мы совершенно забыв о нем, были вполне счастливы в нашем доме.

Тебе исполнилось три года, когда из столицы пришла весть о смерти старого короля Филиан Эриха Второго Справедливого и восшествии на престол его сына Эрика Октиона Первого Красивого.

Не знаю, как для страны, а для нас эти события стали началом череды больших бед и малых неприятностей.

Как написали мне из столицы друзья, новый король охотясь в северных землях, дважды заезжал передохнуть во владения моего зятя , после чего стал весьма любезно отзываться о баронах Молиде.

Мой зять воспрял духом и обратился к государю с прошением о возвращении его сына и наследника в родной дом. что тот дал милостивое согласие.

Послание из столицы с приказом Алисандру Родер младшему барону Молиде покинуть дом его деда и до совершеннолетия жить в замке Эркрос Молиде под присмотром своего отца барона Фредерха Молиде нам доставил королевский вестник, в тот самый день, когда зацвели яблони, а ты первый раз прокатился на подаренной тебе серой в яблоках лошадке.

Мое сердце снова стало погружаться в темноту уныния, но, даруй всевышней много счастья Серре! Она напомнила, что как опекун, я волен проживать рядом со своим воспитанником столь долго, сколько сочту возможным. Так что в замок Эркросс Молиде мы выехали вместе.

Глава 4. Замок Молиде и его обитатели.

В путь мы отправились через три недели, когда весенняя распутица уступила место теплу и зеленеющим полям, а сады почти отцвели.

Спешить нам было некуда, ибо ни я, ни Серра не торопились встретится с тем, кого готовы были забыть навсегда.

Как-то я спросил у Серры, как она относится к своему молочному брату. Она, погрустнев вполне искренне ответила, что с тех пор как первый раз увидела мою дочь рыдающей, этот человек стал значить для нее меньше засохшего листа. А после смерти леди Вестии для нее существует лишь одна привязанность – маленький Алисандр.

Этот ответ меня вполне успокоил. В тот же день, когда мы остановились на ночлег в придорожной гостинице я пригласил Серру для разговора. Она зашла ко мне в комнату удостоверившись, что    ты уже спишь. Разговор нам предстоял не простой.

Я понимал, что уже далеко не молод и могу умереть задолго до того, как мой внук достигнет совершеннолетия. Поэтому, готовясь к поездке в места, где мне вряд ли будут рады, я через моих друзей в столице устроил так, что право распоряжаться всеми моими средствами, землями и доходами с них в интересах моего внука Алисандра Родер, четвертого графа Ивлис получал совет попечителей, в который вошли: королевский стряпчий митерр Ленгли, казначей гильдии мастеров клинка митерр Корбель и нареченная мать моего внука миттрис Серра Ловиль.