Алла Матыченко – История со счастливым концом. Начало пути (страница 3)

– Ваша светлость! К вам господин доктор и миттер управляющий. Как доктора Санька определил первого, в балахоне цвета молодой травки. Наверное из-за его многозначительных взглядов, бросаемых на все подряд.

– Зазнайка – определил для себя Санька.

А вот управляющий не понравился парню очень сильно. Помнится, отец говорил о таких, как о самых опасных и мстительных типах, поднявшихся по чужим головам и ногам с самых низов и готовых отстаивать свое теперешнее высокое положение всеми доступными средствами. Первым к Санькиной постели подошел доктор. От взгляда натуралиста, разглядывающего бабочку, наколотую на булавку, которым удостоил его доктор, Саньку передернуло. Но дальше разглядывания дело не пошло. Доктор лишь покивал своим мыслям и развернувшись к управляющему сообщил, что, раз их светлость не только пока не скончался, но и пришел в сознание, то значит назначенное им лечение приносит отличный результат и, следовательно вознаграждение за его услуги должно быть увеличено вдвое. А потом кивнув то-ли своим мыслям, то-ли присутствующим, изволил удалиться. – Господи, куда же меня занесло? – Санька задумывался об этом и раньше, но именно сейчас данная мысль прозвучала в сознании очень отчетливо. А к его постели меж тем приблизился уже второй визитер и с неким подобием поклона сообщил, что раз их светлость уже очнулась, то не соблаговолит ли она, в смысле светлость, подписать бумаги, накопившиеся за те пять пятериков, что господин изволил быть болен. И, раз – подсовывает под правую руку Саньке этакий бювар. Где и баночка чернил есть и перышко гусиное приготовлено. Ну и небольшая стопочка документов присутствует. Санька машинально отметил, что документы написаны пусть на грубой, серой, но все же бумаге. Это маленькое открытие его отчего-то развеселило. А может развеселило и то, как мастерски заговаривая зубы ему на подпись подпихивают документы, даже не предлагая с ними ознакомиться. О таких фокусах ему тоже рассказывал отец, когда Санька был еще совсем малышом. И с тех пор он выучил истину: "не читая – не подписывай". Поэтому и не взяла его рука протянутое перо, уже заботливо окунутое в чернила.

– Оставь, потом подпишу- просипел Санька, удивившись тому, что голос слушается его вполне прилично.

Управляющий как-то скис, попробовал высказаться на тему важных дел, которые без хозяйской подписи непременно встанут, но бювар оставил, перенеся его на стол. А Санька, совершенно не представляя, как к нему следует обращаться и удивляясь соей смелости в пустоту приказал- выпалил,

– Вели привести сюда Серру. Живо.

Санька готов был поклясться, что от его сиплого рыка управляющего передернуло, но он услужливо сложившись в поклоне вымелся из комнаты. Увы, побыть одному и передохнуть Саньке не дали. Снова пришел Прилизанный и стал нудеть над ухом, зачем их светлости эта сумасшедшая старуха, если рядом с ним такой замечательный и верный он. Этого Санька решил просто игнорировать, и прикрыв глаза, кажется даже задремал, отмечая лишь краем сознания, что Прилизанный так и остался в комнате и затих где-то в районе изножья кровати. Вынырнув из состояния полудремы Санька во-первых отметил, что уже темнеет, а во вторых что кроме него в комнате никого нет. Чувствовал он себя вполне прилично, так что идея попробовать встать с постели дикой ему не показалась. Диким оказалось ее исполнение. Отвыкшее от движений тело находилось в явной ссоре с его желаниями и усердно сопротивлялось всем попыткам своего хозяина покинуть уютную лежаночку, которая самому Саньке надоела хуже лапши Доширак. Но не зря же говорят, что дорогу осилит идущий. И Санька, разобравшись наконец с руками, ногами и длинной рубахой, в подоле которой успешно путался,, в конце – концов сполз с кровати, оказавшейся довольно высоким сооружением. Сполз, постоял, привыкая к своему состоянию сперва на четвереньках, потом, кряхтя как старый дед и цепляясь за ту же кровать ухитрился подняться на ноги и даже сделать пару шагов. Его здорово повело и он не удержавшись на ногах все же стек на пол. Полежал, и принялся снова подниматься. Упорства ему было не занимать, времени было навалом. Так что, решив отнести свои потуги к изощренному виду гимнастики, Санька добился в конце концов вполне приличного результата: смог сам дойти до «ночной вазы», вернуться к кровати, рухнуть на нее и вырубиться. Очередное пробуждение его можно было бы назвать приятным, если бы не  сильно чесавшаяся макушка. Сонный Санька провел ладонью по голове. Замер, осмысливая ощущения и провел снова. Нет, ощущения его не обманывали – пальцы приятно покалывали отрастающие волосы. Санька осмотрел ладонь и провел по своей макушке еще пару раз. Сомневаться не приходилось – у него на голове действительно отрастали волосы. И вот тут-то его, наконец и накрыло осознание того, что он стал другим. Или  этот мир другой? Или он другой в другом мире? – не в этом суть. Главным было то, что он вроде больше как и не он. Нет, он и раньше это понимал, глядя на чудную комнату, слушая причитания старой Серры или наблюдая за ужимками доктора и управляющего. Но, оказывается – понимать и осознать вещи несколько разные. А вместе с осознанием пришли любопытство и страх. Любопытно – кто ты, какой, где, как там    вокруг… Страшно – а вдруг поймут, распознают, привлекут.

–Ха, а к чему меня привлечь – то? К краже чужого тела?

Последняя из мыслей его и насмешила и немного успокоила. В прошлой жизни он не был фанатиком фэнтези про иные миры и всяких аватаров, но долгая болезнь научила цепляться за любой шанс, даже самый невероятный. Жив – отлично. Почти здоров – вообще красота. Волосы на голове отрастают – приятный бонус к имеющимся подаркам.

Санька обвел комнату взглядом – очень захотелось увидеть, как он теперь выглядит. А для этого лучше всего подходит зеркало. В поле зрения ничего похожего на оное ему не попалось. И тут он вспомнил, что зеркало у них дома было с внутренней стороны дверцы шкафа в маминой спальне. Шкаф в комнате был, осталось до него дойти и открыть дверцу. Дорогу осилит идущий – и он осилил, дошел. Открыл, замер и аж присвистнул от восторга. Он бы и завопил, будь девчонкой – шмоточницей. Ибо шкафа как такового не было. Была ярко освещенная благодаря трем большим окнам комната. Несколько меньше спальни размером, но явно больше ее загруженная предметами. Из понятных и знакомых Саньке по прежней жизни там были стойки на которых на специальных плечиках – распорках висела одежда, наверное даже мужская, раз уж она была в его комнате. Вот только несколько удивили Саньку расцветки и фасоны, по крайней мере того, что он смог разглядеть. Вдоль одной из стен тянулись полки с обувью. Та, судя по размеру была все же мужской, но наличие на представленных образцах сапожного искусства довольно высоких каблуков, бантов и обилия камушков Саньку смутило. Ладно бы обувь для малышей – Сумасшедшие мамаши могли там и не такого навертеть. Но это была обувь явно взрослого человека. Но добили Саньку шляпы. Нет, против головных уборов он ничего не имел; как выглядел в шляпах отец ему очень нравилось, но то, что лежало на полках и украшало головастых болванов могло повергнуть в культурный шок кого угодно. Шляп было неимоверно много. Плоских, округлых, треугольных, с перьями, лентами и, конечно же – с бантами и камушками. Первым желанием у Саньки было захлопнуть дверь в царство шмоток и более туда не заглядывать. Останавливали от этого только две вещи. Во первых ему все же нужно было зеркало, а во вторых- до жути надоела ночная рубаха. Поэтому, решив представить себя путешественником в джунглях, где все пестро и опасно, он собрался продвигаться вдоль тряпичных рядов пока хватит сил или пока не найдет что-то более менее знакомое из одежды. И, конечно же зеркало. Как не странно, но все требуемое нашлось у дальней стены, где на полках обнаружилось нижнее белье (пусть будут кальсоны и нательная рубаха – не ночнушка и слава богу), в углу на, отчего-то показавшимся грустным манекене красовался вполне приличный мужской костюм из материала, который    Санька определил как плотное сукно. И только светло-серая рубашка была явно шелковой. Штаны и о радость! – настоящие кожаные сапоги – ботфорты нашлись рядом. Судя по последнему штриху – лежащей на столике широкополой шляпе, на которой перо типа страусиного смотрелось вполне уместно, это был, как сказала бы мама, единый ансамбль, подобранный тщательно и с любовью. Зеркало в комнате тоже было. Висело на стене в виде зеленоватого квадрата и слегка искажая действительность несколько неровной поверхностью, готово было поведать Саньке как он теперь выглядит. А он вдруг оробел. И, совсем по детски стараясь потянуть время знакомства с новым собою, решил сначала переодеться. Тем более, что суконный костюм ему действительно очень понравился и, кажется был вполне его размера. Отвернувшись от зеркала Санька стал переодеваться. Ночнушка отправилась в угол (потом надо будет поднять и постирать), порадовала мягкость нательного белья (натуральный продукт, никакой синтетики, жалко, что вместо пуговиц завязочки – но ничего, справимся).

Конечно же Санька понимал, что желание юморить это лишь попытка сознания адаптироваться к происходящему и не мешал самому себе осваиваться в новой реальности. Рубашка оказалась чуть велика, камзол и штаны тоже. Но Санька сообразил, что за время долгой болезни он здорово исхудал. Его конечно кормили, но все больше протертым и жидким, которое он чаще всего просто пил. Как например сегодня утром. И вдруг Саньке захотелось есть. До перехватившего дыхание голодного спазма в желудке и урчания в животе. Так что процесс одевания он завершил в ускоренном темпе. Сапоги сели на ногу идеально (чудак, чему ты удивляешься, шили то их для этого тела). Он не мог решить, брать ли с собой шляпу, но подумал, что раз лежит рядом, так надо брать. Хотя бы, для того, чтоб что-то держать в руке. – Ну, вроде все, пора поворачиваться к зеркалу. И не раздумывая дольше, Санька круто развернулся и отчаянно смело глянул в лицо своему отражению. Мама часто говорила, что он очень похож на отца и когда вырастет будет таким же симпатичным и чертовски обаятельным. И маленький Санька веря ей никогда не переспрашивал, почему именно симпатичным, а не прекрасным или просто красивым. Один раз она сама    объяснила, что имела ввиду.