Алла Малашенкова – Как я жил на… (страница 8)
Так вот, о полях. Мысли – они хитрые – прилетают и улетают, а ты потом мучайся, ищи ответы. Простой вопрос, почему так много полей, неужели мы так много едим? Есть, конечно, сермяжная правда в том, как рассуждал крот в «Дюймовочке». Мол, съедать ползернышка в день – это немного, а вот за год – это да! И все же не верится, что нас так много и мы столько съедаем. Учили же в школе, что на «диком» западе сельским хозяйством занимаются совсем не так и значительно меньшими силами, и притом у них перепроизводство, а у нас наоборот. Непонятно. Ты посей меньше да поухаживай лучше, вот и вырастет хороший урожай. А мы как? Насеем, сколько сможем, а потом тащим из города подмогу, которая ничего в сельском хозяйстве не смыслит. И все время боремся за урожай, лучше бы каждый своим делом занимался, а то что же…
Эх, мысли, мысли, одна крамольнее другой, хорошо, что читать их никто не может, а то сидеть бы кое-кому в местах не столь отдаленных!
Приехали. Выгрузились лениво и, потягиваясь, разбрелись вокруг автобуса. Вот бежит бригадирша, явно опоздала на работу, сейчас будет на нас отыгрываться.
– Здравствуйте, товарищи, – едва отдышавшись, недовольно произнесла она и – сразу к нашей старшой, – сколько сегодня людей?
– Двадцать два, – бойко отрапортовала старшая.
– Это почему так мало? – сразу набросилась на нас бригадирша, – ведь обещали сорок, что за безобразие?
– Так мы это…
– Куда я вас поставлю, у меня же план, а вы что вытворяете? – не унималась она, – мне нужно сорок человек на прополку огурцов и точка!
– Матвеевна, – виновато протянула притихшая старшая, – мы-то в чем виноваты…
– А кто, мне некогда разбираться, – она задумалась, – идемте, будете работать и «за того парня».
Толпа недовольно зашевелилась, но потянулась за нашим новоявленным командиром. Пришли на поле, заросшее почти по пояс сорняками. Господи, да его же никто не трогал со времени посева. Искать среди зарослей чахлые ростки огурцов дело неблагодарное, да и неэффективное, поскольку больше времени уйдет на то, чтобы вынести тонны сорняков с поля, а огурцы могут и не выжить в новых условиях. Да, по-своему бригадирша права – спешить с прополкой следовало еще недели три назад.
– Вот, смотрите, ваш фронт (обратите внимание на этот самый «фронт», на войне как на войне) работ, вот отсюда, – она показала на край поля, – отсюда и… до вечера (это юмор у них такой). Сорняки не оставлять, огурцы не выпалывать, а не то завтра жалобу в райком напишу. Вон вчера ваши выкосили поле, оставили с полсотни огурцов на гектаре. Безобразие. Присылают черти кого, не могут даже огурцы от сорняка отличить, совсем опустились городские…
Она продолжала бурчать, уходя все дальше от нас, а мы все стояли, «ободренные» ласковым приемом. Наконец одна из женщин глубоко вздохнула и как-то неожиданно в данной ситуации предложила:
– А что, может быть, перекусим для начала?
Такое предложение сразу разрядило напряженную обстановку, и все пошло своим чередом.
– Давайте, пока не жарко, что бог послал…
«Поляну» накрыли быстро, каждый выложил то, что принес, даже две бутылки самогона нашлись.
– Колька, а ну-ка спрячь выпивку, рано еще загружаться то…
– Это тебе рано, а мне в самый раз…
– У, алкаш, когда ты только ею напьешься…
– Вот если бы ты меня поила…
После коллективного завтрака дело пошло значительно быстрее, кто поопытнее, расставили остальных на положенные им рядки и процесс пошел. Это время самое интересное на колхозном поле. Интересно оно тем, что на поле все равны, независимо от возраста, служебного положения и так далее. Промываются косточки всем подряд, рассказываются самые невероятные истории, и вообще люди чувствуют себя раскованно и свободно излагают свои мысли. Для многих это едва ли не единственный способ больше узнать о своих сослуживцах и их семьях, знакомствах и так далее. Да и личные знакомства здесь завязываются намного легче и надежнее, люди становились ближе, и при встречах с ними зачастую в душе возникало нечто теплое. Даже «алкаши» выглядели не настолько отталкивающе, особенно под «артобстрелом» женской части бригады. Под такие словесные перепалки и работалось веселее, даже если и не удавалось произнести ни слова. Солнце, воздух, доброжелательная атмосфера делали свое дело, и на следующий после колхоза день чувствуешь себя бодрым и красивым. Что я и чувствовал поутру.
Поскольку вчера в колхозе и после него удалось остаться совершенно трезвым и отдохнувшим, на работу я летел как на праздник, даже выбрился чисто и надел свежую рубашку. Такое не каждый день бывает. Это ни в коей мере не говорит о том, что я неаккуратный или еще какие-то недостатки водятся. Совсем нет, разве что самую малость. Просто не всегда удается вовремя постирать и погладить, поскольку рубашек на выход раз-два и обчелся, да и порошка не напасешься каждый день-то стирать.
Так вот, прихожу я на работу, а там встречает меня, кто бы вы думали? Угадали, это Мила собственной персоной.
– Витюша, ты не подумай чего… но тебя ждет начальник и, знаешь, у него настроение какое-то странное.
– Спасибо на добром слове…
Это мое хорошее настроение приказало долго жить. Вот тебе и отдых в подшефном колхозе. Я же совсем забыл о начальнике и его угрозах, а зря, надо было бы морально подготовиться. Да делать нечего, идти все равно придется, интересно, что он мог придумать мне в отместку?
Я поскребся в дверь, оттуда раздалось нечто невнятное, из чего я сделал вывод, что мне разрешили войти, и вошел. Вывод я сделал неправильный, поскольку шеф разговаривал по телефону и явно с начальством. Шеф слегка изменился в лице, увидев меня, но, поразмыслив, показал на стул возле стены. Я вошел и тихонько сел. Поначалу к разговору по телефону я не прислушивался, не имею такой привычки, но затем обратил внимание, что шеф искоса поглядывает на меня, и прислушался. Ба, да речь то шла обо мне и о моей дальнейшей работе на этом предприятии!
– Я думаю, ему это пойдет на пользу, пусть покрутится, пообомнет бока, – с каким-то злорадством процедил в трубку шеф, – а если получится? Вряд ли, не таких она обламывала. И все же… – он задумался, затем бросил на меня быстрый взгляд и лицо его просветлело, – тогда производство выиграет, а мы посмотрим, что нужно сделать. – Он злорадно засмеялся, – да, партия нам поможет. Ну, пока, он уже сидит у меня, нужно поговорить. Кстати, из моего резерва его нужно убрать, правильно я рассуждаю?
Шеф положил трубку и уставился на меня. Очень нехорошо уставился, не понравился мне его взгляд. Я попытался разобраться в услышанном, но информации явно не хватало. То, что меня убирают из-под начала шефа, это и ежу понятно. Убрать из резерва начальника, это серьезное наказание, прощай карьера, по крайней мере, в этом подразделении. Удар ниже пояса, иначе это не назовешь. Но не все от них зависит, есть и другие предприятия, специалисты везде нужны, жалко только, что столько времени потеряно зря. Извиниться, что ли, поклониться барину в ножки, авось сердце у него не каменное, простит поганца? Не хочется, что я ему холоп, что ли, в ногах валяться? Нет, решено, никого ни о чем я просить не буду. Не дождутся, граждане начальники.
Шеф, по-видимому, уловил перемену моего настроения и отвел взгляд.
– Есть мнение, – словно подражая манере разговора Сталина, проговорил он, – направить вас на повышение. В смежном с нами секторе уходит на повышение начальник, и вам доверяют этот ответственный пост. Правда, не сразу, а с испытательным сроком в два месяца, но – тем не менее. Эти два месяца необходимы для того, чтобы его резервистка, Аделаида Никифоровна, ввела вас в курс дела. У меня все, собирайте вещи и передайте все дела Миле, она справится с недоделанными вами делами.
Сначала я удивился. Во-первых, мой бывший шеф никогда не разговаривал настолько сжато и, для такого сорта людей, красиво. Это выглядело так, будто он прочел речь, заранее подготовленную и утвержденную партийным комитетом. Выдавало только последнее предложение, в котором он выдал всю свою сущность. Если он хотел меня обидеть тем, что моя квалификация настолько низка, что с моей работой сможет справиться даже Мила, то здесь он дал маху, по крайней мере, сам он в этой самой работе не смыслил ничего. Сделайте выводы, насколько Мила квалифицированнее самого шефа! Во-вторых, впервые после его слов мне сразу стал понятен весь его замысел.
Интрига заключалась в том, что на это освободившееся место претендовали, по крайней мере, два человека. Один из них – жена начальника цеха. Прямо поставить ее на это место Большой шеф не мог, неэтично и все такое, слухи пойдут, да и квалификация у жены не очень… Второй претендент – личность замечательная во всех отношениях. Во-первых, женщина активная (незамужняя), деловая, достаточно грамотная, а главное – знающая себе цену. Работая в одном подразделении, они с женой начальника проели плеши друг другу сплошными интригами, но выходить за рамки приличия не хотели, поскольку А.Н. (читай, Аделаида Никифоровна) обладала поистине мужской выдержкой, а жена начальника чувствовала себя достаточно уверенно и поэтому особенно не переживала. На результатах работы весь этот сыр-бор не сказывался, даже наоборот, все вполне соответствовало духу социалистического соревнования, работа кипела, а на дым никто не обращал внимания.