Алла Малашенкова – Как я жил на… (страница 7)

Одно только неплохо в этом мазохизме – человеку становится ближе земля, он начинает жить в соответствии с ее ритмами. Если бы не одно «но». Остаются на шее горожан еще и колхозы, которым непрерывно необходимо помогать. Складывалось такое впечатление, что в колхозе живут одни бригадиры, которые принимают под свою опеку бригады, сформированные на предприятиях города, и руководят работами. Кому была выгодна такая форма организации труда? Кстати, по графику у меня завтра поездка в колхоз, а я здесь околачиваюсь, снова не высплюсь и буду завтра еще тот работничек.

Задумавшись, я ушел довольно далеко, и мне пришлось бежать вприпрыжку, когда возле «нашего» гаража засверкали фары автомобиля. К моей радости, это был не грузовик, а машина шефа. Толпа высыпала из гаража и принимала груз в виде кастрюлек и бутылок, причем бутылки явно преобладали количественно.

Да, это был еще тот пир. Самогон, котлеты из нашей столовой, макароны и, что меня обрадовало, много больших красных помидор. Все шло довольно сносно, пока народ не обратил внимание на то, что я пропускаю уже не первую рюмку. Сначала они были шокированы, потом начали возмущаться, мол, почему это они одни должны страдать. Я ответил, что мне просто сейчас нужно лечиться и спиртное противопоказано, но не тут-то было, для начала выяснили, чем это таким я болею, что нельзя выпить хотя бы чисто символически. Поскольку до этого болел я мало и болезней не знал даже по названию, постольку меня быстро раскусили и навалились всей гурьбой. Вы пробовали бороться в такой ситуации? Если да, то я вам сочувствую. К сожалению, это борьба без победителей, кругом одни побежденные, ведь в такой ситуации, я думаю, уже оказывался или вскоре может оказаться любой, и вот тогда с ним сделают то же самое, что и со мной.

Вы меня осуждаете за малодушие? Не надо, ну что я им мог рассказать, как некая бабуля напугала меня до смерти своими байками? Это даже не смешно. В общем, гонка с тостами продолжилась вплоть до самого дна последней бутылки. Дальше в моем сознании сохранились лишь обрывки каких-то странных воспоминаний. Домой я попал уже на автостопе, причем в рабочей одежде, видимо, мы не заезжали на работу для того, чтобы переодеться. О чем говорили вокруг меня, я особенно не помнил, а по приходу домой просто-напросто улегся спать, к сожалению, забыв раздеться.

Проснулся я оттого, что кто-то шаркал у меня в доме. Я попытался поднять голову и тут же пожалел об этом, то, что произошло в ней, не поддается описанию, поэтому как можно осторожнее я положил мое больное сокровище на подушку. Гори оно все синим пламенем! Пусть ходят, что можно у меня украсть? Но шаги приблизились ко мне, и я позволил себе открыть один глаз. Вот дела, а этот что здесь делает?

– Я ж тебе говорил, чтобы ты поостерегся! Эх, молодость, молодость, что с вами поделаешь? – густой бас отдался в моей самой верхней «конечности» резким звоном. – Ладно, что с тобой поделаешь, придется подлечить во избежание…

– Как вы сюда попали? – просипел я.

– Так открыто все у тебя, заходи, не хочу…

– И все-таки, почему вы здесь?

– Так я ждал тебя, сизокрылого, предвидел, что не удержишься, да и выпьешь. – Старик назидательно поднял вверх палец. – Мало кто удерживался до тебя. Кто для проверки, понимаешь, а вдруг мы со старухой посмеяться решили, кто просто не верил, а были такие, что и со страху… А ты почему?

– Это для статистики, что ли, или диссертацию пишете? – юмор явно соответствовал моему состоянию.

– Ага, юморишь, возможно, и выживешь. – Не остался в долгу старик. – И все-таки, с чего это ты…

– Шабашили, а там сами знаете, что за народ…

– Понятно, не смог отказаться. Эх, парень, а если тебя попросят повеситься, ты тоже сам в петлю полезешь? – вопрос с его стороны был явно риторическим, поскольку ответа он не ждал. – Что же мне с тобой делать, подлечить, или так оставить? Может быть, и сам выкарабкаешься…

– Ваш юмор того…

– Да уж, какой тут юмор, речь идет о серьезных вещах. – Дед помолчал и как бы нехотя добавил, – ты если не веришь мне или старухе моей, так сразу и скажи, чего мы на тебя время-то тратим? Да и здоровье тоже, оно чай, не железное.

– Я не понимаю, о чем это вы…

– Здорово тебя разобрало. Лады, договоримся так: сейчас, так и быть, помогу я тебе, а потом сам решишь. Если мы тебе понадобимся, знаешь, где мы живем…

Старик достал из оттопыривающегося кармана маленький термосок и налил в стакан пенящуюся зеленоватую жидкость, кроме этих весьма неаппетитных признаков, она еще и парила, видимо, не так давно изготовили это зелье. Моя реакция деда не удивила, поскольку он достал из кармана траву, похожую на мяту и предложил мне пожевать перед приемом зелья. Господи, да за что же мне все эти мучения? А, ладно, пропади оно все пропадом…

Зелье оказалось не таким уж и противным, зато очень действенным, за считанные минуты боль прошла, тошнота также, хотя голова продолжала кружиться.

– Который сейчас час? – я вдруг вспомнил, что мне сегодня ехать в колхоз и мысленно застонал. Какой колхоз, если я с постели встать без посторонней помощи не могу?

– Шестой, по твоим меркам еще рано, так что поспи малость, оно на пользу пойдет… – старик засобирался на выход. – Да не пей ты, прости господи, ведь ты же не алкаш какой-нибудь. Будут приставать, пошли по-нашему. Или слова не знаешь? Могу написать с десяток, по дороге выучишь.

У меня от его юмора заныла печенка, или это зелье подействовало? Как бы не отравили меня эти экспериментаторы…

– Спасибо, не надо, лучше скажите, что мне дальше делать, может быть, в поликлинику сходить, пусть желудок промоют?

Старик аж позеленел, затем все же взял себя в руки и, хлопнув дверью, поковылял по улице, оборачиваясь в сторону моего дома и качая головой.

Не знаю, как это у них получается, но проснулся я в отличном состоянии тела и в не менее прекрасном расположении духа. Даже зарядку сделал, чего со мной давно уже не бывало. Времени оставалось мало, поэтому завтрак пришлось сократить, тем более что холостяку собрать тормозок на полевые работы тоже непросто. Тем не менее, я успел вовремя к отправлению заводского автобуса по направлению «завод-колхоз». И вот тут меня ждал сюрприз…

Как меня послали в…

– Виктор, это как же понимать? – раздалось прямо над моим ухом, причем не просто раздалось, а прогромыхало.

Бог ты мой, да это же начальник мой незабвенный. Как он сюда попал, ведь мы уже тронулись и, судя по всему, проехали немалое расстояние. Я для убедительности посмотрел за окно и увидел его «Волгу» с торчащими из окон физиономиями моих вчерашних коллег-собутыльников.

– Ну, так что скажешь? – лицо шефа нависло надо мной, предвещая бурю.

– А что я должен сказать?

Шеф от моей наглости даже онемел на некоторое время, но отошел быстро и бешено завращал глазами:

– О чем мы вчера договаривались?

– Мы? Вчера? – я понял весь ужас своего положения, но помочь себе никак уже не мог. Я просто ничего не помнил.

– Послушай, давай не будем задерживать людей, автобус ждать нас бесконечно не будет…

– Анатолий… это… Иванович, вы скажите, чего это я вчера обещал, а то…

– Бросай ты это дело, мое терпение тоже не безгранично. Ну, так что, решай, да или нет!

Тут подоспела «старшая» в нашей бригаде и между ними завязался оживленный разговор по поводу моего присутствия на сем празднике жизни. Надо отдать должное старшой, она стояла насмерть и меня не выдала. У нее тоже план и отчетность, а если еще неполная явка, то вообще на ковер потащут… Это не мой жаргон, это все она. Когда шеф повернулся ко мне, глаза его сидели настолько близко друг к другу, что я почувствовал, как по спине поползли мурашки.

– Поговорим завтра! – отрезал он и вылетел из автобуса.

Я перевел дух и почему-то не стал оборачиваться на отъезжающую машину.

Неплохое начало для нового дня, не правда ли? Но ничего, наш автобус тронулся, и я вскоре отвлекся от мрачных мыслей. Автобусы, пусть даже такие дряхлые, как этот, мне всегда нравились, и не только езда в них, но и сама обстановка, если выразиться точнее, состояние, в которое ты впадаешь, заходя в него. Путешествие, сколь коротким бы оно ни оказалось, приводит тебя в особое состояние духа, когда ожидаешь от жизни чего-то особенного, чего еще не было, даже если знаешь, что выходить тебе через остановку. Не беда, выйдем там, где нужно, а пока…

Я думаю, необходимо сказать, что местность у нас степная, воды очень мало, если не считать небольших водоёмчиков, образовавшихся в балках или же искусственных, так называемых «ставках», представляющих нечто среднее между прудом и лужей, куда предприятия сливают якобы отстоявшиеся промышленные стоки. Говорят, что когда-то люди купались в них, но, то ли по причине незнания экологической обстановки, то ли еще почему-то, но верится сейчас в это с трудом. Я не беру в расчет особо умных подростков, которые купаются даже в самих отстойниках, и имеющих кожу и волосы цвета полинявшего тряпья. Это отдельный разговор. Но я отвлекся…

Так вот, питьевую и вообще воду мы «получаем» из дальней реки по каналу, почти как в Средней Азии. Канальчик так себе, неширокий, и вода в нем на питьевую не очень похожа, но делать нечего, пить захочешь…

К чему я это говорю? К тому, что ландшафт из окна автобуса открывается достаточно однообразный – дорога, по бокам которой располагаются лесопосадки шириной метров по десять, хотя точно сказать не могу, не измерял. Деревья посажены самые разнообразные и, в основном, из-за плохого ухода превратившиеся в непроходимые, заросшие дикой порослью полосы. Сквозь часто встречающиеся прорехи в посадках проглядывают поля, в сезон засеянные чем-нибудь, или же пахота. Все это заканчивается теми же лесопосадками. Вносят разнообразие балки, овраги и терриконы. Причем балки и овраги, в отличие от терриконов, общей картины не портят. Поражают воображение поля, их так много, что кажется порой, будто вся земля распахана и засеяна, и негде бедным диким животным жить. Однажды я наблюдал такую картину, что хотелось заплакать. Проезжая мимо заповедной зоны невдалеке от Днепра, мы увидели, как самка оленя с двумя оленятами пытались перейти распаханное поле. Оленята были еще очень малы, и приходилось матери подталкивать их, чтобы они смогли вытащить ножки из рассыпающейся земли. И вот, когда они находились почти посередине поля, пошел сильный дождь. Представляете себе их мучения? Потому, наверное, они зачастую, пренебрегая опасностями, выходят на дороги, а там уже как Бог на душу положит.