Алла Малашенкова – Как я жил на… (страница 9)
Так вот, в этот, с позволения сказать, змеиный клубок мне и предлагали перейти, мягко говоря, на повышение. Руки у начальства оставались чистыми, поскольку даже предложение это исходило не от них, а от А.Н., она даже ко мне подходила с этим предложением, но я как-то постеснялся бросать свою группу, да и работа у меня была интереснее. В общем и целом, я ей отказал, за что она, я думаю, не могла быть благодарна. Это еще один "плюс". Оставалось только выяснить, чего от меня хотели граждане кумовья. Полного подчинения? Это уж слишком. Увольнения? Слишком запутанный механизм, можно было просто с глазу на глаз сказать мне все прямо, и я бы ушел, начальник это знал, но не воспользовался. Эта щепетильность вызывала подозрения, и стоило поразмыслить над этим делом. Разве что они хотят убрать основного претендента (А.Н.) с моей помощью и поставить у руля того, кого им надо? Веселенькое дело!
И тогда в моей голове, а может быть и не в голове, созрел план мести этим ублюдкам. И состоял он в том, чтобы уничтожить в зародыше все их мерзкие потуги, а для этого необходимо было время и видимость того, что я ничего не понял.
– Анатолий Иванович, я вам очень благодарен за содействие, я так давно мечтал об этом месте, – я старался говорить как можно искреннее и едва не лопнул от смеха, когда его маленькие глазки едва не вылезли из орбит от изумления. Я даже протянул ему руку в знак благодарности и долго тряс, наслаждаясь моментом. Судя по всему, дебют в намечающейся сложной партии я выиграл.
Наступило второе действие спектакля. Шеф посеял ветер и очень быстро начал пожинать бурю. Я вышел из его кабинета и неплотно закрыл дверь, причем едва не столкнулся с Милой, которая делала вид, что протирает пыль, а сама пыталась поймать обрывки разговора между нами. Судя по ее дальнейшей реакции, услышала она немного.
– Милочка, я тебя поздравляю, – торжественно объявил я, – теперь мою работу будешь выполнять ты, это большое доверие, но, как сказал наш уважаемый начальник, ты имеешь большой потенциал и справишься. Пойдем, я расскажу тебе, что надо сделать.
Присутствующие, а их насчитывалось девять человек, остальные отсутствовали, замерли.
– Ду-ду-дурацкие у тебя шутки, – наконец опомнилась Мила, – и злые к тому же.
– Какие же тут шутки, начальство не шутит, ему работать надо. Ты сама пойдешь или начальника позвать?
– Витек, ты что, серьезно? Неужели шеф нас покидает, а когда? Ты на его место или как, непонятно… – посыпались вопросы.
– Шеф у вас остается тот же, – я сделал ударение на слове «тот», – это я ухожу.
– Жалко, что не наоборот, – негромко, но весомо заметил наш ветеран, переживший не одного начальника.
– Спасибо на добром слове, но тем не менее…
– И куда же тебя столь скоропостижно?
– К А.Н. на стажировку…
– Витек, ты чего, с ума, что ли, сошел, не знаешь, куда идешь?
– Мне уже давно предлагали…
– Значит, заболел, не иначе, тебя же там сожрут и даже не заметят! Да скажите вы этому олуху…
– Тс-с – я приложил палец к губам, – а то начальство услышит. У меня тут червонец завалялся, давайте… – я вдруг вспомнил о запрете на выпивку, но тут же выкрутился, – может быть, кто-нибудь за мороженым сбегает, а то жарко.
– Давай, я схожу, – предложил ветеран, – мне все равно в ту сторону по делам идти.
На том и порешили. Мила шла к моему столу как на Голгофу. Если я по штатному расписанию должен был выполнять работу максимум пятого уровня сложности, а выполнял седьмого, то Миле такие «высоты» даже и не снились. Рассказывать подробно не было смысла, поэтому мы просто разложили все по папочкам и на том закончили, к тому же прибыло мороженое…
В этот день к новому рабочему месту я не пошел, подождут. Зато домой я шел в приподнятом настроении, хотя причин для радости не было. Вот тут и попался мне мой обидчик – дед Григорий. Лучше бы он сидел дома!
– Ну что, Витек, я вижу, что зубы я тебе подлечил, так может быть, по этому случаю… – завел он свою песенку.
– Нет, некогда, Григорий Васильевич, дело у меня есть, очень важное! – я решил проявить выдержку и сегодня отшивать всех, кто пристает с неприличными предложениями.
– Что же может быть важнее? – дед искренне удивился, – не уважаешь ты старших, вот что я тебе скажу.
И тут словно бес в меня вселился, достали они меня, благожелатели и воспитатели, сейчас я ему врежу по самую макушку!
– Скажу вам по секрету, только никому не говорите, ладно? – для убедительности я оглянулся, – дали нам секретное задание разработать прибор, который распознает, кто вредит его владельцу…
– Да иди ты…
– Точно говорю, мы разработали и уже сделали макет. Представляете себе эффект?
– Не-а, не представляю, – растерялся мой дед, – а что за аффект?
– Не аффект, а эффект, скажем, действие или результат. Так вот мы провели опробование на своем начальнике, так у него все электроприборы погорели в доме, на даче и даже у тещи!
– Да иди ты…
– Да чтобы мне на этой неделе ни капли в рот не взять!
Этот довод убедил деда, и он как-то даже по-другому, с уважением посмотрел на меня.
– А ты-то чему радуешься, тебе какая корысть?
– Так я схему запомнил, теперь себе иду такой же прибор паять! – с воодушевлением произнес я, искоса поглядывая на деда.
До него начал доходить смысл моих слов и этот самый смысл ему явно не нравился.
– Делать тебе нечего, время только тратишь впустую, – он задумался и выдал незабываемый и, не скажу, что неожиданный, но очень приятный для меня совет, – давай лучше посмотрим, что у тебя с крышей.
– Так до зарплаты еще далеко…
– Не все меряется деньгами в этом мире, запомни это на всю жизнь, – дед в порыве собственной значительности поднял указательный палец, вымазанный чем-то ярко-зеленым.
Я помялся для вида, а потом якобы нехотя согласился, рассыпаясь в благодарностях.
Если бы кто видел, как дед Григорий симулировал активную деятельность, он бы умер со смеху. По его понятиям, работы он провернул минимум за десятерых, да и меня погонял изрядно. Я на него не особенно обижался, лишь бы дело шло. Пошабашили мы затемно, и вот здесь мне пришла в голову еще одна мысль.
– Григорий Иванович, вы посидите, я сейчас в магазин смотаюсь…
– Да не надо, тебе говорю, и так сойдет!
– Да нет, не по-людски все-таки.
– Ну, давай, а я покурю пока…
Сели мы за стол, бог нам послал не очень много, но на двоих вполне достаточно. Я чинно разлил беленькую по рюмкам, и мы не менее чинно чокнулись.
– Ну, пущай твоя крыша сто лет не протекает, даю гарантию, – дед одним глотком осушил рюмку и стал закусывать, задумавшись о чем-то. Я его не торопил, но тщательно изображал из себя человека, которому очень хочется выпить, но не получается. Наконец дед поднял на меня взгляд и сначала просто с недоумением, а потом более пристально пригляделся.
– Что, не идет?
– Не могу, я пытаюсь, а она никак…
Дед почесал затылок и чуть покраснел, что в его возрасте выглядит довольно необычно.
– Сам догадался или подсказал кто? – словно эхо донеслось с его стороны.
– Сопоставил, что к чему, и вот, теперь не могу даже водки выпить, – я выразил на лице такую несчастную физиономию, что лицо деда сморщилось, от жалости, что ли.
Посидели молча, каждый думал о своем, наконец, дед налил себе рюмку и произнес тост.
– Я хочу выпить за тебя, Витек, сегодня ты преподал урок мне, старому дураку, и при этом не скандалил и не позорил меня на всю округу. – Он прищурился, – не знаю, действительно ли тебя отвратило от водки, но я тебя поддержу, и ни одна собака к тебе с этим делом больше приставать не будет. Да будет тебе известно, я умных людей люблю и уважаю, хотя на нашей улице их только двое.
Дед выпил налитое и, протянув мне руку, вышел на улицу. А я остался. Хотя я так и не понял, обиделся он или нет, на душе стало немного не по себе. Возможно, лучше было бы поскандалить?
Как бы то ни было, а день прошел и, как обещала мне старушка, он принес много перемен, а впереди еще несколько дней. Я начинал верить ее словам и от этого мурашки бегали по коже.
Как меня снова послали в…
И вот я снова в колхозе, но на этот раз подальше и совершенно по другой причине. Рассказывать долго, но, я думаю, небезынтересно. Заметили, что не просто интересно, а… вот так. В русском языке столько возможных оттенков одного явления, что иногда кажется, будто само явление где-то потерялось в сравнениях. Зато красиво и туманно.
Так вот, работа моя повернулась ко мне непонятно каким боком, но то, что она оказалась совершенно непохожей на предшествующую, это точно. Поскольку за пару дней под чутким руководством «комиссарши» я выполнил месячный план, а был уже конец месяца и подбивались итоги по соцсоревнованию, я оказался в интересной ситуации. С одной стороны, появилось много недоброжелателей со стороны «приходящих на работу», с другой стороны, начальство было в шоке, ведь это же нонсенс, такого не бывает. Или я схалтурил, то есть схимичил, а точнее, просто обманываю всех и вся, или не я один ее, проклятую, выполнял, или… сами понимаете. К чему это могло привести? Во-первых, случай беспрецедентный, придется создавать комиссию по расследованию этого вопиющего случая и, если все чисто (читай, честно с моей стороны), то придется менять расценки и нормы на аналогичную работу, а это уже, извините, чревато последствиями. Ведь эти нормы составлялись научно-исследовательскими институтами, на них защитились многие уважаемые ныне ученые и вдруг где-то в провинции… И это в масштабах всего государства! Нельзя этого допускать, иначе – сами понимаете. А разобраться надо. И, желательно, без моего присутствия.