Алла Малашенкова – Как я жил на… (страница 5)

Просто все это отвлекает от нормальной работы, вот что нервирует. Дело в том, что не очень хочется превратиться со временем в человека, делающего вид, что работаешь, а на самом деле превратившегося в, извините, «общественника». Работал у нас такой конструктор. Он умудрялся за кульманом занимать такую позу, что отличить его от работающего незнающему человеку было практически невозможно. А он что делал, как вы думаете, книгу читал, или что полезное делал? Ничего подобного, он спал. Спал в любом положении в любое время дня, особенно после обеденного перерыва. И при этом умудрялся в перерывах между снами активно заниматься общественной работой, причем не какой-нибудь, а в парткоме. Сделать ему замечание никто не хотел, зачем кому-то враг среди партийных, но посмеивались, а женщины за глаза открыто издевались. Почему женщины? Так его активность в основном на них и распространялась. Меня удивляло, как это он отчитывается перед начальством о выполненном рабочем плане. Не мог же он ничего не делать, план есть план, но мне популярно объяснили, что он у нас только «числился». Для таких людей перейти в разряд «числящихся» значит вроде как ученую степень получить.

– Анатолий Иванович, я уже пришел, здрасьте, – поздоровался я со спиной начальника, копошившегося в объемистом рюкзаке.

– Сейчас, подожди немного, – бросил он через плечо, и я начал процесс ожидания довольно активно.

Я стал думать о начальнике. И вот что надумал. Было во внешности Анатолия Ивановича нечто демоническое. Сухое лицо, смуглая кожа и какой-то особенный взгляд черных, близко посаженных глаз. Выдерживать этот взгляд было не то, чтобы боязно, а как-то неуютно. Плюс манера поведения человека с достатком, но не с положением. Достаток появился недавно, почти сразу после крестин двойняшек, мальчика и девочки, заполнивших досуг семьи Анатолия Ивановича. Кум, он же крестный отец малышек, решил позаботиться об их будущем и по своим широким связям добился для молодого кума места на новой стройке, которую вела наша страна за границей. Заказ был срочный и очень выгодный, поэтому мой шеф приехал оттуда упакованный по самую макушку.

Что нужно нашему человеку? Квартира, машина, мебель там всякая и на сберкнижке чтобы осталось. Такая упаковка достигалась обычным смертным в лучшем случае к пенсии, а шеф получил ее уже к тридцати годам. Теперь оставалось стремиться дальше – делать карьеру. С этим оказалось труднее, но путь был выбран правильный, через партийные заводские органы.

Что могло нас объединять, бедного, вечно подающего надежды еще пока молодого человека и такого «товарища», как мой шеф? Кроме работы, разумеется. Шахматы! Наши бои проходили шумно и привлекали множество зрителей, невзирая на то, что начинались в обеденный перерыв и частенько продолжались и после него, поскольку мы не только шумели, но и играли неплохо. Игра шла с переменным успехом, поэтому предсказать исход партий было совершенно невозможно. Да еще и время, мы играли пятиминутные блиц-партии и страдали больше всего в этом процессе именно часы. После игры у меня оставались два чувства: удовлетворения от игры и гордости за нашу технику. Выдерживать столько ударов каждый день, да еще каких, это что-то значит.

– О чем мечтаешь? Привет, – это уже начальник «освободился». – Тут такое дело. Сейчас должны прийти две машины на мой гараж, с бетоном, куба по четыре каждая, их надо будет разгрузить, понимаешь?

– Понимаю, – машинально ответил я, хотя никак не мог понять, как стыкуются между собой все эти высказывания. Я нахожусь здесь, на рабочем месте, гараж в пяти километрах отсюда, а машины придут уже сейчас, да и разгрузить восемь кубометров бетона в одиночку явно нереально. Пока я буду, даже теоретически, разгружать одну машину, то второй бетон уже застынет, ведь привезут на обычной бортовой машине, как пить дать. И что значит разгружать, это ведь не кирпич, бетон надо сразу использовать по назначению, иначе произойдет все как со второй машиной.

Судя по реакции начальника, взгляд мой явно соответствовал моему состоянию полного понимания момента.

– Для особо одаренных повторяю, – шеф сделал мину, подобную той, с которой он выступал на партийном собрании о нерадивости и так далее, – бригада из шести человек сейчас переодевается в рабочую одежду, садится в мою машину, – он снова посмотрел на меня, – ничего, поместитесь. Так вот, я отвожу вас всех к моему гаражу, вы принимаете бетон и бетонируете пол и крышу. Все понятно?

– Конечно.

Начальник снова внимательно посмотрел на меня

– Кормежка как на убой. С подогревом, сам вчера гнал.

– Но у меня же нет отгулов…

– Все за мой счет, у меня их накопилось больше сорока, спишу часть на вас.

– А что, так можно?

– Слушай, ты идешь переодеваться или мне другого помощника поискать? – его «демонический» взгляд уперся мне в переносицу, от этого мое самочувствие не улучшилось.

– Да я ничего, только вот насчет подогрева… нельзя мне пока, – я свято помнил предупреждение мужа знахарки.

– Да брось ты, хотя, какая разница, там разберемся, беги, уже давно пора, машины к девяти придут, а уже половина.

Сказано – сделано, наше дело маленькое – бери больше, кидай дальше. Набились мы в шефскую «Волгу» как селедки в банку и отправились на исправительные работы. Погода стояла замечательная, поэтому возражений поработать на свежем воздухе у меня не возникало. Бригада подобралась разношерстная, даже один хромой попался. Ну, думаю, работа будет не бей лежачего, даже хромые годятся. Эх, как я ошибался!

Приехали мы, выгрузились. Да уж, подумал я при первом взгляде на стройку, начальник то мой размахнулся не по средствам. Не гараж, а целый дворец в трех уровнях. Я посмотрел на крышу, куда вскоре придется поднимать бетон и плечи мои опустились в полной безнадежности. Отсюда, подсказывал мне мой редко ошибающийся внутренний голос, мы уйдем едва живыми.

– Ну, что, мужики, закурим? – потер руками наш главный «стрелец», курильщик заядлый, но своих сигарет никогда не имевший. Работавшие с ним в одной группе всегда носили с собой «термоядерную» «Ватру», хотя сами курили кое-что лучше. Но он не обижался и весело дымил дармовой сигаретой. Зато знал о сигаретах практически все и мог говорить об этом достаточно долго, особенно, если перепадет хорошая сигаретка. Говорят, что мир держится на оптимистах, так он – самый оптимистичный из них.

Закурили. Подождали. Снова закурили. И снова подождали. Кто-то затравил анекдот с длинной бородой, порассказали и послушали. Вскоре смеяться стали как-то неестественно, и разговор плавно перешел на женщин, пошли сальности, которых я не переваривал, но выручил шеф, важно подкативший к нам. Он очень сильно возмущался, обращаясь почему-то к нам, хотя от нас ничего не зависело. Уехал. Наступило время обеда. Ни бетона, ни начальника, а голод – не тетка, живот начинает возмущаться. Если бы были деньги, послали бы гонца в магазин, да вот беда, все были в спецовке, деньги остались на рабочих местах, так что мы оказались заложниками в этом гаражном кооперативе.

Приехал начальник, привез бутерброды и воду, встретили как спасителя. Очень он недоволен. Косится, как мы поспешно заталкиваем пищу в наши возмущенные животы. Не выдержал, подсел к нам и, только взял в руку бутерброд, как привезли бетон. Он от досады даже крякнул, но делать нечего, пришлось отложить трапезу. Зато бетона теперь у нас было хоть отбавляй, пришли сразу две машины. Толпа, в смысле бригада, вытаращила то, что у обычных людей называется глазами, это куда же столько сразу? Чувствовалось, что шефа сейчас же «Кондратий» хватит. А что мы? Делать нечего, выгрузили обе, и вот тут пошла работа.

Не знаю, может ли еще какой-нибудь народ так работать, но нам не привыкать. Казалось, что было слышно, как звенят жилы и трещат кости. И это вовсе не было результатом хорошего отношения к начальнику, совсем нет. Просто люди понимают, что такое бетон и никогда не оставят его посередине единственной дороги между гаражами. Но есть и еще один недостаток в авральной работе, невозможно точно рассчитать, сколько куда должно пойти материала. Работа кипит, но без определенного плана, получается так, как получается. Где-то больше, где-то меньше. Когда пошабашили, оказалось, что забетонировали чуть больше половины от запланированного шефом. Или он неправильно рассчитал, или мы бетон перерасходовали, не знаю, я не мастер или, к примеру, бригадир, мое дело – работа. Скорее всего, и то, и другое. Но факт оставался фактом, мы валились от усталости, шеф был страшно недоволен, хотя сам не участвовал в этой баталии, работа не сделана, бетон уже начал застывать, ничего уже с ним не сделаешь.

– Слышь, Толик, – обратился к шефу колченогий, кстати, оказавшийся хорошим работником, – беги, заказывай еще, делать нечего.

– Да ты представляешь, когда мне его привезут, а у меня уже плотники заказаны на этой неделе, – горько усмехнулся шеф.

– Иваныч, а деньги у тебя есть? – спросил другой его товарищ.

– Нету, а что? – реакция начальника была мгновенной.

– Да нет, ничего, раз денег нет…

– Ты говори, раз уж начал!

– К концу дня можно подкатить к моему куму, он мастером на бетонном узле…

– Что же ты молчал? А я столько бегал, чтобы выписать эти проклятые машины! – начальник явно взбодрился. – Поехали!