Алла Малашенкова – Как я жил на… (страница 4)

– Так вы… колдунья? – я почувствовал, что челюсть моя начинает двигаться к полу.

– Эх, темнота, да не колдунья, а знахарка, разницу чувствуешь?

– Честно говоря, нет. – Замотал я посвежевшей головой.

– Лечу я людей, милок, травами да заговорами. А колдуны что делают? – она хитро посмотрела на меня.

– Что? – невольно вырвалось у меня.

– Да колдуют, что же еще? Какой ты недогадливый!

– Бабушка, а приемник-то где? – попытался я выскользнуть из неприятного положения. Колдовство или знахарство, это для меня темный лес, только бы не отравила старушенция.

– Да вот оно, проклятое, – она сдернула тряпицу с ящика, стоящего на тумбочке в углу.

Вот это да! Я не знаю, какими были первые приемники, но этот внушал уважение как габаритами, так и мощным дизайном. И мне предстоит покопаться у него во внутренностях. Вот это высший класс! Голова резко перестала болеть, то ли от зелья, то ли от восторга, то ли восторг случился от зелья, не могу понять. Ну, добро, за дело.

Дело длилось недолго, поломка сложная и радио не подлежало восстановлению. А жаль, машина стоящая. Теперь в ящике можно кролика держать, вполне по размерам подходит. Бабушка подошла как раз вовремя, когда я уже решил его участь.

– Ну, что, умер наш старичок? – в ее голосе я не услышал сожаления.

– Кто тут умер? – раздался за моей спиной страшной силы бас, заставивший меня вздрогнуть.

– Чего ты пугаешь-то человека, леший? – заголосила старушка, – это мастер, пришел посмотреть на твое чудо прошлого века. Кончилось твое чудо!

– Да ты не шуми, сейчас разберемся, – обладатель столь мощного голоса подошел ко мне и протянул скрюченную руку, которая принадлежала маленькому, совершенно высохшему старичку, каких много на лавочках летом, сидящих, в основном, поодиночке и наблюдающих за прохожими. Этот же смотрел твердым взглядом зрелого мужчины, разве что с почти неуловимой усмешкой, сопутствующей мудрости. От него веяло силой и энергией. – А, это вы. Мне за вас рассказывали, хорошо, что зашли. – Он повысил голос. – Сообрази там чего-нибудь на закуску.

У меня включилась сирена. Если я сейчас здесь застряну, то пропали выходные, завтра с больной головой толку от меня не будет никакого.

– Да я же не починил ничего, за что же…

– Да вы не переживайте. Подумайте сами, вы зашли к нам, уважили, а мы что, какие-нибудь эти, как их…, что ли? Просто посидим немного. Да ты сядь, – вдруг перешел на «ты» он, – уважь старика.

– Вы поймите, я вчера слегка переусердствовал…

– Тем более, полечишься!

– Меня уже полечили сегодня, – продолжал я свою линию в надежде избежать возлияний.

– Кто лечил, моя старуха? – старик аж привстал, – эх, такой случай испортила, чтоб тебе! – это он уже своей жене, стоящей в дверях и с улыбкой смотрящей на нас. – Ты думаешь, это она случайно? – это уже ко мне, – ничего подобного, знала, старая перечница, что я захочу с тобой поговорить по душам. Ну, погоди у меня, – это он опять своей жене. – Вот пойду сейчас и напьюсь в стельку, будешь потом от меня бегать!

Он вскочил и закружил по комнате. Я, конечно же, ничего не понимал, но продолжал сидеть, как истукан, ожидая конца представления.

– Ты хоть сказала ему, чтобы он не пил неделю? Вот язва, забыла? – он остановился возле меня и забасил, – меня предупреждали, когда я на ней женился, что с ведьмами мужики долго не живут, помирают быстро, так я не поверил. Но не на такого напала. И теперь уже пятый десяток она надо мной издевается. Но хуже всего это зелье. Терпеть его не могу. Как лекарство – ничего не скажу, вещь хоть куда, но последствия – хуже не придумаешь, рюмки, понимаешь, в рот не возьмешь. Вот дьявольское отродье, учудила. А вдруг у человека мероприятие какое намечается на неделе? Ты об этом подумала?

– Да я не в претензии, даже наоборот…

– Запомни, сынок, человек предполагает, а бог располагает. Ты еще думать не думал, а тут вынь да положь. Вот так-то, а ты говоришь!

– И что же будет, если теперь выпить? – я уже не знал, как вести себя в этой кампании.

– Лучше тебе этого не знать, просто не пей и все тут! – старик погрозил кулаком в сторону бабульки–отравительницы. – А с тобой я еще поговорю.

– Не слушай его, милок, я ничего страшного не сделала, отвар с небольшим наговором, пить, действительно, нельзя, зато везти тебе будет всю неделю, потом еще спасибо скажешь. – Она мечтательно улыбнулась, – мне бы твои годы…

– Ну, ладно, заходи к нам через неделю, расскажешь, да и поговорим заодно, – пробурчал старик, снова протягивая руку.

Как я работал на…

Наконец, наступил понедельник. Страшное дело, но за несколько лет работы привыкаешь к тому распорядку, который тебе предлагают (этак ненавязчиво) на том предприятии, где тебе посчастливилось трудиться. Все крутится вокруг работы, причем рабочему классу повезло, или он сам себе отвоевал самый льготный распорядок.

Рабочий приходит на свое рабочее место, выполнил (или не выполнил) свое плановое задание и четко по графику отбывает на отдых. Есть, конечно, исключения в виде авральных, аварийных и некоторых других видов внеурочной деятельности, но рабочий класс ценит свое личное время, поэтому торгуется за каждую копейку, выбивая (на самом деле) льготную оплату или дополнительные отгулы, да не дай бог бухгалтеру ошибиться, сами понимаете. Крестьянину меньше повезло. Это и понятно, надо было быстрее думать во время революции, да и ближе он к земле. Чем больше ты от земли зависишь, тем больше она тебя и так, и этак, да деваться тебе от нее некуда. Хочешь кушать, поклонишься ей не один раз.

К чему это я? Ах, да. А вот остальным повезло еще меньше, если это можно назвать везением. Остальные должны рабочий класс и трудовое крестьянство обслуживать и для этого был придуман такой термин – ненормированный рабочий день, который зачастую плавно переходил в ненормированную рабочую ночь, неделю, месяц, год, жизнь. Что это значит? А вы сами подумайте.

Поэтому неделя, с точки зрения этого самого «ненормированного» специалиста, начинаясь с понедельника, таит в себе много сюрпризов и неимоверно долго тянется до конца рабочего дня в среду. Это самое тяжелое время для «ненормированных» работников. Зато четверг и пятница – самые золотые дни на неделе. Настроение приподнятое, оно и понятно, ведь впереди столь желанные выходные дни, работа спорится и даже внезапные партийные, комсомольские, профсоюзные, комбинированные в любом сочетании и просто рабочие собрания, мероприятия, политзанятия и многие, многие другие возникающие препятствия для здорового отдыха уже не оставляют кровоточащих следов в душе. Впереди выходные и этим все сказано.

Правда, в этом плане молодым меньше повезло. Для них есть работа и после работы, и в выходные. Взять, к примеру, спортивные или какие-нибудь другие соревнования между цехами, заводами и так далее. Постоять за честь своего коллектива – это и почетно, и приятно, только очень жаль, что не в рабочее время. И польза организму, правда, нерегулярная, но все же. Или возьмем Добровольную народную дружину. Тоже правильно, милиции надо помогать, она же сама не справляется. К тому же, и за ней можно присмотреть. Оно же все как на ладони. Сказать ты об этом сможешь потом только кому-нибудь из друзей, но все равно где-то даже приятно. Особенно в субботу вечером, да еще не в своем районе. А если ты и молодой, и спортсмен, да и вообще безотказный, то общество займет все твое свободное время. Это понятно всем окружающим, кроме тебя самого. Поэтому, если вдруг у тебя оказались свободными выходные, то ты не знаешь, как их использовать продуктивнее, и зачастую они проходят без какого-либо плана или вообще просто пролетают как одна минута. А ведь всю неделю планировал и сколько дел хотел переделать! И вот в понедельник оказывается, что воз и ныне там, и будет снова тебя ждать до следующих выходных, чтобы…

Не подумайте, что я жалуюсь, ни в коем случае. Ведь если представить, что каждый день у тебя есть масса свободного времени, так ужаснешься и не будешь знать, куда его девать. Не брать же пример с рабочего класса, поглощающего спиртное с вытекающими последствиями. Я вот думаю, что счастлив тот человек, у которого нет свободного времени, его жизнь… эх, да что тут говорить, не знаю я такого, ну не было у меня в жизни много свободного времени, разве что в детстве, да и то, чем-то ведь был занят. Это что же, получается, что я, по-своему, счастливый человек?

Снова я отвлекся. Так вот, в понедельник приходится разгребать все накопившиеся за выходные проблемы и в гору глянуть некогда. Итак, прихожу я на работу…

– Витюша, зайди к начальнику, он уже о тебе спрашивал, – приветливо улыбнувшись, ужалила меня Мила, высокая, но несколько нескладная сотрудница.

Не подумайте, что я боюсь или недолюбливаю своего начальника. Вовсе нет, хотя он далеко не специалист в нашем деле, а больше «общественник» и, к тому же, кум большого босса. И даже манера разговора, будто от него здесь что-то зависит, тоже меня не коробит, разве что чуть-чуть смешит. Вовсе не боюсь. Просто, если что-то касается работы, то он обычно не вызывает, потому что мы и так справляемся, а если вызывает, то это значит, что дело пойдет не по нормальному руслу. Или поездка в колхоз, или внеплановая командировка, или… И снова вы могли подумать, что это я не люблю. Да нет, я очень люблю колхозы, вообще сельскую местность потому, что я там родился и вырос, на природе прошли мои детство, отрочество и юность. Командировки я тоже люблю, как-никак отвлекаешься от обыденного, новые места, новые люди и вообще… Правда, командировочные маловаты, но это же у всех так.