Алла Краснова – 16 этажей счастья (страница 3)

«Иди прямо», — сказала она.

Я пошла. Земля под ногами была мягкой, податливой, и каждый шаг оставлял след. Я оглянулась — следы уже исчезали, затягивались чёрной листвой. Будто меня никогда здесь не было.

«Может, так и надо, — подумала я. — Не оставлять следов. Просто идти».

Впереди замаячил мост. Старый, каменный, перекинутый через реку, которой не было слышно. И на том берегу — не лес, а город. Но не мой. Другой. С низкими домами и яркими окнами.

Я сделала глубокий вдох — впервые за всё время после перехода — и ступила на мост. Под ногами захрустел гравий. Где-то за спиной, в Междумирье, Хранительница прошептала:

— Не забывай, зачем ты идёшь.

Я не забыла. Я шла за счастьем. И теперь хотя бы знала, как оно пахнет: ветром, кофе и чьим-то тёплым плечом рядом.

***

На самом деле я не знала, куда мне конкретно идти, но что-то меня вело. В этот незнакомый город, незнакомый мир, где я смогу найти своё счастье. Я шла и шла, когда проходила возле домов, то подумала, что мимо должен проехать восьмой троллейбус... и через мгновенье показался троллейбус, и он действительно был номером восемь. В нём я проехала три остановки, просто так, по наитию. Он остановился возле оранжевой многоэтажки, которая сильно контрастировала со всеми остальными зданиями, и я была почему-то уверена, что именно там я теперь живу. Я поднялась на шестнадцатый этаж, рука сама потянулась к сумке, которая была через плечо, и я открыла дверь незнакомой квартиры незнакомыми ключами, как будто всегда знала, что они лежат в моей сумке.

За порогом было тихо. Очень тихо. Но не той пугающей тишиной Междумирья, а тишиной дома, в котором кто-то недавно жил и вот-вот вернётся. Пахло сушёными травами и старыми книгами. Я шагнула внутрь, и дверь за мной мягко закрылась сама — без щелчка, без вздоха, просто перестала быть дверью.

Прихожая оказалась узкой и длинной, как коридор в старых коммуналках. На стене висело зеркало в резной раме, но я не решилась в него смотреться. Боялась увидеть не себя. Боялась увидеть себя прежнюю. Вместо этого я прошла дальше.

Первой была кухня. Небольшая, но с огромным окном во всю стену. За окном — тот самый незнакомый город: низкие дома с черепичными крышами, узкие улочки и ни одной машины. На плите стоял чайник, завалявшийся в раковине — одна чашка. Я потрогала чайник. Он был тёплым. Словно его только что выключили.

— Есть кто? — спросила я. Голос прозвучал глухо, как в вате. Никто не ответил.

Я обошла квартиру. Комнат оказалось две: одна проходная, с диваном и письменным столом, вторая — спальня. В спальне стояла кровать, застеленная белым покрывалом, и на подушке лежала записка. Я взяла её дрожащими пальцами. Бумага была плотной, шершавой, а чернила — фиолетовыми, под цвет тамошней луны.

«Анфиса, — было написано круглым аккуратным почерком. — Добро пожаловать домой. Здесь ты можешь оставаться столько, сколько захочешь. Но помни: счастье не живёт в четырёх стенах. Оно ждёт за порогом. Твой ключ — это твоё желание. Не потеряй его. Марьяна».

Я перечитала записку три раза. Марьяна. Значит, она была здесь. Или знала, что я окажусь здесь. Или сама когда-то прошла через этот переход? Но тогда почему она осталась в том мире, в кафе? Вопросов было больше, чем ответов.

Я села на край кровати и вдруг почувствовала, как сильно устала. Не физически — я не помнила, сколько шла и ехала, — а какой-то глубокой, костной усталостью. Будто за меня прожили несколько жизней, а мне остались только воспоминания о них. Я легла, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Сон пришёл сразу, но он был странным: без картинок, без звуков. Только цвет — оранжевый, как стена дома, в котором я оказалась. И чувство, что кто-то сидит рядом и гладит меня по голове. Я хотела открыть глаза, но не смогла. Рука была тяжёлой и тёплой, и я подумала: «Пусть. Пусть гладит. Мне всё равно».

Проснулась я от того, что за окном пели птицы. Настоящие, живые птицы — не те, что в Междумирье. Я села на кровати и осмотрелась. В спальне ничего не изменилось, но на тумбочке появился стакан воды и тарелка с хлебом. Я не слышала, чтобы кто-то входил. Может, я сама принесла во сне? Или здесь есть невидимый хозяин?

Я поела. Хлеб оказался пресным, но сытным, и вода была холодной и чистой. Потом я встала, умылась из кухонной раковины (вода текла, и это было уже большим чудом) и подошла к окну.

Город при дневном свете оказался совсем другим. Не мрачным и чужим, а каким-то игрушечным: домики в два-три этажа, выкрашенные в пастельные тона, зелёные шпалеры вдоль улиц и вдалеке — река, широкая и спокойная. На набережной кто-то гулял. Я видела фигурки, но не могла разобрать лиц.

«Выходи, — шепнул внутренний голос. — Ты пришла сюда не для того, чтобы сидеть в чужой квартире».

Я надела свою старую куртку (она почему-то оказалась выстиранной и без дырок) и вышла. Ключи снова лежали в сумке, я заперла дверь и сунула их в карман. Лифта в подъезде не было, и я спустилась пешком, считая ступеньки. На шестнадцатом этаже их оказалось ровно двести три. Я запомнила это число, хотя не знала зачем.

На улице меня встретил ветер. Тёплый, почти летний, с запахом соли и цветов. Я пошла туда, куда вели мои ноги — к набережной. По пути я заметила, что на домах нет номеров. Ни табличек, ни вывесок. Только цветные двери: синие, жёлтые, зелёные. Моя была оранжевой. И когда я оглянулась на свой подъезд, то увидела, что он тоже оранжевый — единственный на всю улицу.

У набережной стояла скамейка. На ней сидела девушка примерно моих лет — русые волосы, простое платье, в руках книга. Она подняла голову, когда я приблизилась, и улыбнулась.

— Ты новенькая? — спросила она. — Давно не было новеньких.

— Да, — сказала я. — Я… пришла из другого мира. Ищу счастье.

Девушка кивнула, как будто это было самое обычное дело.

— Все мы его ищем, — сказала она. — Только некоторые забывают, зачем пришли. Ты помнишь?

— Кажется, да.

— Тогда держись за это. А меня зовут Вера. Я здесь уже… — она задумалась, — наверное, года три. По местному времени.

— И ты нашла своё счастье?

Вера посмотрела на реку. Вода была неподвижной, как зеркало, и в ней отражались облака.

— Не знаю, — сказала она. — Я нашла покой. Это не совсем счастье, но близко. А ты что ищешь?

Я села рядом. Ветер трепал мои волосы, и впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать.

— Я ищу место, где я буду просто… жить. Не бояться, не прятаться, не загадывать желания на крыше. Просто жить.

Вера положила книгу на колени.

— Тогда ты почти пришла, — сказала она. — Но проверка будет позже. Здесь всегда есть проверка.

— Какая?

— Увидишь. Не бойся. Это не больно. Просто непривычно.

Она замолчала, и мы долго сидели вдвоём, глядя на неподвижную реку. А я думала о том, что счастье, возможно, не в том, чтобы получить всё сразу. А в том, чтобы перестать ждать. И просто быть. Здесь. Сейчас. На скамейке у реки, с незнакомкой, которая понимает тебя без слов.

Вечером я вернулась в оранжевую квартиру. На столе уже стоял ужин — тарелка супа и чай. Снова никого. Но я перестала бояться этого «никого». Может, это и есть моё счастье: забота без вторжения. Тихое присутствие мира, который принял меня.

Перед сном я выглянула в окно. Над городом висели две луны. Такие же, как в Междумирье. Значит, я всё ещё была не в своём мире. Но, может, мой мир — это не место на карте. Может, это состояние, когда тебе не больно.

Я легла и закрыла глаза. И впервые за много лет не загадала никакого желания.

Глава 3

Подарок судьбы

Утром я проснулась со стойким ощущением, что мне пора на работу. Я не задавалась вопросом, кем я работаю в этом мире, я просто встала и стала собираться на неё. Я делала всё машинально, как будто не я делала, а мной делали, но моё сознание было в покое. А больше всего меня поразило спускаться с шестнадцатого этажа, потому что я практически не уставала, как будто сила всемирного тяготения здесь не слишком учитывалась. Когда я спускалась по лестнице, у меня возникло ощущение, что я вот-вот полечу.

И я полетела. Не сразу, не резко, а постепенно: сначала ступни оторвались от бетонных ступенек на палец, потом на ладонь, потом я повисла в воздухе, как воздушный шарик, и поплыла между перилами. Сердце ёкнуло, но страха не было. Только удивление — ровное, спокойное, почти ленивое. «Ах, вот как здесь можно», — подумала я и продолжила спуск в метре над лестницей.

На первом этаже я мягко коснулась пола. Выходная дверь открылась передо мной сама, и я вышла на улицу. Город уже проснулся: на улочках появились люди, кто-то нёс корзины с хлебом, кто-то вёз тележку с цветами. Все они двигались неторопливо, без суеты, и никто не посмотрел на меня с удивлением. Может, здесь летать по утрам — обычное дело.

Но куда мне идти на работу? Я не знала ни адреса, ни названия, но ноги понесли меня вверх по улице, мимо жёлтых и зелёных дверей, мимо палисадников с незнакомыми цветами. Я шла и вдруг поняла: я знаю дорогу. Не умом, а телом. Каждый поворот, каждый перекрёсток был знакомым, словно я прожила здесь годы. И это было странно — ведь я пришла сюда только вчера.

Через пятнадцать минут я остановилась перед низким зданием из красного кирпича. Над входом висела вывеска, но буквы на ней были не моими — какие-то петлистые, похожие на вензеля. Однако я прочитала их без труда: «Включите». То же самое название. То же самое кафе. Только здесь.