Алла Касперович – Бумажный самолётик (страница 45)
– Знаю, – кивнула девушка.
– Тогда что тебе здесь нужно?
Она нахмурилась, а на глаза навернулись слёзы:
– Ты меня прогоняешь?
– Нет-нет! – замотала головой я. Придумала тут себе всякого, а Элис, быть может, подружиться пришла. – Я как раз булочек напекла. Будешь?
Недоверчиво глянув на меня, она кивнула в знак согласия, а потом поинтересовалась:
– А с чем булочки?
Вот и чудненько – начало положено. На улице я накрыла на стол, поставила чайник с горячим отваром и пригласила гостью приступить к угощениям. И за всё это время Элис даже в голову не пришло предложить мне помощь – вот что значит расти избалованным ребёнком у богатых родителей. Усевшись друг напротив друга, мы завели светскую беседу. И успели обсудить погоду, модные веяния в Асдарде – о которых я, к слову, вообще понятия не имела, – но к сути так и не подошли. И только после второй чашки отвара Элис наконец сдалась:
– Лили, ты точно-точно Алека не любишь? – Она уставилась на меня и затаила дыхание в ожидании.
Однако я не торопилась, ведь ей был нужен честный ответ, да и мне тоже. Любовь? Скорее нет, чем да. Привязанность, благодарность, взаимопонимание – да. Физическое притяжение? Врать не буду – тоже да. Любовь? Та самая любовь? Нет.
Однако я не удержалась и с широкой улыбкой сказала:
– Люблю! – Ох, как у неё вытянулось лицо и задрожали губы! Я её, конечно, хотела подразнить, но не думала, что реакция будет настолько сильной. Сколько же боли появилось в её красивых, молниеносно наполнившихся слезами, глазах! Поэтому я поспешила добавить: – Как друга, Элис! Как очень близкого, но всё-таки друга!
Надо отдать должное Элис – пришла она в себя мгновенно.
– Вот и хорошо, – кивнула она и сделала глоток уже остывшего отвара. Слёз, как и не бывало. Эх, мне бы так. Если уж я плачу, то об этом будут знать даже спустя несколько часов.
– Теперь ты спокойна? – Я протянула ей салфетку, чтобы она могла вытереть повидло со щеки.
– Спокойна. Ты всё равно для него старая! – заявила Элис, облегчённо выдохнула и отёрла чистую щёку. – Алеку только двадцать четыре! Ты старше, я узнавала.
Вот тебе и на… Меня в двадцать пять уже второй раз старухой обозвали. Сначала Сенина мамаша, а теперь вот эта нахалка. Может быть, с моей аурой что-то не так? Может, я источаю старушечьи флюиды? Погодите-ка…
– Элис, а тебе самой-то сколько лет?
– Семнадцать. – Она замялась и отвела глаза. – Будет. В следующем году. – А потом стрельнула в меня взглядом и задрала подбородок повыше. – А что?
Ё-моё… А я-то думала, что мы ровесницы.
– Н-ничего… – сглотнула я. – Не моё это, конечно дело, но не рановато ли ты замуж собралась? – Спросила я, вдруг почувствовав себя ворчливой старой девой. Ё-моё, мне же всего двадцать пять! И тут я вспомнила, что отныне живу в другом мире с, возможно, другими правилами. – Или здесь все так рано замуж выходят?
– Ничего не рано! – надулась Элис. – Я Алека давно люблю! Я его всегда любила! И… И… И с согласия родителей уже можно! Главное, чтобы… чтобы родители были согласны.
– А они согласны? – Отчего-то голос её мне не показался уверенным.
Элис вдруг начала открывать и закрывать рот, как рыбка на суше, глаза её округлились, а щёки стали пунцовыми.
– Почти, – буркнула она.
– Что, почти?
– Почти уговорила.
– Насколько почти? – прищурилась я.
Сглотнув, она показала указательным и большим пальцем что-то около одного сантиметра. Ничего себе! А я ведь была уверена, что Алек здесь самый желанный жених и что любые родители с удовольствием отдали бы за него своих дочерей и, если было бы можно, сразу всех. Но, видимо, в семье Элис дело обстояло иначе.
– Всё-таки твои родители не хотят тебя так рано замуж выдавать, – заключила я и вылила остатки холодного отвара на землю. Сейчас нам не помешал бы свежий и горячий.
– Не из-за этого… – пробормотала девушка.
Настаивать на ответе я не стала, потому что видела, что она пока не готова.
– Я заварю нам ещё отвара, – сказала я как можно мягче. – Посидишь здесь одна?
– Да.
На кухне я нарочно замедлилась, чтобы дать Элис время решить, хочет ли она делиться со мной своей историей. А когда вернулась, поняла, что за всё это время она так и не шелохнулась.
– Вот. – Я поставила перед ней чашку. – Пей, пока не остыл.
– Спасибо, – тихонько произнесла она и пригубила, как я надеялась, целебного напитка.
Признаться, я немного удивилась, когда она поблагодарила меня за отвар. Ведь особая вежливость ей не была свойственна. Я уселась на своё место и принялась ждать, потихоньку потягивая из своей чашки. А отвар и вправду недурён. Наконец Элис заговорила:
– Мама и папа хотят, чтобы я вышла замуж за Лигрэйна.
– Кто это? – нахмурилась я, не сумев вспомнить это имя.
– Ах да, ты же не отсюда. – Элис медленно покрутила полупустую чашку в руках, задумчиво оглядывая кончики своих пальцев. – Лигрэйн – ближайший друг наследного принца. В будущем обязательно станет советником короля. Богатый, молодой, красивый и… ужасно скучный! – Она всхлипнула и с грохотом поставила чашку на стол, отчего отвар по нему расплескался. – Наглый, самовлюблённый идиот! Терпеть его не могу!
– Шш… – Я положила свою ладонь на её, и странным образом Элис вдруг успокоилась.
– Я Алека люблю. Безумно люблю, понимаешь? Мне больше никто не нужен! Он самый лучший! Он самый добрый, самый сильный, самый умный, самый…
Элис продолжила бесконечный список достоинств Алека, а я, глядя на щенячий восторг в её глазах, всё думала: а любила ли я когда-нибудь так же? Со всей пылкостью, со всей искренностью, не боясь кричать о своей любви, не боясь осуждения, насмешек и косых взглядов? Хотя бы раз? И ответ пришёл неожиданный и в то же время однозначный: нет. И, как мне теперь кажется, по-настоящему я не любила никогда. Неужели я настолько бессердечна? Нет, не думаю. Дело здесь явно в другом. И… Я всегда подсознательно знала в чём именно. Всё потому, что я никогда не была полностью собой. Сколько себя помню, я всегда пыталась угодить, всегда пыталась нравиться, всегда пыталась стать
Элис же не пыталась стать кем-то другим, она не скрывала, какая на самом деле. И именно поэтому я не могла не верить в искренность её чувств. Может, секрет истинной любви – оставаться собой? Даже если никто и не влюбится в такую меня, уж я-то точно себя любить буду. Вот такое открытие сделала для себя сегодня девочка Лиля двадцати пяти лет от роду. Что ж, по крайней мере, я осознала простую истину не перед концом жизни. И ведь не сказать, что я никогда ничего подобного не слышала. И слышала, и читала, и даже соглашалась. Вот только эти слова не имели для меня никакого значения. Видимо, пришло их время.
– Лили?
Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, когда Элис закончила говорить.
– Да?
– Ты ведь не заберёшь его у меня, правда?
– Правда, – улыбнулась я.
Собрав гостинцы для Элис, я отправила её домой, строго-настрого велев хорошенечко выспаться после настолько эмоционально опустошающего разговора. И она даже ни разу не возразила – чудеса, да и только! Что ж, одним недоброжелателем в Ходдарде меньше. Осталось только остальных горожан окончательно убедить в том, что я и не думала обижать их бесподобного главу.
К этой задаче я приступила на следующий день. И на следующий, а потом ещё, и ещё. И вскоре я смогла восстановить свою добрую репутацию. Прежних привилегий невесты Алека я, разумеется, лишилась навсегда, но даже и без них обзавелась нужными связями, чтобы без проблем открыть свою таверну. Теперь дело было только за Витторией, а она вот-вот должна была вернуться.
О её приезде сообщил мне Алек – всё-таки замечательная вещь этот волшебный конверт. Конечно же, я тут же помчалась в Ходдард. Мора мне компанию не составила, снова сославшись на уже привычные срочные дела. Однако она, по её собственным словам, мне полностью доверяла, поэтому я свободно могла распоряжаться деньгами и подписывать любые документы.
– Я тебя обожаю! – бросилась я тогда кобыле на шею.
– А вот душить не обязательно! – фыркала Мора, но терпеливо сносила мои нежности.
Настроение моё соответствовало прекрасной погоде, и мне хотелось летать. Жизнь моя налаживалась, да и друзья не забывали поддерживать. О Море и говорить не приходится – и так всё понятно. С Алеком после нескольких неловких моментов мы возобновили наши тёплые и чисто платонические отношения. Гейб и Элла приходили ко мне каждое утро и в два голоса нахваливали мою стряпню. Приятно, врать не буду. Даже Элис два раза наведалась в гости. И только один человек как будто обходил меня стороной.
Почти неделя прошла, с тех пор как я в последний раз видела Рэда. То ли парень так заработался, то ли искусно меня избегал. Я очень надеялась на первый вариант, потому что никак не могла припомнить, когда и как я умудрилась обидеть нашего целителя. Гейб и Элла ничего не знали, а Алек отмалчивался и переводил разговор на другую тему.
Однако сегодня мне повезло.