Алла Филина – Выживет сильнейший? Как избежать физических и психологических травм в детском спорте (страница 20)

У тебя появился вот такой ребенок – ну да, ты тратишь на десять минут больше. Тут другой вопрос: а почему ты ждал, что он будет не таким? Он мог быть каким угодно, и он вот такой.

Это и есть принятие. Дети даны нам для того, чтобы мы научились принимать.

Полезное приложение

23. Ваш ребенок в спорте высших достижений

Это мое интервью с родителем ребенка, выбравшего спортивную карьеру.

Без комментариев и без купюр. Просто чтобы обозначить: такие истории существуют.

– Расскажи про свой опыт.

– У меня есть дети. И один ребенок – пол и имя не хотелось бы называть – занимается…

– Тогда давай так и говорить – «ребенок». Или Р.

– Отлично! Так вот, Р. занимается спортом высших достижений где-то с шести лет. Начиналось при школе, больше походило на ОФП, знакомство со спортом. Плюс я уделял Р. внимание по общефизической подготовке в плане базового развития. Но однажды, проходя мимо Института физкультуры, мы, не имея никаких контактов, решили зайти и узнать, как обстоят дела с тем видом спорта, который нас интересовал, какие есть секции. Совершенно случайно нам удалось получить контакты одного из значимых тренеров. Мы пришли на просмотр. По результатам нам сказали: «Что вы вообще делаете в спорте? Ни данных, ни способностей, ни возможностей. Да и возраст уже слишком велик».

Между Р. и теми детьми, которых нам показывали, была пропасть. Это была та группа, которая сегодня составляет костяк юниоров, они уже подходят к сборной. Кое-кто из них – одногодки Р. – сейчас строят хорошую карьеру. Мы видели своими глазами, что это была настоящая пропасть, начиная с простейших движений и заканчивая подходом в целом. То, как был обустроен тренировочный процесс в течение этого пробного дня, – это был космос для нас.

«Не тратьте свое время и время ребенка. Если хотите заняться спортом – есть шахматы, а наш вид вам не подойдет», – вот такой вердикт мы получили от тренера.

Это был февраль, мы выпросили себе время до конца учебного года, до лета, чтобы попробовать. Тренер махнул рукой и поставил нас в группу здоровья. И Р. пришлось начинать свой путь с этого, но целеустремленность и желание были такими, что Р. даже не надо было подстегивать и объяснять.

– Я правильно понимаю, что ты главный в семье, это твоя стезя?

– Абсолютно. Я говорю «начало нашего пути в спорте» потому, что это в дальнейшем переросло в некий челлендж. Чем я мог помочь? ОФП, где-то укрепить спину, живот, ноги дополнительно, психологически поддержать.

Ребенку пришлось терпеть. Итог? На соревнованиях в конце учебного года Р. получает диплом за первое место из рук тренера, который говорил, что никогда нас не возьмет. Понятно, что это в группе здоровья, не среди сильных детей, но, тем не менее, за короткий этап тренировочного цикла Р. удалось освоить программу и заслуженно получить диплом. Все-таки есть шанс один из миллиона.

Мы радуемся, что этот шанс есть – и пашем. В спорте высших достижений нет выходных. Есть один выходной для психологической разгрузки. Все остальное время – пахота, пахота, пахота. Тренировки часто занимали по пять-шесть часов в день, это накладывало отпечаток как на жизнь Р., так и на жизнь семьи.

Надо понимать, что Р. очень много помогает семье, вовлекается в семейные процессы, домашние дела. При этом успеваемость отличная.

– Вы живете и тренируетесь не в России. Тренировки тоже на иностранном языке?

– Безусловно. Хотя есть и русскоязычные специалисты.

– Получается, поначалу у Р. еще и общение было на неродном языке?

– Да. Но у нас языковой вопрос не стоял. Уже спустя четыре месяца язык для Р. перестал быть проблемой. Адаптация прошла очень быстро.

Дальше начался тяжелый путь, направленный на то, чтобы преодолеть эту бездну, эту пропасть, которая была между Р. и другими – они были чуть постарше, и по этой программе занимались с четырех-пяти лет. За год Р., по сути, удалось это сделать. Вскоре уже было участие во внутренних соревнованиях. До пандемии мы успели съездить на международные соревнования в Восточную Европу с группой талантливой молодежи. Дальше этих подопечных в зависимости от возможностей готовят к выступлениям. У кого как получится – кто сохранит желание, преодолеет период травматизма, переходного возраста. Родители оказывают поддержку, помощь, что тоже немаловажно. Без этого, мне кажется, невозможно выдержать психологическую и физическую нагрузку.

– Ты говорил про челлендж – что ты имел в виду?

– Параллельно я начал серьезно увлекаться одним видом спорта – не тем, которым занимается Р. Не имея никакого опыта в России, переехав, я полюбил этот спорт. Начал заниматься неосознанно, без тренировочных планов, без тренера, без понимания сути. Слава богу, что в это время я себе сильно не навредил, но издевался я над собой так, что…

– Ты в детстве сам спортом занимался?

– Да, но потом ценности поменялись. Неправильный образ жизни, неправильно расставленные акценты меня захватили и поглотили, а это не имело ничего общего со спортом, тем более со спортом достижений. К тому же у меня были тяжелые травмы.

– Ты сейчас поддерживаешь Р., сопровождаешь, ты главный в семье. А как у тебя было в детстве?

– У меня поддержки не было. Какие-то инициативы и желания, которые исходили от меня на начальном этапе, находили отклик у родителей, но в дальнейшем почему-то… Возможно, это нехватка воли у родителей, нехватка времени. Глобально моим воспитанием занималась бабушка. Меня отдали в специализированную школу. Не спортивную, но специализированную. После полугода обучения я понял, что не хочу заниматься, но мне сказали: «Нет, ты будешь! Ты же сказал, что хочешь, – теперь будешь».

В состоянии «я должен» я пробыл с половины первого класса и до выпуска. Честно могу сказать: я ненавидел все, что с этим было связано.

– Как ты смотришь на это сейчас?

– Я вынес большой урок. У нас сейчас с Р. строятся отношения в спортивном плане так: если нет желания, если «не хочу» – то из этого не получится ничего. Важно разделять: не хочу потому, что не могу больше перетерпеть, или потому, что навалилась психологическая или физическая усталость и где-то надо помочь. Что для ребенка, что для взрослого одинаковые правила работают, только ребенок более уязвим в этом плане, потому что взрослый может осознанно сам себе сказать «стоп» в какой-то момент, а на ребенка могут давить тренеры, обязательства, команда, родители. Ребенок менее защищен в этом плане.

Здесь важно помочь, дать психологическую и физическую разгрузку, сказать, что ты можешь перейти на следующую ступеньку, а не заставлять («Надо, потому что так хочу я» или «Надо, потому что четыре года назад тебе этого захотелось»). Такого, конечно, нет, мы умеем разграничивать, у нас есть опыт.

– Ты говорил о спорте, которым занимаешься…

– У меня тяжелейшие травмы, которые со спортом несовместимы. Описывать не буду. И вот с ними я начал заниматься активным спортом, физическими нагрузками. Слава богу, дошел до осознанной работы очень быстро, начал заниматься с тренером. Проблему большого ограничения, по сути, мы забыли за счет укрепления тела, укрепления мышечной ткани безоперационным способом. Я могу сейчас добиваться тех результатов, которые на любительском уровне позволяют мне говорить о том, что я – достаточно значимый в стране нашего пребывания спортсмен-любитель.

Я начал свой путь в своем виде с нуля, Р. – с нуля в своем. Мы договорились, что, когда мы закончим прогрессировать, когда мы упремся в потолок, тот, кто первый достигнет этого, вскинет руки, скажет: «Все, я чемпион, это мой максимум, я больше не могу». Прироста нет, результата нет? Все, стоп. Где это будет – на олимпийской вершине или в чемпионате района – мы не знаем. Мы ставим некий эксперимент, до какой высоты мы можем дойти, пока это приносит нам удовольствие. Пока мы останавливаться не собираемся.

Но при этом мы сталкиваемся с большими организационными сложностями в тренерском процессе внутри. В этом году, например, расстались с нашим тренером.

– Почему, что случилось?

– Это была болезненная история. Мы начали обращать внимание на то, что те, кто был старше Р. в группе, начали травмироваться. Эти травмы говорили о системной проблеме, это были не случайные травмы, а характерные – связанные со спиной, связанные с ударной нагрузкой. Я углублялся в понимание этого через собственное развитие в своем виде спорта, потому что многие упражнения по укреплению тела у нас одинаковые.

Когда случилась пандемия, мы остались не у дел, у нас не было тренировок на улице. Онлайн нам давали раз в две недели какие-то программы, но к тренировкам это не имело отношения. Если у ребенка родители не увлечены спортом и нет сумасшедшей силы воли тренироваться самостоятельно, это очень сложно сделать, когда тебе девять-одиннадцать лет, и, по сути, это были полтора года безвременья. Представляешь, что происходит с человеком, который был в интенсивном спорте, а потом все прерывает?

– Вполне.

– На улицу выходить было нельзя, маски и все прочее, но нам очень помог один знакомый тренер – он начал заниматься с Р. индивидуально, приглашал на его тренировки в онлайн, давал такую возможность через Zoom.

В итоге у Р. через полтора года был стальной торс, укрепленная спина, потрясающие мышцы. Чуть позже стало можно выходить в парк, отрабатывать что-то на воздухе. Дома это не всегда возможно. Когда мы пришли после пандемии, большинство конкурентов были просто разобранными, а Р. – в потрясающей форме.