Алла Филина – Выживет сильнейший? Как избежать физических и психологических травм в детском спорте (страница 19)

– Я бы заходила через невозможность заставить другого делать то, что ты хочешь. Это не будет счастливой стратегией для родителя. Я бы скорее говорила, что родитель не получит того, что он хочет, это будет обломно.

– А я говорю прямым текстом: «Если вы будете ломать детей, вы не получите ничего. Либо ребенок будет счастлив, либо не будет. В сценарии, когда он будет счастлив, есть шанс, что это случится потому, что это будет результатом его выбора. Ваша задача его в этом поддержать».

– Обычно родители уверены, что знают за ребенка, как ему надо, и не особо готовы слушать. Можно спросить более провокационно: «Ты считаешь, что он станет олимпийским чемпионом и будет счастлив? Ты думаешь, что ты несчастлив потому, что не стал олимпийским чемпионом? Но ты не знаешь, каково это – быть олимпийским чемпионом». Это все равно как говорить: «Я хочу, чтобы он стал президентом». Ты им не стал, ты не знаешь, каково это. Ты не можешь быть уверен, что ребенок будет счастлив.

Это иллюзия, что мы можем кого-то заставить быть каким-то. Понятно, что воспитание влияет на то, каким вырастет ребенок, но там нет стопроцентной связи. Условно, ты лодку толкаешь, и она плывет туда-то, но ты не можешь глазом рассчитать до миллиметра, как ее нос будет поворачиваться. Если ты ее к берегу привяжешь, она вообще никуда не поплывет. Ты не знаешь, какие в этой речке течения.

– Ты не знаешь температуру этой реки, скорость течения, кто там водится, из какого материала сделана лодка. Ты не знаешь ничего, кроме того, что, кажется, это лодка.

– Да, и это не только детей касается, но и партнеров. У нас есть иллюзия, что если я что-то сделаю, то кто-то со мной останется. Люди приходят к психологу: как мне себя вести, чтобы он меня не бросил или вернулся? Никак. Если партнер захочет, он что-то сделает. А с ребенком это еще сложнее. Родитель за время воспитания ребенка видит: вот здесь я на него накричал, он испугался и послушался. Есть ощущение стопроцентной власти в этот момент. Я ему скажу идти в спорт – и он пойдет. Скажу стать чемпионом – он станет. Скажу быть счастливым – он будет. Но в какой-то момент это влияние заканчивается.

Конечно, родитель во многом может влиять, может и в спорт отвести и запихнуть. Если родитель может сделать именно чемпиона из ребенка, я бы скорее спрашивала: «А вам это для чего?» Если бы родитель понимал, что ребенок – отдельное существо, он бы не пытался из ребенка сделать чемпиона, даже если бы считал, что счастье в этом.

– Какой у меня как у родителя может быть внутренний мотив, чтобы это была здоровая конструкция? Я хочу, чтобы мой ребенок занимался спортом, потому что…

– Абсолютному большинству детей нужна физическая активность, а ее в жизни мало. И физическая активность не просто как нагрузка – там же есть ловкость, умение работать в команде, глазомер. Нужно уметь работать по команде тренера и принимать свои решения. Если это командный спорт, тебе нужно уметь договариваться с людьми не только длинными фразами, как нас сейчас учат: «Знаешь, у меня такие чувства… ты сделал мне больно…» Они бегают по полю, вопят что-то друг другу коротко, видят направление движения другого человека, переглядываются, у них есть свой язык. Спорт подходит для того, чтобы учиться понимать других и работать в команде, уметь быстро взаимодействовать. Это учит планированию, развивает умение организовать себя ради интересного дела. Начиная с простого: чтобы ходить на спорт, нужно вовремя делать уроки.

Детям почти всегда нравится быть среди других детей, им нравится тусить. Дети хорошо перенимают опыт от чужих взрослых. В школьном возрасте даже лучше, чем от родителей. Например, кто-то пришел в гости, что-то рассказывает, и ребенок сразу слушает. Или твой коллега рассказывает примерно то же самое, что и ты, и ребенок такой: «Представляешь…» А я вообще-то тебе то же самое все рассказывала! Так устроена детская психика, ему нужно перенимать опыт от чужих людей, не только знания, но и то, как взаимодействовать, как перенимать модели поведения и отношений.

Спорт – это достаточно структурированное дело, в нем есть процесс и какие-то цели, даже если заниматься в кайф. Он добавляет счастья в детскую жизнь.

– Я родитель, я прочитал книгу и понял, что где-то был не прав. Я понял, куда я хотел пойти и куда не пошел, слава богу, успел книжку прочитать. Я понимаю, что ребенку уже двенадцать лет, наши отношения конфликтные. Как мне начать с нуля, чтобы вернуть доверие?

– Можно просто начать слушать ребенка. Не в смысле слушаться и делать все, что тебе ребенок говорит, а спрашивать его мнение. Он ходит в спортивную секцию. И вот тебе кажется, что это ты его заставил, а он, может, и не хотел. Тогда просто расспроси его: «Тебе вообще там как? Что тебе там нравится, что сложно, что самое классное, самое интересное?» Расспроси его про конкретику в разных сферах, расспроси про тренера, про детей и сам спорт – что ему нравится, что сложно, от чего больше устает? «Если бы ты не ходил туда и у тебя было бы свободное время, что бы ты выбрал?» Бывает неожиданно узнать, что твой ребенок думает.

– Я придерживаюсь мнения, что если у ребенка что-то происходит, то нужно взять ответственность за это и начать с себя. В том числе понять, что на тебе, как на родителе, лежит ответственность за решение обратиться к детскому психологу. Справедливо ли утверждение, что проблема не в ребенке, а в родителях?

– Я раньше была с этим согласна, но сейчас я не так категорична. Если человеку что-то препятствует в том, чтобы жить счастливо, то у ребенка эта проблема может быть, и может случиться так, что ее нельзя исправить. Мы, скорее, можем помочь ребенку адаптироваться или адаптировать среду под него.

Я бы, скорее, говорила, что в родителе не проблема, а ключ к решению детских проблем. Всегда. У ребенка могут быть нарушения здоровья, он ходить не может. Это объективное ограничение, это ему мешает. Нельзя сказать, что родитель тут – причина, но он тот, кто может ребенку помогать адаптироваться, может помочь адаптировать мир под него. Или ребенок может быть от природы настолько чувствительным, что он очень легко начинает тревожиться. Ты можешь все прекрасно делать, но он будет более тревожным, чем другие дети.

Если мы говорим, что проблема в родителе, это отталкивает родителей, это неприятно. Я бы, скорее, акцент делала на том, что если у ребенка есть какие-то сложности, то единственный, кто ему действительно может помочь, – это родитель.

Твоя задача как родителя – ему помогать: когда надо, идти к психологу, к врачу, обращать внимание, что с ребенком происходит.

Этого никто другой не сделает. Под этим акцентом я бы подписалась.

– Детский психолог нужен не ребенку. Ребенок – благополучатель. Но вот у родителя вопрос: зачем ему детский психолог?

– Чтобы лучше понимать своего ребенка, лучше понять его потребности, причины того, что с ним происходит, до какой степени и на что из этого ты можешь влиять и каким образом. Конечная цель – это повышение качества жизни семьи (и ребенка, и родителя). Улучшается психологическое состояние обоих, улучшаются отношения. Если сработано хорошо, то родитель получает другой уровень отношений со своим ребенком, он всегда что-то открывает в ребенке, и не всегда неприятное.

Как по мне, психолог – это один из самых коротких путей разобраться со сложностями и улучшить что-то, что нам сейчас не нравится. До чего-то ребенок дозреет и сам. Он сейчас, в десять лет, не умеет себя организовывать. В тридцать, конечно, научится, но можно не ждать, пока его жизнь отпинает, а помочь ему сейчас совладать со своими сложностями. Можно перестать орать на ребенка не потому, что ты устала двадцать лет орать, а перестать орать сейчас, когда ему десять, потому что ты хочешь с ним более теплых отношений.

У психолога можно учиться конкретным навыкам – тому же умению задавать вопросы, или тому, как говорить с ребенком про эмоции. Ты можешь объяснить детально, для чего нужен психолог и чему родитель может научиться, как это влияет на жизнь, и, если брать более широко, объяснить, что это повышает качество жизни, и часто – очень значительно повышает. Это другой уровень понимания ребенка, другой уровень отношений с ним, больше кайфа от отношений, когда у тебя заканчиваются страдания от того, что он «какой-то не такой». Он и не станет «каким-то таким».

– Если он «какой-то не такой», не сигнал ли это о том, что на самом деле ты его не понимаешь, что есть проблемы в контакте?

– Я стараюсь не останавливаться на том, что родители делают сейчас, – будь это плохое или хорошее. Родитель пришел – значит, он хочет улучшения. Да, это может звучать так: «Исправьте мне ребенка, я больше не могу». Но я постараюсь поддержать родителя, потому что ему потребуются энергия и мотивация что-то менять самому. Мне нужно помочь как-то сформировать или извлечь из него эту энергию и мотивацию. Они где-то спрятаны в нем, мы должны их отыскать.

Если у тебя ребенок каждый раз забывает вещи, ты можешь каждый раз злиться, что он забывает вещи, а можешь сказать себе: «Да, он такой. Я знаю, скорее всего, нам придется вернуться в школу, чтобы еще что-то забрать». Ты можешь это просто запланировать себе и добавить десять минут, чтобы вернуться обратно в школу. Условно говоря, если у тебя появляется кот, ты знаешь, что надо будет убирать лоток.