Алла Филина – Выживет сильнейший? Как избежать физических и психологических травм в детском спорте (страница 17)

Для родителя в перспективе это неизбежная холодность и отстраненность в отношениях с детьми. Контрзависимость. Стремление максимально отдалиться и подсознательное желание ребенка мстить за безответственность родителей. И этот сценарий ребенок будет отыгрывать в своих отношениях бесконечно. «Мы либо в слиянии, либо друг друга бьем». Нет опыта независимых отношений. Нет опыта здоровой близости с одновременным сохранением независимости.

Но мгновения в контакте с ребенком меняют все. «Тебе как? Что с тобой происходит там вообще? Что ты чувствовал, когда вы проиграли? Когда вы в раздевалке – как ты, что чувствуешь, что видишь?»

Ты потом можешь сколько угодно жить в своем танке, но этого ты не забудешь. Отношения после такого становятся теплее, уменьшается количество конфликтов. Динамика самих отношений меняется. У вас только что был конфликт, например, и вдруг ребенок выдает что-то такое, чего он никогда раньше не выдавал.

Если родитель взрослеет и возвращает себе свою ответственность, у ребенка появляется желание о чем-то рассказывать, больше времени проводить вместе, чем-то делиться, он перестает прятать собственные чувства.

Иными словами, ему становится комфортнее, безопаснее.

22. Психолог для детей и взрослых Марфа Бусева: «Просто любите своего ребенка»

Многое из того, что я знаю, пришло ко мне потому, что у меня возникали вопросы, а я искала на них ответы. Многое я прорабатывала с психологами, в том числе и спортивными.

У меня есть для вас подарок— интервью с детским психологом, адресованное родителям. Хотя я бы сказала, что это подарок и для меня самой.

– Если бы у тебя появилась возможность выйти на сцену и сказать родителям всех детей что-то, что бы это было?

– Я бы сказала: «Просто любите своего ребенка». Люди представляют себе любовь по-разному. Действуйте в рамках потребностей ребенка, поймите, что он хочет и помогайте ему делать то, что он хочет. Такую идею сложно распространить на все возрасты. Но я, скорее, говорю про базовые потребности ребенка как субъекта социальных отношений. Наверное, я еще сказала бы: «Больше слушайте детей. Прежде, чем принять решение, спросите, что ребенок думает».

Человечество было бы счастливее, если бы люди всегда помнили: ребенок – отдельный человек. Не просто отдельный субъект, объект педагогического воздействия, а именно отдельный человек. У него свои желания, интересы, потребности. Задача родителя – помогать ребенку эти потребности понимать и реализовывать, а не делать ребенка объектом реализации своих амбиций. Не использовать ребенка для обслуживания собственных психологических проблем, а встречаться с ним как с новым человеком, который просто пришел в эту жизнь. Мама тебя родила не потому, что думала: «Меня не любили, а я рожу и буду любить».

Избитый пример: у папы не было в детстве железной дороги, он ее купил своему ребенку, а тот не играет, и папа огорчается. Если тебе нужна железная дорога, купи ее и играй сам, а ребенка роди не для того, чтобы он играл в твою железную дорогу, а чтобы добавить в свою жизнь еще одного человека, которого можно любить, с которым можно строить отношения, который сам новый и непредсказуемый.

– Это как встретиться с другим взрослым человеком.

– Именно. Когда ты встречаешь в жизни нового взрослого человека, начинаешь дружить или строить любовь, ты не диктуешь ему: «Сейчас будешь есть брокколи, потому что это более здоровая пища, и пойдешь в спорт, потому что спорт – это круто». Ты, может быть, и скажешь, но человек тебя послать может, а младенец – нет. Если бы мы уважали ребенка до такой степени, что позволяли бы ему быть собой, как это происходит с новыми взрослыми людьми, которых мы встречаем в жизни, люди были бы счастливее. На мой взгляд, очень много несчастий в личной жизни и даже на уровне государств происходят оттого, что кто-то решил: он знает лучше, либо пытается эксплуатировать других, делать их объектом своих потребностей.

Когда ребенок рождается, родитель глобально ничего не выбирает, даже набор и комбинацию генов, которые будут у ребенка. Даже если это ЭКО, и ты выбираешь оставить какой-то из десятка эмбрионов, ты не знаешь, какой цвет глаз будет у твоего ребенка, а тем более – какой характер. Если это осознавать, то очень снижается градус страстей в том случае, когда мы воспитываем ребенка, а он растет не таким, как нам хочется. Мы скорее пытались бы понять, какой он, а не переделывали бы его. Искали бы для него подходящее место, а не пытались бы обкорнать, чтобы впихнуть в рамку, которая сейчас существует в системе образования.

– Как научиться понимать? Откуда взять уверенность, что я правда понимаю, что ребенок – отдельно?

– Первое, что нужно сделать, чтобы понять ребенка, да и взрослого тоже, – сосредоточить на нем незамутненное внимание и задавать вопросы себе. Чтобы понять, чего хочет маленький ребенок, мы можем просто наблюдать.

Родитель достаточно быстро начинает распознавать сигналы ребенка. Например, ребенок плачет по разным причинам. Даже у младенца разная мимика, когда он резко испугался чего-то или когда он постепенно становится голодным и хочет есть. Мы можем научиться понимать бессловесное существо. Если мы наблюдаем за животным, то учимся понимать, как устроен его мир. Это первично, когда ты просто смотришь.

То есть если ты не знаешь, как поиграть с маленьким ребенком, ты просто садишься рядом и смотришь, как он это делает.

Если говорить про спортивные секции, то вопрос понимания достаточно сложен. Ты спросишь ребенка: «Чего ты хочешь?» Он скажет: «Я хочу играть в футбол». Он походит год и скажет, что надоело. Как понять – он правда не хочет, или просто устал, или отношения с ребятами не складываются? Но если говорить про более взрослого ребенка, ему можно задавать вопросы. Многие дети про себя понимают, чего они хотят, но они часто отвечают то, что мы от них ждем. Если взрослый спрашивает тебя, чего ты хочешь, то у взрослого есть какой-то ответ и надо его угадать. Эта ситуация уже сложнее: у ребенка есть свои психологические сложности, которые его тормозят. Если ребенку десять лет и у него уже искаженное развитие – сложнее понять, чего он хочет.

– Как мы можем использовать опыт и знания других людей?

– Многие знают педиатра Бутрия, читают его. Поскольку ребенок – это значительная часть нашей жизни, имеет смысл использовать знания, которые существуют, и которые сейчас передают врачи и психологи в понятной форме. Тебе не надо читать научные книги, ты можешь ознакомиться с опытом человечества. Оттуда ты можешь узнать, в каком возрасте какие у ребенка потребности. Например, о тех же играх, в которые детям в определенном возрасте положено играть. Это представление, которое у нас появилось, когда у детей стало много времени на детство. Раньше пятилетний ребенок просто шел в поле, пахать.

Мы сейчас много знаем про детей, про то, что свойственно их психике. Если ты знаешь, что у ребенка может происходить в таком-то возрасте, это снимает твое беспокойство, ты скорее понимаешь, что это норма.

Итак, что родитель может сделать, чтобы понимать? Притормозить и начать смотреть на своего ребенка, задавая себе вопросы. Просто наблюдать и смотреть. Сравнивать, как он реагирует, как смотрит, как меняется положение головы в каких-то ситуациях. Мы видим, как ребенок на чем-то дольше фиксирует взгляд и начинает улыбаться, а на что-то он смотрит мельком. Ты понимаешь, что то, на чем он зафиксировал взгляд дольше, его заинтересовало. Это начало понимания того, что ребенок хочет. Если он недоволен, огорчен, плачет, а ты что-то сделал и попал в его потребность, – он перестает плакать.

– У меня есть ребенок. По каким критериям я пойму, что он готов? Не только к спорту, но еще и к тому, чтобы выйти в люди, выйти на контакт с внешним миром, к какой-то активности?

– Все зависит от того, к чему готов. Если мы говорим про спортивную секцию, то нет особых вариантов, кроме как начать ее посещать, спросив ребенка перед этим. Если ты говоришь ребенку, что вы пойдете на скандинавскую ходьбу, а ребенок в истерике, то нет, он не готов. Может быть, он не готов не конкретно к скандинавской ходьбе, а не готов к новому. Можно ему предложить подготовиться постепенно, не говорить: «Я тебя записала в секцию, ты будешь туда ходить восемь лет».

Российской культуре в целом свойственно серьезно относиться к таким вещам. Если ребенок походил год туда, а год сюда – родители к этому относятся не очень хорошо.

– Как ты думаешь, с чем это связано? Почему люди на постсоветском пространстве так относятся к этому?

– Еще совсем недавно люди всю жизнь работали на одной работе. Это не только в советское время, кстати. Люди действительно созревали быстрее. 15-летние подростки, которые шли в ПТУ, были более приспособлены к жизни в бытовом смысле. Сейчас детство сильно удлинилось, потому что мы можем себе это позволить.

– То есть это вопрос приспособления, а не психологического взросления? Вопрос рано взятой ответственности?

– Психика – это орган адаптации к миру. Если ты живешь в совке и там нет вариантов, ты не станешь свободной личностью, которая будет каждые три года менять работу, профессию – ты приспосабливаешься к тому, что есть. Под взрослостью я здесь имею в виду физические навыки, когда ты умеешь чистить картошку, мыть посуду, знаешь, сколько стоит еда в магазине. Это тоже влияет на уровень самостоятельности.