Алла Филина – Выживет сильнейший? Как избежать физических и психологических травм в детском спорте (страница 10)

В мире профессионального футбола приход неспортсменов в профессию иногда называют чудом, но чаще идиотизмом. Я так не считаю. Это даже более органично, чем идти в тренерство из спорта.

Бизнесмен или человек с большим опытом работы в компаниях, который устал и понял, что бизнес – это не его, способен работать с большим количеством данных, с большим количеством информации.

Он понимает, что такое дедлайны, что такое проектное управление. Он умеет планировать, умеет использовать огромное количество факторов. Часто эти люди обладают таким колоссальным количеством данных, что научиться тому, что такое футбол и как в него играть, для них вообще не проблема.

Нет никакой трансформации «из … в …», это просто заходит в твою жизнь. Это как отношения: вдруг в кого-то влюбился – и все, это просто теперь есть в твоей жизни. Тут то же самое, ты просто в это влюбляешься, влюбляешься в себя в этом, и это неизбежно, оно просто происходит. Бог его знает, что будет завтра. Не надо заниматься будущим, вы его не знаете.

Тренер и родитель – это две очень разные роли, соблюдать границы между ними практически невозможно. Кроме того, это может спровоцировать у ребенка расщепление личности: «Я уже не понимаю, я с папой сижу или с тренером, он как папа мне говорит или как тренер». Как тренер, папа может сделать замечание, а у ребенка в голове это прозвучит так: «Папа меня критикует, не поддерживает, папа мной недоволен».

Поэтому держитесь подальше от собственных детей, не тренируйте собственных детей – в первую очередь вы для них родитель.

С одной стороны, тренерский поиск – это история о мечте, о поиске секретного ингредиента. Все решения не универсальные, никакой волшебной таблетки не существует. Поэтому поиск себя – это движение к мечте.

В тренерском поиске надо встретиться с разочарованиями – как в себе, так и в ком-то. Встретиться с ужасом от перспективы потери веры в себя, работы над ошибками. И со смертью собственных иллюзий: ты будешь проигрывать миллионы раз.

Разве мы разочаровываемся в ребенке? На самом деле мы разочаровываемся в себе. Ты можешь вложить огромные усилия, а ребенок вдруг однажды не приходит. И здесь твоя надежда, твои ожидания достижения результата заканчиваются ничем.

Именно поэтому абсолютно счастливый человек не станет тренером (шучу, а может, и нет…). Тренерство – это попытка сделать что-то лучше. Счастливый человек ничего улучшать не захочет, ему и так хорошо. Для тренера всегда актуальны вопросы признания, попытки что-то изменить через перемены в себе.

При этом нужно помнить, что, пока тренер занимается самопоиском и попадает в свои процессы, дети это все впитывают – ведь он для ребенка безусловный авторитет. Ребенок становится максимально восприимчивым. В каком состоянии тренер – в таком состоянии и команда. Поэтому способность тренера распознавать собственные чувства и не распространять их на других, если это не нужно, – великий навык и серьезное достижение. Это помогает детям находить себя в системе координат. «Со мной все в порядке, это тренер злится или в апатии». Сегодня вот так. И когда тренер по тем или иным причинам не будет опорой, ребенок сможет опереться на себя.

В профессиональном спорте считают, что авторитет тренера строится на его спортивном опыте. Но времена меняются. Отсутствие спортивного навыка не влияет на ваш авторитет. Да, с навыком заработать его будет проще. Однако можно обойтись и без него.

Тренерский поиск начинается с планирования. Существует три этапа планирования: стратегическое, среднесрочное и оперативное. Это очень похоже на бизнес: сначала ты анализируешь, потом планируешь, потом реализуешь. Поэтому я всегда говорю, что это здорово, когда люди из бизнеса идут в спорт – они понимают, как это работает. Им не всегда нужно уметь бить по воротам, они просто понимают, как сделать так, чтобы это все сработало. Десятки тренеров обучались тем или иным элементам в работе на поле уже по ходу дела, на моих глазах. Они не освоят все это так, как спортсмены, но освоят достаточно, чтобы продемонстрировать ребенку и научить его.

Как и в бизнесе, планирование – это череда ответов на вопросы. Что у нас есть, с кем мы работаем, какие исходные данные, куда мы движемся. Стратегическое планирование обычно охватывает ближайший год. Тренер рисует некую точку, в которую он собирается прийти. При среднесрочном планировании появляются еще и жирные точки на линии времени. Это маркеры, помогающие понимать, что тренер не отклонился с пути, что он идет туда, куда наметил. Оперативное планирование охватывает неделю.

Так что, родители, не стесняйтесь спрашивать у тренера о планах. Будьте готовы даже к тому, что плана у тренера может не быть, ничего страшного. Но когда тренер понимает, что делает и с кем, – это особенно приятно.

На каждом отрезке времени есть решение множества задач, они связаны в том числе со здоровьем, с техническим оснащением, с безопасностью. Я всегда говорю коллегам: «Ребята, я понимаю, что у вас мало часов, вы ограничены во времени. Но найдите в своем календаре время на то, чтобы разговаривать с детьми и родителями, чтобы объяснять, что происходит и зачем все это, чтобы интересоваться, как у них дела, как настроение, как ребенок отзывается о тренировках дома». Так как время ограничено, первое, чем пренебрегают, – это разговорами. Времени мало, тренер закапывается в задачи на год, на полгода, на три месяца, на месяц, на неделю, на тренировку, но человек – это не просто тело, не просто коробка со знаниями о том, куда бежать и как ставить ногу, у человека есть колоссального масштаба «орган» – психика. Чтобы остаться в контакте с собой и с командой, нужно разговаривать и поддерживать отношения.

Чтобы строить отношения, надо понимать, кто я и что со мной происходит. Любое не идентифицируемое тренером его собственное состояние – это бомба, которая летит в сторону ребенка, не понимающего, что происходит.

Меня не пугает, когда тренер несет чушь. Но меня пугает, когда он не хочет учиться и меняться. Искать в себе искажения. Одно из главных искажений тренера – бежать за морковкой. Ориентироваться только на будущее, те самые поиски медалей. В этот момент тренер абсолютно игнорирует настоящее. Это не означает, что не надо думать о будущем. Но быть надо в настоящем. Здесь и сейчас. Потому что именно сейчас это будущее делается. И здесь, в настоящем, нет ни одного неважного эпизода.

Есть и родительское искажение: «Мы сейчас все сделаем, чтобы наш ребенок стал профессионалом». Это почти всегда означает, что его профессиональным качествам, его будущему родители будут уделять больше внимания, чем его настоящему. Что такое настоящее для ребенка? Это его чувства. А для бессознательного это звучит так: «Мы сейчас проигнорируем то, что с тобой происходит, все твои чувства, твои переживания, потому что вон там – твое вау-будущее».

Еще одно искажение – думать, что этот ребеночек толстенький, поэтому у него ничего не получится. Или у него ножка косолапит, и поэтому у него ничего не получится, или он ниже ростом, чем все остальные, поэтому не надо его даже рассматривать. Любые попытки всех уравнять и подвести под какой-то стандарт – искажение. Это значит, что ты не видишь человека, ты видишь стандарты, установки, убеждения. Ты опираешься на убеждения, которые с вероятностью сто процентов не твои. Как и установки вида «надо, чтобы в 14 лет ребенок бежал 30 метров за вот такое время».

Мы так выросли, нам так сказали. Все вокруг – стандарт. И это миф идеальной жизни, миф идеального спортсмена, миф успешной карьеры, миф идеальных отношений. Любые стандарты – отражение попытки контролировать. Как сделать так, чтобы гарантировать олимпийские медали детям, которым сейчас девять лет? И сидят люди в министерствах, и придумывают нормативы, что в столько-то лет ребенок должен прыгнуть на высоту 1,83. А если не прыгнул – он не подходит.

И все, мы как будто бы контролируем ситуацию. Ориентиры – это важно, но если ребенок не прыгнет сейчас 1,83, это не означает, что вы понимаете, как он прыгнет через год. Он и 2,10 может прыгнуть, вы этого не знаете, это будущее. Но мы посчитали, сколько денег мы на это тратим, сколько мест у нас в команде, отобрали 20 спортсменов, они все прыгают 1,83.

Правда, мы забыли, что, пока эти дети до 1,83 доползли, мы проехались по ним своим катком давления. И спортсмену в 18 лет уже все равно. Он, может быть, и 2,30 прыгнул бы, но ему настолько плевать, что он больше этого не хочет. И уходит из спорта.

Мы помним, что тренер несет ответственность за судьбу ребенка, и если он не будет постоянно искать в себе искажения, – у подопечных будет испорчена жизнь.

Спортивный результат – это лишь следствие. Причина – в идеальной картине мира, где тренер ищет в себе искажения, а ребенок учится искать собственные ресурсные состояния и обучается в игре. Сам.

Важно уметь признавать свои ошибки – не только перед собой, а и перед детьми. Иметь смелость сказать «я был не прав» и призвать в свидетели детей, сняв с них ответственность за твое состояние.

Остановиться. По-настоящему понять, что со мной происходит. Обнаружить себя и причину своего раздражения. Обнаружить себя отдельно от всего. От профессии, от детей, от задач. Задать себе вопрос – кто я вообще? А что происходит на самом деле? А что я чувствую? А чего я хочу или не хочу?