Алла Филина – Выживет сильнейший? Как избежать физических и психологических травм в детском спорте (страница 12)

Ребенок не способен определить, что важнее: решить тренировочную задачу или не расстроить тренера или родителя. У него есть единственный способ с этим справиться – разорваться. Решить задачу полностью становится невозможно. Знаете, почему сборная не забивает? Потому что на ее игроков двадцать лет вот так же орали. Их уже не переделаешь. И вопросы надо задавать не игрокам.

Поэтому вместо того, чтобы быть в иллюзиях, лучше верить в то, что ребенок свободен и может распорядиться своей свободой так, как будет лучше ему. Наше кредо: все, что мы можем сделать для того, чтобы стало лучше, – это не сделать хуже. Нужно верить в то, что тренерство – это не просто работа. Это религия или культура, которую мы исповедуем. Ее можно прививать, на нее можно влиять.

А родителям не надо пытаться изменить тренера. Если он вас не устраивает – ищите другого. Там так много деталей, нюансов! Ребенок у вас один, и ждать, когда ваш тренер перестанет орать на детей, так же бессмысленно, как ждать снега летом.

Хорошее образование – это не знания, это среда, в которую ребенок погружается. И когда речь касается спорта, все об этом почему-то забывают. Не питайте иллюзий вообще – у вашего ребенка одна жизнь, и она зависит от того, в какую среду ребенок попадает.

Вера – лучше иллюзий. И вот она ребенку просто необходима. Верьте в него, чего бы вам это ни стоило.

Ребенок не способен определить, что важнее: решить тренировочную задачу или не расстроить тренера или родителя. У него есть единственный способ с этим справиться – разорваться. Решить задачу полностью становится невозможно. Знаете, почему сборная не забивает? Потому что на ее игроков двадцать лет вот так же орали. Их уже не переделаешь. И вопросы надо задавать не игрокам.

15. Перерыв между таймами

Мое состояние, в котором пишется эта книга, изменилось. Если раньше я сознательно понимала, что иду на потенциальный конфликт с родителями и тренерами, то сейчас мне все равно.

Задача сейчас – отпустить этот опыт и пойти дальше. У меня заканчивается тренерская лицензия, и если раньше я хотела дописать книгу к этому моменту, то сейчас уже не это важно.

Отпустить этот опыт для меня, что интересно, – не значит освободиться. Это значит собрать последний элемент в пазле. Пазл под названием «Я у тебя есть», где происходит встреча моя с ребенком, родителем. Книга – рука, которую я протягиваю. И дописать ее – значит, сделать тот самый последний шаг, после которого ребенок при помощи родителя может до моей руки дотянуться.

Я понимаю, чем делюсь с этим миром, у меня этого в избытке, и мне несложно это отдать, а возьмет тот, кому нужно. Если не нужно – значит, судьба такая. Есть вещи, на которые я не влияю. Эта книга как подарок. Не как вещь, которая мне больше не нужна. А как глубинное, внутреннее знание, которое я могу проявить и в котором другой человек может отразиться.

16. Он – не ты

Отказаться от этой формулировки, сказать: «Я хотел бы, но это я», «Я был бы рад, но это я» – означает признать, что ожидания тренера и возможности ребенка не обязательно совпадают.

Что стоит за желанием тренера реализовать свои несбывшиеся мечты с помощью ребенка? Травмы самоценности, кризис родительских или собственных ожиданий, комплексы и другие поводы обратиться за психотерапией. Но в ситуации на поле не так важно это, как умение тренера увидеть это в себе и остановить. Задать себе вопрос: «Зачем на самом деле ты пошел в тренерство?»

Как выглядит отождествление тренера с ребенком? «Я тренер, в прошлом игрок, футболист, карьера у меня не удалась, я понимаю, где я накосячил. И теперь я учу детей так, чтобы они не накосячили в том же самом месте». Но путь к успеху у каждого индивидуальный, а это никак не учитывается.

Вряд ли сразу после этого тренер начнет себя исследовать. На такое способен только тот, кто изначально относится к себе с дозволенной степенью сомнения.

Что делать ребенку, если его тренер – взрослый м…к? Не думаю, что он сможет что-то сделать: ребенок очень сильно подвластен авторитету. И на базовом уровне он понимает, что бессилен. Но если эта книга попадет в руки родителям, они смогут помочь ребенку – не допустить, чтобы в его жизнь вошел такой «авторитет». Родителям мало уметь видеть, им еще надо уметь защищать. Сказать ребенку: «С тобой все в порядке. В том, что ты не поймал мяч, нет ничего страшного».

Я рассчитываю протянуть руку тем, кто хочет работать тренером и не стать м…ком, а также тем, кто способен распознать в себе появляющиеся черты м…ка и остановиться.

Хороших тренеров мало, и всем детям, очевидно, их не достанется. Но это как с детьми в Африке – они не перестанут голодать, если о них чаще писать и говорить. Красный флаг, определяющий м…ка-тренера – формулировка «ты должен». Она включается в любой ситуации, где тренер использует субординацию, чтобы сохранить свой непререкаемый авторитет. Отказаться от этой формулировки, сказать «я хотел бы, но это я», «я был бы рад, но это я» означает признать, что ожидания тренера и возможности ребенка не обязательно совпадают.

«Я рассчитываю, что мы выиграем этот турнир. Поэтому я буду рад, если вы будете слушать, не пропускать тренировки, прилагать всевозможные усилия для победы. Но это мои ожидания».

В реальности, о которой я мечтаю, тренер дает родителям некую дорожную карту общения с ребенком. Но тут нужно учитывать психологический аспект, быть с человеком в контакте, а для этого самому надо заниматься психологией. Как минимум – смотреть в сторону осознанности, работать над собой.

Что происходит, когда тренер вышел на определенный уровень осознанности? Дети выпускаются в профессиональный спорт не битыми, понимающими, психически здоровыми, насколько это возможно, не травмированными. В таком случае они больше занимаются спортом, сохраняя собственное здоровье и получая возможность сделать осознанный выбор – идти в спорте дальше или выбирать другую профессию.

Мне бы хотелось, чтобы спорт перестал быть фабрикой, где есть брак. Невооруженным глазом видно, как работает система спорта, ее светлые и темные грани. И при существующем традиционном подходе спортивные дети в возрасте 14–16 лет – это уже люди с травмами как физическими, так и психологическими.

«Отработанный материал» – так этих детей называют в профессиональных кругах. Вы не знали?

Если посмотреть на элитных профессиональных спортсменов, то у них как раз зачастую был в свое время выбор – бросить все или осознанно продолжать заниматься спортом, когда от них никто ничего особенного не ждал. Лионель Месси в определенный момент своей жизни получил именно такое отношение от родителей. «Ты хочешь – мы для тебя это сделаем».

Главное – не потерять баланс и тут.

Во время перерыва в работе над этой книгой у меня случилась судьбоносная встреча с родителями ребенка, которые во что бы то ни стало хотели, чтобы тот продолжил заниматься футболом, а уж они подстроят свою судьбу под это стремление.

Но ребенок на тренировках десять часов в неделю, а все остальное время он с вами! Не надо класть себя на алтарь, выбирать страну в пользу его спорта и в ущерб своей жизни. Поддержка важна, но особенно важно сохранять семью, сохранять здоровую атмосферу дома. Спрашивать: «Ты как?», не навешивать на ребенка свои фантазии о его карьере в спорте, не ставить все на его спортивное будущее.

17. Ребенок найдет объяснение чему угодно

Ребенок растет и видит разные стороны образа своего тренера, видит, что тот – живой, терпит неудачи и тоже не попадает по мячу. Но при этом тренер остается в контакте с ребенком и способен дать что-то большее, чем простой контроль.

Иначе он не выживет. Родители ругаются – я найду этому объяснение. Тренер орет – я найду этому объяснение. Мама пьет, гуляет, отсутствует – я найду этому объяснение.

Я встречала случаи, когда дети молились на тренера. И это ответственность тренера – снять себя с пьедестала. Не бояться быть обычным человеком. Разрешить себе быть обыгранным своей командой. Извиняться за свое некорректное поведение. Признавать свое нересурсное состояние и объяснять его детям.

Ребенок растет и видит разные стороны образа своего тренера, видит, что тот – живой, терпит неудачи и тоже не попадает по мячу. Но при этом тренер остается в контакте с ребенком и способен дать что-то большее, чем простой контроль.

Тренер в таких случаях боится отпустить этот контроль. Боится показаться несовершенным. Боится открыто орать, болеть, пугаться, расстраиваться. Как сохранить в этом контакт с ребенком? Поблагодарить. Признать, что происходящее – неизбежно. И отпустить. Как раз после этого дети возвращаются. Потому что они уходят от пьедестала, а возвращаются к человеку. Тут-то и возникают уважение и любовь.

Родители говорят о том, что они с ребенком переживают все его кризисы. Но ведь и тренер проживает с ребенком его кризисы, всю его жизнь, которая разворачивается от трех до пятнадцати лет и дальше. Тренер проходит с ребенком те же сепарации, те же осознания. В такие минуты тренер понимает, что отношения всегда важнее спорта.

Однажды тот самый Димка мне написал: «Алла, я сегодня не приду на тренировку, потому что у моей девушки сегодня день рождения».

Мой маленький Димка, который еще вчера ходил пешком под стол. Ужасно мило. И я испытала бурю внутри: «А что за девушка? А не обижает ли она его? А она такая же хорошая и добрая, как он? А если он ее обижает?»