Алла Добрая – Шанс на выбор (страница 1)
Алла Добрая
Шанс на выбор
Фомин выбрался на трассу и прибавил громкость радио. Ссылаясь на прогнозы метеорологов и собственный оптимизм, ведущая уверенно обещала москвичам долгожданный снег.
Пока он лишь намекал о себе легкой поземкой. Она металась под колесами встречных машин, белой лентой стелилась вдоль бордюров, собирая вокруг дорожных огоньков пушистые горки. Но высокие ели по краям дороги, сомкнувшись длинными зелеными лапами, уже начинали мерно раскачиваться, разминаясь перед грандиозным спектаклем невидимого режиссера.
Егор приоткрыл окно, и в салон с потоком свежего воздуха ворвалась стайка резвых снежинок. Не успев осесть, они растворились быстро, без заметного следа, как очередной год майора юстиции Егора Фомина. Двенадцать новых месяцев ничем особенным не отличились от предыдущих. Та же служба, те же короткие и бессмысленные увлечения случайными женщинами, тот же дом, верный пес Маффин и родная сестра, напоминающие Егору о том, что еще кому-то в этой жизни он по-настоящему нужен.
Рижское шоссе в канун Нового года, на удивление, оказалось не загруженным, и Фомин промчал первую половину пути быстрее обычного. Впереди замаячил знакомый поворотный указатель «Деревня Зазнобино». Заметив на столбе новую стрелку, Егор присмотрелся. «Усадьба Малышевых».
«Поставить указатель на частное владение стоит немыслимой процедуры согласования, - усмехнулся Фомин. - Но нет препятствий, если есть деньги и связи».
Он недолюбливал алчного и недалекого мужа родной сестры, но когда Лиана выходила замуж, Егор служил в армии и повлиять на ее выбор никак не мог. После знакомства с Малышевым, Егор отвел Лиану в сторону и бесцеремонно произнес: «Ты с ума сошла, он же почти в два раза старше тебя!». Она взглянула на него беспомощно, растерянно и Егор, испугавшись, крепко прижал ее к себе, произнес спешное «Прости» и никогда больше не заводил подобных разговоров.
Покосившись на призывно открытую пачку сигарет, лежащую на панели, Фомин отвел взгляд и, утопив педаль газа, крепче сжал руль. «Не мне судить о личных отношениях, в этом я точно не преуспел».
На экране телефона всплыло уведомление. Поглядывая на дорогу, Фомин открыл сообщение. Племянница Ленка прислала фотографии со своей свадьбы, где усердно пыталась примирить его с подругой Олесей. Фомин вспомнил название духов экс-любовницы. «Magie L’amour». Невыносимый запах.
Он бросил мобильный на пассажирское сиденье и снова взглянул на пачку сигарет. «Нет. Бросать, так бросать».
От деревни Зазнобино до поселка Еловый Бор, куда направлялся Егор, не больше двадцати километров. Чтобы жить ближе к брату, Лиана уговорила мужа купить участок поблизости. Дом в Еловом Бору, который Егор и Лиана прозвали Николиной дачей, достался им в наследство от тетки Николины. Её муж – писатель Бронислав Ледынский – за создание мемуаров для члена партии высокого ранга, получил квартиру в центре и дачу в Подмосковье. Бог не дал тетке Николине детей, и она после смерти супруга завещала все имущество любимым племянникам.
Они обожали это место, крепко связанное с ранними детскими воспоминаниями, когда на лето мама отправляла их из Самары к родной сестре в Подмосковье. Сейчас здесь жил Егор. От места службы до дома, без пробок он добирался максимум за сорок минут. Смешное время по меркам Москвы.
Егор щелкнул пультом, и ворота медленно задвигались. Навстречу выскочил кавказец Маффин. Свойски шлепнув массивной лапой по ботинку хозяина, он замер в ожидании, когда тот достанет из багажника пакет с продуктами и направится к дому.
— Пойдем, пойдем, Маффи. Соскучился?
Пёс активнее завилял рыжим хвостом, подставляя под руку лобастую голову.
— Вижу, кто-то к нам заходил, — произнес Егор, разглядывая на собаке новый, модный ошейник с чипом. — Сестрица была в гостях? Конечно она, кому мы еще с тобой нужны, дружище.
Маффин гавкнул, резво подпрыгнул и лизнул его в щеку.
— Она и поцелуй мне передала? — засмеялся Егор.
В прихожей пахло духами Лианы – аромат изысканно-тонкий и убедительно сложный, какой принято называть богатым. Егор оставил пакет у двери и огляделся. На пуфике лежал шарф сестры, а к зеркалу был приклеен желтый стикер в виде забавного снеговика. На нем ровным почерком было выведено: «Егорушка, спасибо за подарок. Не теряю надежды увидеть тебя сегодня. Люблю. Лиана».
«Вот же, упрямая. Не мытьем, так катаньем», — улыбнулся Егор.
За две недели до праздника Лиана принялась уговаривать брата отметить Новый год вместе, в Зазнобино, приводя, как ей казалось, разумные доводы и, наверняка зная, что тот не согласится. «Потеря надежды — последнее дело» — любимая поговорка Лианы.
А Егор мечтал провести выходные в одиночестве и всласть. Не торопясь поужинать и, ни о чем не думая, заснуть на диване под звуки уходящего с телеэкрана старого года. Маффин получит свою праздничную косточку, изгрызет ее в клочья и, довольно вздохнув, задремлет рядом, на вязаном Николиной коврике.
Зная, что Лиана заедет днем, Егор оставил на каминной полке пополнение в ее кукольную коллекцию - негритянку, колоритный персонаж из романа «Унесённые ветром». Свой подарок брату Лиана по традиции оставила там же.
Фомин взял коробку, перетянутую зеленой атласной лентой, осторожно встряхнул, и, справившись с любопытством, поставил обратно, решив открыть позже. Взгляд задержался на фотографиях в одинаковых рамках. Оба снимка сделаны в одной локации, но в разное время. На первом, он и Лиана, обнявшись, стоят под цветущей яблоней – кареглазые, кудрявые, юные. В уголке – подпись рукой сестры: «Мы. Николина дача». На второй фотографии - тем же почерком: «Мы. 20 лет спустя».
В отличие от Егора, который сильно раздался в плечах, коротко подстригся и заметно возмужал, Лиана почти не изменилась – тот же серпантин каштановых волос, стройная фигура и безупречная осанка. Лишь исчезла с лица юношеская припухлость щек, а беззаботность во взгляде сменилась легкой задумчивостью.
Фомин разжег в камине огонь и прошел в кухонную зону, на ходу пультом включив телевизор. За спиной прозвучала крылатая фраза Юрия Яковлева «Что за гадость эта ваша заливная рыба».
— Маффи, неси продукты, будем сибаритствовать!
Так говорила мама. Она любила замысловатые слова, витиеватые предложения и все, что помогало ей представить мир вокруг прекраснее, чем он был наяву.
Маффин исполнительно зашлепал по паркету влажными от снега лапами и вернулся, держа в зубах увесистый бумажный пакет. Егор открыл холодильник, точно зная, что увидит там, неизменный ко всем праздникам салат «Мимоза». Мамин салат. Сейчас, в исполнении Лианы, он был выложен на тонкое фарфоровое блюдо и накрыт стеклянной крышкой, на которой желтел стикер «Для тебя». Рядом, в пластиковом контейнере - набор собачьих косточек и уточнение «Для Маффи. Смотри, не перепутай».
Егор наполнил едой собачью миску, и Маффин на время исчез из виду. Но быстро расправившись со щедрой порцией паштета, он снова появился рядом и, смачно облизнувшись, потребовал «десерт».
— Держи, вымогатель!
На лету поймав косточку, пес благодарно фыркнул и торжественно понес ее в гостиную. Егор устроился с едой и бутылкой коньяка за столиком перед диваном, Маффи — со своим лакомством у камина, и они принялись извлекать удовольствие от вкусной еды, потрескивающих в огне поленьев и фильма, который за много лет россияне выучили наизусть.
На первых кадрах «Ирония судьбы. Продолжение» Егор заснул. Ему снилась мама. Она ласково гладила его по голове и приговаривала: «Сынок, когда же вы с Лианой мне внуков подарите? Я уже и колыбельную выучила. Вот послушай…». Мама знакомым жестом откинула со лба кудрявую прядь и красиво запела гимн России.
Стрелки на больших каминных часах замерли на цифре двенадцать, а в машине тем временем разрывался от звонков оставленный телефон. Егор нехотя открыл глаза, поняв, что слышит гимн наяву, а на него накладывается знакомый, навязчивый звук. Пошарив рукой по ковру, куда он обычно бросал мобильный, Егор поднялся, ворча и растирая заспанные глаза. Маффин подскочил следом и выразительно посмотрел на барную стойку, где ноутбук от имени сестры настойчиво вызывал на разговор.
Зевая, Егор кликнул на «ответить» и, отвернувшись, протянул руку к кружке с утренним, остывшим кофе. Вернувшись к экрану, он увидел ее лицо. Сон мгновенно пропал.
– Что случилось?!
Неудачно поставленная на край столешницы кружка, качнувшись, полетела вниз. Приземлившись на пол, она развалилась на крупные осколки с густыми темно-коричневыми разводами.
— Егор, приезжай!
Губы Лианы дрожали, а на бледном лице умоляли, опухшие от слез, глаза.
— Что случилось?!
— Толя пропал! Приезжай скорее!
Егор облегченно вздохнул, что не ускользнуло от внимания сестры.
— Как ты можешь?! Надо же что-то делать, иначе случится беда!
Она отчаянным жестом запустила длинные пальцы в копну кудрявых волос и заплакала.